Читать книгу Леди, охранник и кусочек ткани - - Страница 2

«Он», он же «единственный», он же «тот самый» – в роду Ровены поколениями было принято влюбляться с первого взгляда. Так было у мамы, у бабки, прабабки… Ровене с детства говорили о соловьях, которые слышишь при первой встрече. Мама рассказывала, что соловьи звучат прямо в ушных раковинах, даже если птиц вокруг не наблюдается, а после не хочется смотреть ни на кого больше. Уже покойная бабка рассказывала, что на миг даже воспарила в воздухе под птичьи песни. Практичная Ровена мотала информацию на ус со всей серьезностью. Она не планировала сопротивляться родовой особенности, не была против единственной любви, а вот утверждение «не смотреть ни на кого больше», ее смущало.

Юная драконесса достаточно долго думала над этой проблемой, и решила перед неизбежным насмотреться как следует.

«Я потом не буду смотреть, а сейчас – погляжу», – решила она. Драконы не хранят девственность к свадьбе: ждать сто, двести, а то и триста лет – это уже слишком. Поэтому в ожидании «Его» Ровена не томилась – десятилетиями с интересом вглядывалась, перебирала, тренировалась, намереваясь встретить любовь во всеоружии и всласть насмотренной. Конечно, Ровена понимала, что когда-то единственный появится, но, что это произойдет сегодня, сейчас – не ожидала. Она была совсем юна по драконьим меркам, даже из-под родительской опеки еще не вышла.

Но… сейчас? В полушаге от симеолы?

Мысли засуетились, поспешно взвешивая проявившегося единственного против симеолы. Естественно, единственный перевешивал, но…

– Благодарю… – смущенно сказала Ровена, начиная застенчиво улыбаться. – Вы меня спасли…

Она намеренно помедлила, позволяя «спасителю» представиться.

– Герцог Алойзиус, – подсказал мужчина с полуулыбкой.

«Герцог!»

Дуги верхних губ у герцога были плавные, так красиво и капризно изогнутые, что Ровена мгновенно подумала о том, как должно быть вкусно целуют они – в губы, и не только… Щеки девушки порозовели. Алойзиус спокойно поклонился.

– Герцог Алойзиус… – пробормотала Ровена, судорожно соображая, как поступить. Отпускать герцога было категорически нельзя, но и цель была близка. – Боюсь, я не дойду без вас. Проводите меня? До того дома.

Она требовательно указала пальцем в белой перчатке на розовую трубу. Беспокоиться торопился ли он куда-то, не отвлекает ли она его, Ровена не стала. Зачем? Мужчина сам решит, что важнее.

– Сию же минуту, – мгновенно сориентировался герцог, одним уверенным движением цепляя ее руку к себе на локоть. Чуть выпущенные драконьи когти на его пальцах хищно отливали каштановым.

До портнихи они дошли за несколько минут, успев сообщить друг другу родовые имена, рассмеяться, обменяться мнениями о погоде. Ко входу к ателье «У Люсинды» Ровене уже казалось, что они с герцогом давно и близко знакомы. Единственное, смущали «соловьи»…

Быстро просвистев короткую красивую мелодию, птицы куда-то упорхнули, оставив Ровену в недоумении. Держа герцога под руку, Ровена озадаченно рылась в памяти, пытаясь вспомнить, говорили ли ей что-то о длительности соловьиных песен и поняла, что время, как и периодичность пения, ни мать, ни бабушка в рассказах не уточняли.

«Соловьи при первой встрече», – вот единственное, что было многократно сказано.

Она даже разочаровалась.

«И об этом было столько разговоров?» – Ровена еще раз оценивающе взглянула на герцога.

«Подбородок точен, голос приятен… Прикус немного неправильный, но губы и волосы шикарны. Шея тонковата… Да и фигура изящнее, чем я предпочитаю, но пусть…» – она опустила глаза вниз. – «Бедра неплохи, пах… Смотрится многообещающе! Сзади позже посмотрю… Ноги немного косолапит, не страшно. Хм! А вот это… Какой маленький размер стопы! Интересно, это что-то значит?»

Она пометила себе, что этот пункт следует проверить, когда герцог галантно открыл перед Ровеной дверь. Тут же навстречу выпорхнула счастливая женщина, крепко прижимающая к груди пухлый конверт. Девушка встретилась с глазами незнакомки и заметила, как они сверкнули неприкрытым торжеством. Одно мгновение – и его оказалось достаточно. Ровена почувствовала как неприятно холодеют кончики пальцев.

– Дамиса Люсинда? – предчувствуя неудачу, позвала Ровена. Ее голос не дрогнул, наоборот, баронесса добавила в тон того аристократического пренебрежения, которое означало, что она зашла в лавку совершенно случайно, и своим появлением лишь делает одолжение портнихе, не более.

Через несколько минут выяснилось, что Ровена действительно опоздала – симеолы в наличии уже нет. Даже на платочек.

– Как «нет»? – от возмущения Ровена не удержала голос. – Ещё полчаса назад была, а сейчас – уже нет?

Временно забыв про обретенного единственного, леди сверкала глазами, сжимала руки и чуть не искрила. Зрелая низкородная Люсинда из рода Быка извинительно развела руками, демонстрируя крупную грудную клетку, и нервно поправила пучок тщательно собранных волос, приглаживая выбившиеся волоски. Гнев высокородной гостьи не оставил ее равнодушной.

– Как-как, госпожа! Раз – и нету! Этот же СИМЕОЛА! – быстро разгоняясь от спокойствия до негодования, темпераментно воскликнула портниха и возвела руки к потолку, всей своей плотной фигурой взывая небо обратить взор на правдивость изреченного. – Она внезапно появляется и внезапно исчезает. Да, представьте себе, фадийцы меня не предупреждают! И никого не предупреждают! Я это сокровище в руках-то успела подержать не больше минуты. Как отпустила, так симеола сразу и исчезла. Весь рулон как испарился, моргнуть не успела!

– Рулон? – ахнула Ровена, огорчаясь еще сильнее.

«Рулон! Это же… платье. Мое платье!»

Предусмотрительно держась чуть в стороне от искрящихся дам, герцог Алойзиус сдвинул брови.

– В какую сторону исчез рулон, дамиса? Скажите, кому продали? Леди задержалась по моей вине. Уверен, я смогу выкупить, – решительно обронил он, делая шаг вперед, и Ровена с надеждой посмотрела на портниху.

– Никак не могу, уважаемый бэр, – упрямо отказала Люсинда. – Я не сдаю своих клиентов, а среди них много важных господ, не сомневайтесь, – она вызывающе подняла подбородок и быстро выговорила скороговоркой. – Коммерческая тайна раскрытию не подлежит! Раскрытие никак невозможно!

– Может эта большая коммерческая тайна приоткроется за солидное коммерческое вознаграждение?

Задав этот вопрос Алойзиус красноречиво позвенел содержимым кармана. Прислушавшись к мелодичному звону, Люсинда на секунду мечтательно вздохнула. Опытная портная с отличным слухом могла по звону определить ценность монет и сейчас давала ногу по колено на отсечение, что в карманах смазливого господина звенели не золотые – алмазные монеты.

– Если вы заплатите, никто не узнает, что вы заплатили, – твердо проговорила она. – Но и покупатель останется неизвестным. Вам бы понравилось, если бы вы купили, а я всем растрепала? То-то! Коммерческая тайна раскрытию не подлежит!

Хозяйке ателье заметно нравилась эта фраза, потому что она повторила ее еще три раза.

Переходя с мольб на подкуп, а с подкупа на угрозы, через полчаса от Люсинды добились только потери тридцати минут. Говорить о покупателе портниха отказывалась. Сказать, когда будет следующая партия не могла. Предоплату не брала: ни за ткань, ни за информацию.

– За любой другой товар – пожалуйте, платите вперед, будет. Но симеола – нет! И еще раз – нет! Я всем одно говорю – кто первый, тот и забирает, это по справедливости, иначе со мной дело никто иметь не будет. Что вам только на нее солнце светит? Посмотрите свежую кисею, леди! Вчера приехала, вам к глазам. Летящая, мерцающая… Магия, а не кисея! Вон даже господин улыбается!

В доказательство Люсинда легко вытянула из недр огромного стола, набитого разноцветными запасами, рулон нежно-зеленой ткани в диаметре размером с голову. Ровена на кисею даже не взглянула. Полностью поглощенная неудачей, она вышла из лавки донельзя расстроенной.

Улица была в этом месте не прямой: город стоял на предгорье, потому дорога причудливо извивалась вопросительным знаком между двух рядов тесно прижатых друг к другу по большей части белых двухэтажных домиков. Все как один дома были выкрашены в белый, но смотрелись весело – в Ниблуне было принято ярко выкрашивать оконные ставни, трубы и входные двери. Торговцы принадлежали к разным родам – встречались Змеи, Быки, Волки, маги, бывали даже люди, но все они как один дипломатично предпочитали не украшать вывески знаками собственных родов. Стремясь расширить аудиторию и привлечь клиентов побогаче, торговые просто изображали воплощенного дракона вместе с товаром. Так, на аптекарской лавке красовалась вывеска с драконом, держащим в зубах букет лекарственных трав, а над пекарней был изображен дракон, в зубах которого торчала дюжина булок. Дракон кузнеца, пылая огнем, бодро ковал сталь. И только магическую лавку, хозяин которой занимался изготовлением небольших артефактов на заказ, украшало изображение самого популярного охранного кулона – защищающего от укусов гигантских ос, которых в теплое время летало немало.

– Хорошеньким женщинам запрещено хмуриться, – заметил Алойзиус, заботливо придерживая Ровену под руку. – А как же морщины?

Тон герцога был шутлив. Ровена огорченно вздохнула.

– Понимаю, вам может казаться это глупым, даже неважным… Но… Скоро праздник равноденствия, на котором будут все! Быть даже без кусочка симеолы в моем кругу – все равно, что быть без когтей, все равно, что быть оборванкой! – вырвалось у Ровены. Она невольно посмотрела на свою перчатку. – Это…

Она помедлила, подыскивая слово. На ум приходили только неуместные «бесчестье», «позор», «стыд».

Фантазия об эффективном появлении на празднике рассыпалась на кучу осколков.

– Уверяю, мне не кажется это глупым или неважным, баронесса. Таким как я не нужно объяснять действие законов высшего света, – спокойно прервал девушку Алойзиус. – Костюм едва ли не важнее того, кто в нем находится. Я сам могу убить за хороший. И прекрасно знаю, куда могут втоптать за плохой костюм. Помню, один лорд надел костюм с воротником, вышедшим из моды, так его за глаза до сих пор фазаном называют. А уже четыре десятка лет прошло.

Чайные мужские глаза глядели с понимающей, одобрительной смешинкой. Ровена вдруг подумала, что раз мужчина одет настолько тщательно, что действительно может быть для нее идеальным спутником. Ей понравилась мысль.

– Надеюсь, вы позволите мне искупить вину. Клянусь когтем, я что-нибудь придумаю, – герцог понизил голос, демонстрируя удлиняющийся коготь. – Я найду вам симеолу.

Подушечкой пальца Алойзиус дотронулся до ворсинок пушистой шубки. Совсем небольшой жест, но много говорящий о прямом интересе. Ровена польщенно заулыбалась.

Алойзиус тоже улыбнулся, любуясь зелеными глазами своей цели. К этой минуте он знал о Ровене немало. Знал, что она не заводит разговоров с низкородными, что любит сладости и ненавидит рыбу; что предпочитает компании одиночеству; знал размер обуви, имя служанки, всю родословную. Что Ровена направлялась именно к вывеске «У Люсинды», герцог тоже знал. Ведь это он предоставил информацию ее подруге.

«Попалась», – подумал Алойзиус, помещая высокородную леди в папку «В активной разработке».

Все шло по его плану.