Читать книгу Чужой код. Проводник - - Страница 3

Больше всего на свете Лев хотел закрыть глаза и отключиться. От этой дрожи, которая била его мелкой дробью, от огня в правой руке, от чужеродной, давящей тяжести этого мира. Но инстинкт выживания, обостренный до предела, заставлял цепляться за сознание. Он был пассажиром в собственном теле, которое волокла куда-то эта женщина – Шиша. Его ноги заплетались о корни, которые в лимонном свете ее посоха казались скрюченными, окаменевшими пальцами великанов, зарывшихся в землю.

Лес жил. Не в метафорическом, а в буквальном, почти техническом смысле. Он дышал, издавал звуки, реагировал. Листья шептались на странных, гортанных тонах. Вдали вспыхивали и гасли бледные огни – не светлячки, а какие-то сгустки холодного сияния, плывущие по невидимым маршрутам. Воздух густел в низинах, становясь вязким, как желе, и Шиша уверенно обходила эти места. Один раз она резко остановилась, прижав его к мшистому стволу, и прошептала: «Тише. Шептун». Лев, затаив дыхание, увидел, как между деревьями проплыло нечто бесформенное, похожее на клубок тумана с мерцающими в глубине точками-глазами. Сущность издала звук, похожий на шипение перегретого пара, и двинулась дальше. От него пахло старыми книгами и озоновой пылью.

– Что это? – выдохнул Лев, когда оно исчезло.

– Данные, – буркнула Шиша, снова двигаясь вперед. – Чистые, неструктурированные данные. Заблудившийся кусок реальности. Попадешь внутрь – либо сойдешь с ума, либо станешь его частью. Не наш случай.

Она говорила о магии так, как он говорил о квантовых процессах – без благоговения, с практическим, почти бытовым цинизмом. Это было… обнадеживающе.

Через какое-то время – Лев потерял счет времени, здесь оно текло иначе, – деревья начали редеть. Пахнуло дымом, но другим – не лесным, а угольным, с примесью гари, металла и гниющей органики. Сквозь стволы забрезжили редкие, тусклые огни. Они вышли на склон, поросший чахлым кустарником, и Лев увидел город.

Нижний город, как назвала его Шиша, лежал в огромной чаше, возможно, древнем кратере или рухнувшей кальдере. Он не сиял, не поражал воображение башнями из хрусталя. Он кишел. Беспорядочное нагромождение построек из темного камня, грубого дерева, листового металла и чего-то, похожего на спрессованную глину, карабкалось по склонам, сваливалось в овраги, нависало над зловонными речушками. Огни там были желтыми, красными, грязно-зелеными, и двигались они – факелы в руках невидимых существ, окна повозок, сигналы с крыш. Над всем этим висела рыжая, подсвеченная снизу дымка. И сквозь этот шум, доносившийся как далекий гул океана, прорезались отдельные звуки: скрежет, крик, отрывок какой-то дикой, ритмичной музыки.

Аркания. Не страна чудес. Свалка. Мегаполис на стадии перманентного апокалипсиса.

– Красиво, да? – усмехнулась Шиша, заметив его взгляд. – Дом родной. Тут тебя или съедят, или купят, или забудут. Третье – оптимально.

Она повела его не в сторону огней, а вдоль склона, к темной стене скалы, поросшей мхом и колючими побегами. Казалось, это тупик. Но Шиша подвела его к завесе из лиан, отодвинула их посохом, и за ней оказался узкий, почти невидимый проход – трещина в скале, в которую с трудом мог протиснуться один человек.

– Добро пожаловать в «Кэш», – сказала она, пропуская его вперед.

Внутри пахло сыростью, дымом, сушеными травами и… машинным маслом? Лев, спотыкаясь, сделал несколько шагов, и пространство расширилось. Это была не пещера в полном смысле, а скорее пустота между гигантскими каменными плитами, нависающими друг над другом. Кто-то укрепил стены деревянными подпорками, затянул прорехи мешковиной. В центре тлела в грубой железной жаровне угольная куча, давая скудный свет и тепло. Вдоль стен стояли полки, грубо сколоченные из ящиков, заваленные хламом невероятного ассортимента: скрутки проволоки, обломки механизмов, кристаллы в оправах, банки с непонятными жидкостями, стопки потертых кож, похожих на пергамент. Воздух вибрировал от едва слышного гудения – где-то работало устройство, напоминающее динамо-машину, соединенную пучками разноцветных проводов с каким-то пульсирующим синим камнем в углу.

Это была не лачуга. Это была мастерская. Лаборатория кустаря-самоучки в мире, где технологией была магия.

Шиша сбросила плащ на груду ящиков. Под ним оказалась простая одежда из грубой ткани, перетянутая ремнями с инструментами: щипцами, отвертками странной формы, пачкой тонких металлических стилусов. Она была похожа на инженера-ремонтника, застрявшего в пост-апокалиптическом мире.

– Садись. Упадешь – не поднимать, – бросила она, подходя к жестяному рукомойнику и споласкивая лицо. – Руку покажи. Ту, что ты еломил.

Лев, с трудом поборов головокружение, опустился на пустой ящик у жаровни. Он протянул правую руку. Она дрожала мелкой, неконтролируемой дрожью. От запястья до локтя кожа была покрыта сетью тонких, похожих на трещины или глитч-арт, линий. Они светились тусклым, больным синим светом изнутри. Было не больно. Было неправильно. Как будто рука была не его, а удаленно подключенным периферийным устройством с кривыми драйверами.

Шиша свистнула, присев на корточки и взяв его руку в свои сильные, исцарапанные пальцы. Ее прикосновение было удивительно точным, профессиональным.

– Ну и дела… – пробормотала она. – Это не ожог потока. И не порча. Это… кристаллизация протокола. Ты впендюрил в себя чужеродную команду, а твое нутро не знает, как ее обрабатывать. Система пытается ее изолировать, замуровать в плоти. Удивительно, что кисть еще на месте.

Она подняла на него свои золотые глаза.

– Кто ты, чирика, и какую дрянь ты запустил?

Лев сглотнул. Его горло пересохло.

– Я не… запускал ничего. Меня… перекодировали. – Слова звучали безумием даже для него самого. – Я попал сюда из другого места. Где нет магии. Где есть другие законы. И когда я оказался здесь, что-то… что-то начало меня перезаписывать. Подгонять под вашу систему. А когда я попытался что-то сделать… это получилось.

Шиша слушала, не перебивая. Ее лицо было непроницаемой маской.

– Другое место. Без магии. – Она произнесла это медленно, как будто пробуя на вкус. – Идиотские сказки Отверженных. Про «мир до Разлома». Ты что, из них?

– Я не знаю, кто такие Отверженные. Я из… из мира железа, проводов и логики. Мы управляли энергией через код. Через программы.

– Код, – повторила она, и в ее глазах мелькнула искра понимания. Настоящего, глубокого. Она отпустила его руку и встала, подошла к одной из полок, сняла странный предмет. Это была металлическая пластина, покрытая слоем какого-то темного лака, на котором были вытравлены или впаяны тончайшие серебряные линии. Сложный, многослойный узор, напоминавший микросхему или печатную плату. Но линии пульсировали слабым светом. – Вот это код? Твои… программы?

Лев замер, уставившись на пластину. Он видел. Не просто узор. Он видел структуру. Ветвления, условные переходы, циклы. Это был скрипт. Магический скрипт, застывший в металле. Примитивный, с кучей избыточных операций, но рабочий.

– Да, – выдохнул он. – Это… это команда. Для чего она?

– Для розжига, – сказала Шиша, положив пластину на небольшую металлическую плитку. Она коснулась края пластины пальцем, в котором мелькнула крошечная искра. Узор вспыхнул ярко, и через секунду плитка раскалилась докрасна, излучая ровное тепло. – Дешево и сердито. Но если перегреть – пластина трескается, и весь цикл идет вразнос. Взрыв, ожоги, иногда искажение пространства на пару секунд.

Она выключила пластину, снова забрав ее.

– Мы, «чирики», Отверженные, называй как хочешь, мы работаем с этим. С тем, что Гильдия Кодировщиков называет «грязным хакингом». Мы не учим их красивые, долгие, безопасные ритуалы. Мы находим обходные пути. Баги в реальности. Короткие скрипты, которые делают «примерно то, что нужно», но могут и оторвать руку. – Она посмотрела на его сияющую конечность. – У тебя, судя по всему, не просто баг. У тебя… другой язык программирования вшит в душу. И моя система, наша реальность, читает его с ошибками. Отсюда твои «фокусы» и твоя боль. Ты не совместим, Лев.

Он знал это. Чувствовал на клеточном уровне. Но услышать это от кого-то другого было и больно, и… освобождающе.

– Что мне делать?

– Для начала – не умирать, – резко сказала Шиша. Она снова полезла на полки, стала собирать какие-то склянки, пучки трав, куски руды. – Твою руку надо стабилизировать, иначе кристаллизация дойдет до плеча, и ты станешь красивым, синим памятником самому себе. У меня есть кое-какие ингибиторы. Подавят реакцию. Но это паллиатив. Костыль. Чтобы найти настоящее решение, нужно понять, что ты за устройство и как с тобой говорить.

Она поставила перед ним глиняную кружку с мутной жидкостью.

– Пей. Это не отрава. Отвар корня молчальника. Притупит связь между твоим «я» и тем, что в тебя вшили. Поможет тебе не сойти с ума от фантомных сигналов, которые сейчас бомбят твой мозг.

Лев взял кружку дрожащими руками. Запах был отвратительным – горьким, землистым. Он залпом выпил содержимое. На вкус было еще хуже. Но через несколько секунд огонь в руке действительно начал затихать, превращаясь в тупую, далекую боль. Давление в висках ослабло. Мир не стал родным, но перестал быть таким враждебно-ярким.

– Спасибо, – прохрипел он.

– Не благодари. Это инвестиция, – отрезала Шиша, растирая в ступке какую-то сизую пыль. – Ты – аномалия. Диковинка. Если Гильдия узнает, они тебя либо вскроют на столе, либо сожгут на площади как опасную нестабильность. Хранители Искажения… те просто сотрут с лица мира, как ластиком. А вот мне интересно. Ты – ходячий, дышащий новый протокол. В тебе может быть ключ к вещам, о которых мы и не мечтали. Или к мгновенной, болезненной смерти. Риск есть. Но здесь, в Нижнем городе, риск – валюта.

Она подошла к нему с пастой странного цвета.

– Значит, слушай условия. Ты живешь здесь. Помогаешь по мастерской. Учишься не взрываться и не светиться по ночам. А я пытаюсь понять, как тебя… отладить. И как использовать твою «несовместимость» с пользой. Договорились?

У Льва не было выбора. Но теперь, сквозь туман боли и отчаяния, стал проступать контур чего-то нового. Не цели. Задачи. Проблемы, которую нужно решить. Он кивнул.

– Договорились.

– Отлично. Теперь молчи. Это будет больно. Мне надо вручную ввести ингибиторы в узлы кристаллизации. Примерно как перепаивать контакты на горячей микросхеме.

И прежде чем он успел что-то сказать, она приложила пасту к его запястью, там, где синие линии были ярче всего. Боль вернулась – острая, жгучая, точная. Лев вскрикнул и закусил губу, чувствуя, как что-то внутри его руки сопротивляется, борется с вторжением, а потом сдается, затихает.

Шиша работала молча, сосредоточенно. В мерцающем свете жаровни и сиянии ее приборов ее лицо было похоже на лицо хирурга или сапера, обезвреживающего бомбу нового типа.

А Лев, стиснув зубы, смотрел на полки с хламом. На эти обломки технологий, которые здесь были магией. Его разум, притупленный отваром, но все еще аналитический, начал сканировать, классифицировать, строить связи.

Аркания. Операционная система со сбоями. Гильдия – администраторы с устаревшим софтом. Отверженные – хакеры, пишущие эксплойты. Хранители – антивирус, стирающий все подозрительное. А я… я вирус с неизвестным вектором атаки. Или… новая версия драйвера, которую система отказывается принимать.

Он посмотрел на свою руку, где под действием пасты синие линии начали темнеть, превращаясь в обычные, чуть более заметные шрамы.

Первая задача: написать совместимый драйвер для самого себя. Вторая: понять архитектуру этой ОС. Третья: выжить.

Это был план. Плохой, безумный, но план. И впервые с момента падения в этот мир он почувствовал не просто животный страх, а нечто иное. Азарт. Страшный, смертельный азарт инженера, получившего в руки сломанный квантовый компьютер.

Шиша закончила, замотав его руку тканью, пропитанной чем-то холодным.

– Готово. На сутки. Потом посмотрим. Теперь спи. Место там, в нише. – она кивнула в угол, где на груде мешков лежало нечто, напоминающее матрас.

Лев, шатаясь, добрел до матраса и рухнул на него. Истощение накрыло его с головой. Перед тем как провалиться в беспамятство, он услышал, как Шиша, стоя у стола с его светящейся, теперь уже забинтованной рукой, бормочет себе под нос, глядя на какую-то сложную схему, начертанную на пергаменте:

– Другой язык… Интересно, можно ли его скомпилировать во что-то рабочее… Или он только на сегфолты способен…

Тьма приняла его, но теперь это была не враждебная тьма незнания. Это была тьма отладчика перед запуском новой, рискованной сборки.