Читать книгу Кровь звёзд - - Страница 4

Переписка с Юрием Брандтом превратилась в странный танец – медленный, ритмичный, растянутый через сорок минут космической пустоты.

Рэйчел отправляла сообщение и ждала. Восемьдесят минут минимум – сорок туда, сорок обратно, плюс время на то, чтобы Брандт прочитал, обдумал, ответил. Иногда ответ приходил через два часа. Иногда – через шесть. Однажды – через четырнадцать, и Рэйчел успела убедить себя, что он потерял интерес, прежде чем новое письмо появилось в её почте.

Но он отвечал. Каждый раз отвечал.

День третий переписки.

«Доктор Кимура,

Я провёл предварительный анализ ваших данных. Должен признать: вы правы насчёт аномалии. Это не статистический шум и не артефакт измерений. Паттерн реален.

Однако у меня есть несколько гипотез, прежде чем мы начнём искать экзотические объяснения.

Первая: магнитная аномалия в ядре. Тау Кита – старая звезда, около 5,8 миллиарда лет. За это время в её недрах могли сформироваться устойчивые магнитные структуры, создающие периодические возмущения. Проблема: известные модели не предсказывают такой короткий период.

Вторая: резонанс в конвективной зоне. Возможно, мы наблюдаем стоячую волну – что-то вроде колебания, которое "отражается" от границ различных слоёв звезды. Период в 22 часа соответствовал бы… ничему известному, но это не значит, что такого не может быть.

Третья: внешний источник. Возможно, периодичность создаётся не самой звездой, а чем-то, что вращается вокруг неё или внутри системы. Планетарное тело? Пылевой диск? Что-то, что мы не обнаружили?

Я склоняюсь ко второй гипотезе, но хотел бы услышать ваше мнение.

С уважением, Ю. Брандт

P.S. Вы упомянули, что "видите" паттерн каким-то особым образом. Можете объяснить подробнее? Это звучит интригующе.»

Рэйчел читала письмо в научном модуле, пока за иллюминатором Тау Кита медленно смещалась к краю обзора. Лилу сидела рядом, заглядывая через плечо.

– Он серьёзно относится, – сказала Лилу. – Это хорошо, да?

– Это очень хорошо.

Рэйчел перечитала постскриптум. Он заметил. Конечно, он заметил – она упомянула своё «особое восприятие» вскользь, почти случайно, и теперь жалела об этом. Объяснять синестезию было сложно. Объяснять её человеку, который может решить, что ты сумасшедшая, – ещё сложнее.

Но Брандт спрашивал. И его тон не был снисходительным.

– Что будете отвечать? – спросила Лилу.

– Правду, – сказала Рэйчел после паузы. – Он заслужил.

Ответ Рэйчел:

«Доктор Брандт,

Спасибо за анализ. Ваши гипотезы логичны, но ни одна из них не объясняет симметрию структуры выбросов. Магнитные аномалии создают хаотические возмущения. Резонансы – волновые паттерны, но не те, что мы наблюдаем. Внешний источник – возможно, но мы сканировали систему десятки раз и не нашли ничего подходящего.

По поводу вашего вопроса о моём "особом восприятии"…

У меня синестезия. Редкая форма – я воспринимаю электромагнитные поля как визуальные образы. Магнитное поле реактора станции выглядит для меня как янтарное свечение. Защитный экран – как лазурная пелена. Это не галлюцинация – скорее, альтернативный способ обработки сенсорной информации.

Когда я смотрю на данные о солнечной активности, я вижу не только графики. Я вижу… ритм. Пульсацию. Как будто что-то внутри звезды дышит.

Я понимаю, как это звучит. Если вы решите, что я нуждаюсь в психиатре, а не в астрофизике – я пойму.

Р. Кимура»

Она отправила письмо и сразу пожалела об этом. Слишком откровенно. Слишком… странно.

– Вы правильно сделали, – сказала Лилу, словно читая её мысли. – Если он тот, за кого вы его принимаете, он не отвернётся из-за какой-то синестезии.

– А если не тот?

Лилу пожала плечами.

– Тогда мы найдём другого.

День четвёртый.

Ответ от Брандта пришёл быстрее обычного – всего через три часа.

«Доктор Кимура,

Благодарю за откровенность. И нет, я не считаю, что вам нужен психиатр.

Синестезия – хорошо задокументированное явление. Ваша форма – восприятие электромагнитных полей – редка, но не уникальна. В литературе описаны случаи людей, которые "видели" магнитные поля, радиоволны, даже гравитационные аномалии (хотя последнее, вероятно, преувеличение).

Что меня интересует: вы говорите, что видите "ритм" и "пульсацию" в данных. Это субъективное ощущение или вы можете его количественно описать?

Потому что если это второе – у нас может быть проблема. Или, точнее, возможность.

Видите ли, я всю ночь анализировал ваши данные с новой точки зрения. Я искал не просто периодичность, а структуру периодичности. И нашёл кое-что… тревожное.

Вариации в выбросах – те, что вы отметили в своих комментариях – не случайны. Они образуют последовательность. Повторяющуюся последовательность из пяти элементов.

Я не знаю, что это значит. Но я точно знаю, что это не должно существовать.

Ю. Брандт»

Рэйчел смотрела на экран, и сердце колотилось где-то в горле.

Он нашёл. Независимо от неё, без её подсказок – он нашёл ту же самую последовательность, которую она обнаружила неделю назад. Пять повторяющихся элементов. Структура внутри структуры.

– Что там? – Лилу подалась вперёд. – Вы побледнели.

– Он видит то же, что и я, – прошептала Рэйчел. – Он видит.

Ответ Рэйчел:

«Доктор Брандт,

Да. Я нашла эту последовательность раньше, но не решилась упомянуть – боялась, что вы сочтёте меня параноиком, ищущим паттерны там, где их нет.

Пять элементов. Я думала о них как о… буквах. Или символах. Что-то, что повторяется снова и снова, как слово, которое пытаются произнести.

Я знаю, что это звучит безумно. Но позвольте задать вопрос, который не даёт мне покоя уже несколько дней.

Что если внутри звезды есть что-то живое?

Не в биологическом смысле – не клетки, не ДНК. Но что-то… организованное. Структура, которая поддерживает себя, воспроизводится, реагирует на внешние воздействия. Что-то, что существует в масштабах, которые мы даже не можем представить.

Возможно ли это? Хотя бы теоретически?

Р. Кимура»

Отправив сообщение, Рэйчел откинулась в кресле и закрыла глаза. Вот оно. Она сказала это вслух – впервые, если не считать снов и бессвязных мыслей в три часа ночи. Жизнь в звезде.

– Вы серьёзно? – Голос Лилу был тихим. – Вы думаете, что там… кто-то?

– Я не знаю, что я думаю. – Рэйчел открыла глаза, посмотрела на молодую женщину. – Но данные не объясняются ничем известным. Симметрия, периодичность, последовательность элементов – это не похоже на естественные процессы. Это похоже на…

– Сигнал?

– Или попытку коммуникации. Или… – Рэйчел замолчала. – Я не знаю. Может быть, я просто схожу с ума.

Лилу долго смотрела на неё.

– Знаете, – сказала она наконец, – когда я была маленькой, моя мать говорила: "Безумие – это когда ты уверен, что прав, хотя все вокруг говорят, что ты ошибаешься. Но иногда все вокруг действительно ошибаются". – Она чуть улыбнулась. – Я не знаю, правы вы или нет. Но я хочу узнать.

День пятый.

Ответ Брандта пришёл через восемь часов – дольше обычного. Рэйчел успела пройти полную смену, провести три диагностики, написать два отчёта и выпить шесть чашек кофе, прежде чем её планшет тихо пискнул, оповещая о новом сообщении.

«Доктор Кимура,

Ваш вопрос заставил меня провести бессонную ночь. Не потому, что он безумен – а потому, что он менее безумен, чем мне хотелось бы.

Жизнь в звезде. Давайте рассмотрим это серьёзно.

С точки зрения классической биологии – невозможно. Жизнь, какой мы её знаем, основана на химии углерода, на сложных молекулах, на воде как растворителе. Всё это не существует при температурах в миллионы градусов.

Но.

В 2089 году группа теоретиков из Калтеха опубликовала статью о "магнитогидродинамической жизни" – гипотетических структурах, которые могли бы существовать в плазме звёзд. Идея была в том, что самоподдерживающиеся магнитные вихри могут, в принципе, демонстрировать свойства, которые мы ассоциируем с жизнью: самоорганизацию, метаболизм (в форме поглощения энергии), даже размножение (через деление).

Статью высмеяли. Авторов назвали фантазёрами. Их карьеры серьёзно пострадали.

Но никто не смог доказать, что они ошибались.

Я нашёл эту статью. Перечитал её. И вот что интересно: теоретические параметры "магнитогидродинамической жизни" – размеры структур, периоды колебаний, энергетические характеристики – подозрительно близки к тому, что мы наблюдаем в данных о Тау Кита.

Это не доказательство. Это даже не свидетельство. Это просто… совпадение. Которых слишком много для случайности.

Я проверю модели. Построю симуляцию на основе параметров, которые вы мне предоставили. Это займёт несколько дней – может быть, неделю. Но если результаты подтвердят мои подозрения…

Тогда нам придётся серьёзно поговорить о том, что делать дальше.

Ю. Брандт

P.S. Жизнь в звезде – это научная фантастика. Но лучшая научная фантастика всегда начиналась с вопроса: "А что, если?.."»

Рэйчел читала письмо в своей каюте, сидя на краю койки. За стеной тихо гудели системы жизнеобеспечения. За иллюминатором – если бы он был – горела звезда, внутри которой, возможно, было что-то живое.

«Магнитогидродинамическая жизнь».

Слова звучали как заклинание. Как ответ на вопрос, который она боялась задать.

Рэйчел закрыла глаза и попыталась представить это. Существо, состоящее из магнитных полей и раскалённой плазмы. Существо размером с планету – или больше. Существо, которое жило миллиарды лет, питаясь энергией звезды, не зная, что где-то далеко, на крошечном комке камня и льда, есть другие формы жизни.

И которое теперь – почему? как? – пыталось что-то сказать.

«Помоги».

Голос из сна вернулся – далёкий, размытый, но узнаваемый.

«Помоги».

Она не успела ответить Брандту.

В 14:37 по станционному времени сработала аварийная сирена.

Рэйчел бежала по коридору к командному модулю, когда станцию тряхнуло – коротко, но ощутимо. Магнитные поля в её восприятии взвыли, превращаясь из спокойного янтарного свечения в ослепительный оранжевый вихрь.

Корональный выброс. Крупный.

Она влетела в командный центр, когда там уже собиралось руководство. Ван дер Берг стоял у главного экрана, на котором разворачивалась картина происходящего: Тау Кита, и от неё – яркая полоса, протянувшаяся к точке, обозначавшей станцию.

– Доклад, – бросил директор.

– Выброс класса X, – ответил оператор, молодой парень с побелевшим лицом. – Направленный. Основной удар пришёлся мимо нас, но зонды в третьем квадранте…

– Зонды?

– Двенадцатый и девятнадцатый. – Голос оператора дрогнул. – Потеря связи. Телеметрия… телеметрия показывает критические повреждения систем ориентации.

Ван дер Берг выругался – коротко, сквозь зубы.

– Потери среди персонала?

– Нет. Жилые модули не пострадали. Защитный экран выдержал.

– Хоть что-то.

Рэйчел стояла у стены, наблюдая за происходящим. Её сердце колотилось, но не от страха – от узнавания. Она видела этот выброс на графиках ещё утром, когда проверяла данные. Видела, как паттерн нарастает, как интенсивность подбирается к опасной черте.

Она могла предупредить. Должна была предупредить.

Но кто бы её послушал?

– Кевин, – Ван дер Берг повернулся к главе добывающего отдела. – Оценка ущерба?

Кевин Чэнь выглядел так, словно его ударили по голове.

– Два зонда из строя. Это… это минус восемь процентов добычи. Ремонт займёт не меньше двух недель, если вообще возможен на орбите.

– Можно отозвать их на станцию?

– Двигатели повреждены. Они дрейфуют.

– Чёрт. – Ван дер Берг потёр переносицу. – Ладно. Созываем экстренное совещание. Все главы отделов, через тридцать минут. Нужно решить, как минимизировать потери.

Люди начали расходиться, переговариваясь вполголоса. Рэйчел осталась стоять у стены, глядя на экран, где яркая полоса выброса медленно рассеивалась в космической пустоте.

Это был не просто выброс. Это был… крик?

Она не знала. Но интуиция – та самая, которую Нильсен называл «фантазией» – говорила ей: что-то изменилось. Что-то стало хуже.

Экстренное совещание проходило в том же конференц-зале, где неделю назад Рэйчел представляла свои данные. Те же люди за столом, то же голографическое изображение в центре. Только атмосфера была другой – напряжённой, острой, как перед грозой.

Ван дер Берг открыл совещание кратким изложением фактов. Выброс класса X – самый мощный за всё время работы станции. Два зонда выведены из строя. Потери добычи. Возможные проблемы с квартальным планом.

– Варианты? – спросил он, когда закончил.

Кевин Чэнь заговорил первым:

– Мы можем перенастроить оставшиеся зонды, увеличить их нагрузку. Это компенсирует часть потерь, но увеличит износ.

– Риски?

– Если ещё один выброс такой мощности… – Чэнь развёл руками. – Мы потеряем больше.

– Нильсен, – Ван дер Берг повернулся к главе научного отдела. – Прогноз активности?

Доктор Нильсен поправил очки – нервный жест, который Рэйчел заметила ещё на прошлом совещании.

– Сложно сказать. Тау Кита не должна демонстрировать такую активность. Это… аномалия.

– Аномалия, – повторил Ван дер Берг. – Причина?

– Неизвестна. Возможно, внутренний магнитный цикл, который мы не зафиксировали раньше. Возможно, случайная флуктуация.

– Можете предсказать следующий выброс?

Нильсен покачал головой.