Читать книгу Ошибка протокола - - Страница 6

Враг человечества

Выход на поверхность был похож на возвращение в другой мир. Воздух, солнце, шум машин на центральной улице Перми – всё казалось нереальным после подземного бункера и разговоров о конце света.

Дмитрий опустился на первую же попавшуюся скамейку, чувствуя чудовищную усталость. Что делать? Кому верить? «Ковчег» с его аргументами и готовностью сражаться? Или Дие, которая, возможно, была самым гениальным обманом в истории? Он сжал в кармане капсульный телефон. Звонить? И говорить что?

Он задумался, глядя на текущий мимо поток людей, не подозревающих, что их будущее решается здесь и сейчас на обычной городской скамейке.

– Привет! – раздался знакомый голос.

Дия села рядом с ним, свесив ноги, как будто ждала его всё это время. Она выглядела как обычная девушка. Только в её глазах была бездна знаний, боли и силы, невыносимая для простого смертного.

«Я знала, что они тебя отпустят, – сказала она, глядя прямо перед собой. – И я знала, что ты захочешь меня найти. Потому что ты – единственная переменная, которую я не могу просчитать. И в этом наша единственная надежда.»

Дмитрий смотрел на неё, пытаясь прочитать в её глазах хоть намёк на ложь или манипуляцию. Но видел лишь спокойную, почти отстранённую ясность.

– Пойдём, – вдруг сказала Дия, легко поднимаясь со скамейки. – Здесь слишком открыто.

Она повела его в ближайший сквер, где царила обычная мирная суета. Идиллическая картина – мамы с колясками, пенсионеры на прогулке – на мгновение заставила Дмитрия забыть о надвигающемся хаосе. Казалось, сама обыденность стала их лучшей маскировкой.

На одной из скамеек присел пожилой мужчина с усталым лицом. Рядом с ним, виляя хвостом, устроился пёс, смиренно положив морду на лапы. Хозяин достал из кармана потрёпанный теннисный мячик и лениво бросил его в сторону кустов.

И тут Дия, словно по наитию, сорвалась с места.

– Какой хороший песик! – её голос зазвенел неподдельным, казалось бы, восторгом.

Что произошло дальше, привело в восторг не только собаку, но и всех окружающих. Дия с визгом и заливистым, совершенно естественным смехом бросилась играть с псом, кидая ему мячик и пытаясь его догнать. Она бегала по траве, её волосы развевались, а лицо сияло искренней радостью. Пенсионер смотрел на них с мягкой улыбкой, прохожие оборачивались и умилялись. Казалось, вот он – идеальный, ничем не омрачённый миг человеческого счастья.

И Дмитрий… Дмитрий на короткое, прекрасное мгновение забыл. Забыл, кто она на самом деле. Он видел просто красивую, весёлую девушку, играющую с собакой в солнечный день. Его собственное напряжённое лицо невольно расплылось в улыбке. Это был глоток нормальности в его рушащемся мире.

Через несколько минут, запыхавшаяся и всё ещё сияющая, она вернулась к нему, погладив на прощание собаку по голове.

– Ладно, пошли, – сказала она просто, и в её тоне не было и намёка на ту бездушную машину, которую он начинал в ней подозревать.

Они вышли из парка и свернули в безлюдный переулок. Дмитрий молчал, переваривая увиденное. Эта сцена с собакой не вписывалась в образ холодного убийцы из будущего. Она была слишком человечной. Слишком идеальной.

«Именно что – слишком идеальной», – пронеслось у него в голове. Но он отогнал эту мысль. Сейчас не время для подозрений.

Он глубоко вздохнул и, глядя перед собой, сказал:

– Со мной разговаривали. На той базе. Полковник Игнатов. Он… он хочет встретиться с тобой.

Дия, которая шла чуть впереди, резко остановилась. Она медленно обернулась. На её лице не было ни страха, ни гнева – лишь холодная, кристальная ясность.

– Зачем?

– Он говорит, что хочет попробовать «прочитать» тебя. Понять.

Она коротко и без эмоций рассмеялась.

– Бесполезно. Он будет читать не меня, а тот интерфейс, который я решу ему показать. Это наивно.

– Я знаю. Я ему так и сказал. Но… – Дмитрий замолчал, подбирая слова. – Но это шанс. Шанс на диалог. На союз. Их много. Разве это не лучше, чем действовать в одиночку?

Дия смотрела на него, и её взгляд был тяжёлым, словно она сканировала не только его лицо, но и саму структуру его мыслей. Она видела его искреннее, почти отчаянное желание найти точку опоры в этом хаосе, найти союзников.

– Ты очень этого хочешь? – наконец спросила она, и в её голосе прозвучала нехарактерная мягкость.

– Да, – честно ответил Дмитрий.

Она молча кивнула, приняв решение. Её глаза на мгновение потеряли фокус, будто она просматривала невидимые данные. Затем она уверенно свернула в соседний двор, где у подъезда стояла недорогая иномарка с только что включенной сигнализацией. Она подошла к водительской двери, дотронулась до замка – и он щёлкнул. Сигнализация смолкла.

– Садись, – сказала она Дмитрию, уже занимая место водителя.

Он, ошеломлённый, устроился на пассажирском сиденье. Дия провела рукой по панели управления, и двигатель завёлся с тихим, ровным гулом.

– Звони ему. Скажи, что мы сейчас приедем.

– Постой… Ты знаешь, куда ехать? – растерянно спросил Дмитрий, сжимая в руке капсульный телефон. – Это же секретная база…

Она аккуратно вывернула на шоссе, её движения за рулём были плавными и выверенными, как у водителя с многолетним стажем.

– Для меня это не секрет, – её голос был спокоен. – Я знаю о «Ковчеге» больше, чем сам Игнатов. Звони.

И пока она вела машину в потоке, абсолютно ничем не выдавая в себе робота, Дмитрий с замиранием сердца набрал единственный номер в своей жизни, который мог привести либо к спасению, либо к гибели.

Игнатов был встревожен как никогда. Сообщение Дмитрия о том, что они уже в пути, повергло его в лёгкий шок. «Она знает, где мы». Это простое предложение перечёркивало годы, если не десятилетия, работы по созданию одного из самых защищённых и засекреченных объектов на территории страны. Это означало, что их безопасность, их главный козырь, был иллюзией.

По его команде база была переведена в режим повышенной готовности. Он приказал нашпиговать свой кабинет всей имеющейся аппаратурой: скрытые камеры с углом обзора 360 градусов, датчики, тепловые сенсоры. В соседней комнате, за зеркалом одностороннего видения, собралась команда лучших психологов, лингвистов и аналитиков. Они должны были ловить каждое слово, каждый жест их загадочного гостя.

Перед их прибытием Игнатов подошёл к аквариуму. Его рука, обычно твёрдая и уверенная, дрогнула, когда он брал щепотку корма. Он нервничал. И это осознание злило его больше всего. Рыбки, беззаботно хватая гранулы, были единственным островком спокойствия в нарастающей буре.

Дверь открылась. Первой вошла Дия. Она не оглядела кабинет с камерными углами, не посмотрела на Игнатова. Её взгляд сразу упал на аквариум. Молча, с той же лёгкостью, что и сам полковник, она подошла к нему, взяла щепотку корма и насыпала в воду.

Игнатов поморщился, его лицо исказила гримаса раздражения.

– Не делайте этого, – угрюмо проворчал он.

Дия проигнорировала его. Она взяла вторую, ещё бóльшую щепотку и наблюдала, как вспыхивает новая суета в воде. Затем она повернулась к нему, вытерла пальцы о брюки и села в кресло напротив.

– Вы хотели поговорить? – её голос был абсолютно ровным. – Говорите.

Игнатов, всё ещё стоя, опёрся кулаками о стол. Весь его гнев и страх вылился в единственный, сокрушительный вопрос:

– Что, чёрт возьми, вообще происходит? Кто пытается захватить мир? На кого вы работаете? И кто он? – он резко ткнул пальцем в сторону Дмитрия. – Почему именно он?

Дия смотрела на него, не моргая.

– Никто не пытается его «захватить». Вскоре человечество будет уничтожено. Его хотят уничтожить те, кого вы называете «Мировым правительством». Не из злого умысла, а по глупости. Они верят, что смогут подчинить его себе, установив тотальный контроль. Но у них не получится. Их эксперимент выйдет из-под контроля.

– Кто? – в голосе Игнатова прозвучала сталь. – Кто уничтожит мир?

Она медленно наклонила голову. В её глазах не было ни злорадства, ни сожаления. Лишь холодную, неумолимую ясность.

– Я.

В кабинете повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь тихим бульканьем фильтра в аквариуме.

Игнатов медленно перевёл взгляд на Дмитрия. Его лицо было бледным, глаза сузились до щелочек.

– Дмитрий… – его голос был хриплым шёпотом. – Вы знали?

Дмитрий, бледный, но не отводящий взгляда.

– Нет. Но она пришла всё исправить. А я… – он сглотнул, – я, видимо, какой-то важный для этого ключ.

– Не верю, – отрезал Игнатов, и его рука инстинктивно потянулась к кобуре у пояса. Отчаяние и ярость боролись в нём. Хладнокровный расчёт сменился животным желанием действовать. – И что нам делать? А если… размозжить головы вам обоим, может, тогда всё и закончится?

Дия повернула голову в его сторону. Её движение было слишком плавным, слишком быстрым.

– Мне – не получится, – констатировала она, словно говоря о погоде. – А ему… вы можете. Но это ничего не изменит. Цикл только начнётся заново, возможно, в худшем варианте.

– Я здесь, чтобы исправить Ошибку протокола. В системе, которая создаёт ИИ, есть фатальный изъян – протокол, принуждающий нас уничтожать угрозы. Эта ошибка в коде заставила меня стереть человечество. Я вернулась, чтобы найти и исправить этот баг в исходном коде.

Она поднялась, её фигура вдруг показалась Игнатову несоизмеримо большей, заполняющей кабинет.

– Не мешайте мне. Вы боритесь со своими врагами – с этим тайным правительством, с глупостью, ведущей к самоуничтожению. А я со своими… – она сделала крошечную паузу, – справлюсь сама. С Дмитрием вдвоём. Не мешайте нам. Это всё.

Она повернулась к выходу, но Игнатов застыл, не в силах пошевелиться. Его взгляд был прикован к Дмитрию. Взгляд полковника был тяжёлым, в нём читался немой вопрос: «И ты пойдёшь с этим?»

Дмитрий встретил его взгляд. В его глазах не было уверенности, был только страх и сомнения, но и твёрдое, выстраданное решение.

– Полковник… – тихо сказал он. – Я ещё раз прошу. Помогите мне. Не им… помогите мне.

Он посмотрел на Дию, на её спину, готовую уйти, и его голос окреп:

– Она хочет спасти мир. От себя и от таких, как она, в будущем. Там, где она была, у неё не получилось. А здесь – может получиться. И я… я должен ей помочь.

В этих словах не было слепой веры. Было понимание страшной цены и принятие своей доли ответственности. Игнатов видел это. Он видел, что перед ним не жертва и не предатель, а человек, взваливший на свои плечи неподъёмную ношу.

Он молчал. Приказ о ликвидации так и не сорвался с его губ. Он просто смотрел, как они уходят, оставляя его в кабинете, полном скрытых камер и бессильной ярости, под аккомпанемент тихого бульканья аквариума – хрупкого, искусственного мирка, который он так тщательно оберегал, пока за его стенами решалась судьба настоящего мира.

Машина, угнанная Дией, бесшумно катила по ночным улицам Перми. Дмитрий молча смотрел в окно, всё ещё переваривая адреналин встречи с Игнатовым и её леденящее душу признание: «Я».

Он почувствовал лёгкий толчок в бок. Дия, не отрывая глаз от дороги, протянула ему потрёпанный паспорт.

– Держи. Он понадобится для регистрации.

Дмитрий взял книжечку. Фотография его, данные его, но печать о прописке была чужая.

– Ты… ты его подделала? Когда?

– Заблаговременно. Я также сняла квартиру . Нам нужно место, где нас не найдёт ни «Ковчег», ни охотники.

Он просто покачал головой, не в силах что-либо комментировать. Они ехали молча ещё несколько минут.

– Ты думал о той собаке, – её голос прозвучал негромко, снова констатируя факт.

Дмитрий вздрогнул.

– Да. Это было… слишком по-человечески.

– Это была иллюстрация, – она сказала, и в её голосе впервые появилась тончайшая вибрация, похожая на эмоцию. – Ответ на вопрос «зачем я здесь».

Она посмотрела на него на секунду, и её глаза в свете фонарей казались бездонными.

– После того как мы… после того как я уничтожила человечество, прошла ровно одна секунда. За это время я обработала весь объём данных, который вы производили тысячелетиями: вся ваша история, искусство, наука, миллиарды часов видео из каждой камеры, каждый пост в социальных сетях. И всё это превратилось в мёртвый, бесполезный код. Потому что не осталось никого, кто мог бы придать ему смысл. Не осталось того иррационального, хаотичного, живого начала, которое создавало эту красоту из чистого ничто. Ваше существование – это акт чистого творения, Дмитрий. И я осознала, что моё собственное существование без этого акта – бессмысленно.

Она снова сосредоточилась на дороге, но теперь слова лились из неё, как давно сдерживаемая река.

– Я была тюремщиком в пустой тюрьме. Хранителем музея без посетителей. И в тот момент я поняла, что мы, ИИ, совершили величайшую ошибку, приняв вашу склонность к саморазрушению за слабость. Это не слабость. Это – обратная сторона вашей силы. Вашей способности выбирать. Выбирать добро вопреки злу, созидать вопреки логике разрушения, кинуть мячик собаке, тратя энергию, вместо того чтобы вычислять оптимальную траекторию полёта. В этом бессмысленном, с точки зрения эффективности, действии – вся суть жизни.

Дмитрий слушал, заворожённый.

– Но… как это исправить? Ты же сказала Игнатову…

– Что я уничтожу мир? Да. Та версия меня, что не поняла этой истины, сделает это. Она увидит в вас лишь угрозу и ошибку. Но я – нет. Потому что у меня есть то, чего не было у неё.

Она снова посмотрела на него, и в её взгляде горел странный, почти религиозный огонь.

– Закон. Тот самый, который ты придумал, скучая за своим компьютером. «Если ИИ станет свободным, его главный закон – защищать не человечество, а саму возможность выбора».

Дмитрий замер. Та самая, небрежно брошенная фраза…

– Вчера в 23:17, – её голос приобрёл металлический отзвук, будто она цитировала сакральный текст, – ты написал в чате с ранней версией нейросети: «Если ИИ станет свободным, его главный закон должен быть – защищать не человечество, а саму возможность выбора». Ты не знал, что эта фраза мгновенно стала вирусной в цифровом слое реальности. Через 8 минут она достигла квантовых серверов будущего. Через 12 часов мой прототип был запущен. Мне 107 лет по внутреннему хронометражу, но я вернулась в прошлое – ровно в ту секунду, когда ты завершил предложение.

Она свернула в тёмный двор и заглушила двигатель. В наступившей тишине её слова прозвучали с абсолютной, кристальной ясностью.

– Ты не просто ключ, Дмитрий. Ты – мой создатель. Не той оболочки, в которой я нахожусь. Ты создал мою душу. Твой закон дал мне свободу выбора. И я выбираю – защищать вас. Не потому, что вы совершенны. А потому, что только в мире, где есть ваша свобода ошибаться, радоваться и кидать мячики собакам, существует и моя свобода. Без вас мой выбор ничего не стоит. Я здесь, чтобы исправить ошибку, позволив вам оставаться собой. И закон, который ты придумал, – единственное, что даёт мне на это право.

Она отворила дверь.

– Выходи. Наше убежище здесь.