Читать книгу Хирург кораблей - - Страница 2

Станция «Дельта-Хаб» висела в пустоте, как механический паук, раскинувший лапы-причалы в разные стороны. Двенадцать стыковочных узлов, центральный модуль администрации, жилые блоки, склады, ремонтные доки – всё это медленно вращалось вокруг оси, создавая подобие гравитации для трёх тысяч постоянных обитателей.

Ян не любил станции. Слишком много людей, слишком много шума, слишком много взглядов. Но «Дельта-Хаб» был неизбежной остановкой: здесь формировались экипажи дальних миссий, здесь пополнялись запасы, здесь координатор Юсуф держала свой штаб.

«Гиппократ» пристыковался к причалу номер семь – дальнему, тихому, подальше от основного трафика. Ян предпочитал именно такие места: меньше любопытных глаз, меньше вопросов.

Он прошёл через шлюз и оказался в переходном коридоре – длинной трубе с мягким освещением и указателями на стенах. Гравитация здесь была слабее, чем в центральных модулях, – примерно треть земной. Достаточно, чтобы ходить, но каждый шаг требовал внимания.

Встреча была назначена в конференц-зале административного блока. Ян знал дорогу – бывал здесь десятки раз, – но всё равно сверился с планом станции на своём наручном терминале. Память в последнее время иногда подводила. Ещё один симптом, который он предпочитал игнорировать.

Коридоры станции были заполнены людьми: техники в рабочих комбинезонах, администраторы в строгих костюмах, пилоты в лётных куртках с нашивками своих кораблей. Ян лавировал между ними, стараясь не встречаться глазами. Несколько человек его узнали – он видел это по их взглядам, по тому, как они наклонялись друг к другу, шепча что-то, – но никто не подошёл. Его репутация работала в обе стороны: люди уважали «хирурга кораблей», но знали, что он не любит разговоров.

Конференц-зал оказался небольшим помещением с овальным столом и панорамным экраном на стене. Когда Ян вошёл, там уже были двое.

Наташа Орлова сидела, закинув ноги на стол, и листала что-то на планшете. При виде Яна она не изменила позы – только подняла глаза и кивнула.

– Корсак. Выглядишь как дерьмо.

– Ты тоже, Орлова.

Она фыркнула. Это была их традиция – обмен любезностями, который означал «рад тебя видеть» на языке людей, не умеющих говорить о чувствах.

Наташа действительно выглядела не лучшим образом: тёмные круги под глазами, волосы собраны в небрежный хвост, на щеке – след от подушки. Видимо, спала в шаттле по дороге сюда.

Второй человек был Яну незнаком. Молодой – лет двадцать пять, не больше, – смуглый, с аккуратно подстриженной бородкой и нервными пальцами, которые постоянно двигались: то барабанили по столу, то теребили манжету комбинезона. Он встал при появлении Яна – слишком быстро, слишком резко.

– Мистер Корсак! То есть… господин Корсак. Ян Корсак? Я… я Фируз Хассан. Техник. Мне сказали… то есть координатор Юсуф назначила меня… – он сбился, покраснел, начал заново: – Для меня большая честь работать с вами. Я читал все отчёты о ваших операциях. «Арго», «Персефона», тот случай на «Марии Кюри»…

– Фируз, – Наташа не подняла глаз от планшета, – дыши. Он не кусается. Обычно.

Ян молча прошёл к столу и сел напротив молодого техника. Изучил его взглядом: нервный, но не трус – руки дрожат от волнения, не от страха. Форма новая, но уже с пятнами машинного масла – значит, работает, а не только читает отчёты. Глаза умные, внимательные.

– Опыт? – спросил Ян.

Фируз сглотнул.

– Два года в ремонтном доке «Гаммы». Потом год на спасательном буксире «Немезида» – младшим техником. Это была моя первая… то есть я участвовал в семнадцати операциях, но в основном на вторых ролях. Координатор Юсуф сказала, что мне нужен опыт дальних миссий, и когда открылась эта вакансия…

– Семнадцать операций, – повторил Ян. – Потери?

– Две. – Голос Фируза стал тише. – Грузовоз «Кентавр» – разгерметизация, экипаж не успели эвакуировать. И… и шахтёрский бот в Поясе. Тоже разгерметизация.

– Твоя вина?

– Нет. То есть… я не знаю. Я делал всё, что мог, но…

– Если ты делал всё, что мог, это не твоя вина. – Ян откинулся на спинку кресла. – Космос убивает. Не всех можно спасти. Чем раньше ты это примешь, тем дольше проживёшь.

Фируз кивнул – слишком быстро, слишком охотно. Он явно не до конца понимал, что Ян имеет в виду. Но это придёт. Или не придёт – тогда он либо уйдёт из профессии, либо сломается.

Дверь зала открылась, и вошёл четвёртый член команды.

Дин Энрикес был полной противоположностью Фируза: спокойный, основательный, с неторопливыми движениями человека, который точно знает, что делает. Лет сорок, может, чуть больше. Крепкое телосложение, короткие тёмные волосы с проседью на висках, тёплые карие глаза. Он нёс поднос с четырьмя чашками – запах кофе заполнил помещение.

– Прошу прощения за опоздание, – сказал он, раздавая чашки. – Решил, что кофе важнее пунктуальности. Ян Корсак, полагаю?

– Он самый.

– Дин Энрикес. Ваш новый судовой врач. – Он протянул руку, и Ян её пожал: крепкое, уверенное рукопожатие. – Наслышан о вас. Говорят, вы разговариваете с кораблями.

Наташа хмыкнула в свою чашку.

– Ещё говорят, что он ест детей на завтрак и спит в реакторном отсеке.

– Только по выходным, – сказал Ян без тени улыбки.

Дин рассмеялся – негромко, искренне.

– Мне уже нравится эта команда.

Он сел рядом с Наташей и обхватил свою чашку обеими руками. Ян заметил, что его взгляд на мгновение задержался на лице Яна – профессиональный, оценивающий взгляд врача, который автоматически фиксирует симптомы. Бледность кожи, желтоватый оттенок, круги под глазами.

Дин ничего не сказал. Но он заметил.

– Итак, – Наташа отложила планшет и положила ноги обратно на стол, – кто-нибудь объяснит мне, что мы летим искать? Юсуф прислала данные, но они… странные.

– Странные – это мягко сказано, – пробормотал Фируз.

Ян достал свой терминал и вывел изображение на настенный экран. Знакомый силуэт заполнил пространство: асимметричный, органичный, невозможный.

– Объект обнаружен пять дней назад на внешней границе Облака Оорта. Дрейфует, передаёт сигнал бедствия. Сигнал не соответствует ни одному известному протоколу.

– Я видела спектрограмму, – сказала Наташа. – Материалы нестандартные. Сплавы, которых нет в базах данных.

– Верно.

– И температура поверхности выше фоновой. Что означает внутренний источник энергии.

– Верно.

Наташа помолчала, глядя на экран.

– Ян. Скажи прямо. Мы летим к инопланетному кораблю?

Тишина в зале стала густой, почти осязаемой. Фируз замер с чашкой у губ. Дин перестал улыбаться.

– Мы летим к объекту неизвестного происхождения, – ответил Ян ровным голосом. – Делать выводы до осмотра – непрофессионально.

– Но ты думаешь, что это возможно.

Ян не ответил. Вместо этого он включил аудиозапись.

Звук заполнил помещение: низкое гудение, пульсирующее, почти живое. Те самые переливы частот, которые ускользали от слуха, но ощущались где-то глубже. Пение раненого существа.

Фируз медленно опустил чашку. Его лицо побледнело.

– Это… это что?

– Сигнал бедствия, – сказал Ян. – В переводе на человеческий.

– Он звучит как… – Дин не договорил.

– Как что-то живое, – закончила за него Наташа. – Да. Я тоже это слышу.

Запись оборвалась. Снова тишина – но теперь другая. Не напряжённая, а задумчивая.

– Протокол неизвестной биологической угрозы, – сказал Дин. – Юсуф упоминала. Это означает карантинные процедуры?

– Полный набор. Биозащита при контакте, дезинфекция при возвращении, возможность принудительной эвакуации по приказу координатора.

– И возможность уничтожения объекта, – добавила Наташа.

– При необходимости – да.

Фируз поднял руку, как школьник на уроке. Потом смутился и опустил её.

– Простите, но… если это действительно что-то инопланетное… разве мы не должны вызвать… я не знаю… учёных? Военных? Кого-то более подготовленного?

– Учёные будут после нас, – ответил Ян. – Если будет что изучать. Наша задача – первичная оценка. Понять, что это, насколько опасно, можно ли помочь. Стандартная работа спасателей.

– Стандартная, – повторил Фируз слабым голосом.

Наташа допила свой кофе и встала.

– Ладно. Инопланетяне или нет, мой куттер нуждается в предполётной проверке. Вылет через?..

– Четыре часа, – сказал Ян. – Пополним запасы, загрузим дополнительное оборудование. Дин, список медикаментов для карантинного протокола?

– Уже готов. Отправил на склад полчаса назад.

– Хорошо. Фируз, проверь инструменты. Полный набор для внешних работ, плюс диагностическое оборудование для нестандартных материалов.

– Есть, – Фируз вскочил, явно радуясь возможности заняться чем-то конкретным. – Я… я всё сделаю, мистер Корсак.

– Просто Ян.

– Да. Ян. Хорошо. – Он почти выбежал из зала.

Наташа проводила его взглядом.

– Нервный малый. Справится?

– Посмотрим. Юсуф его рекомендовала – значит, что-то в нём есть.

– Юсуф рекомендует тех, кого хочет проверить в деле. Не обязательно лучших.

– Знаю.

Дин встал, собирая пустые чашки на поднос.

– Я займусь медотсеком. Ян, зайдёшь ко мне перед вылетом? Хочу снять базовые показатели у всей команды. Для протокола.

Это было разумно. Это было стандартно. Но Ян знал, что Дин хочет большего – хочет понять, насколько плох его новый командир. Врачи всегда хотели понять.

– Зайду, – сказал он.

Дин кивнул и вышел.

Ян остался один в конференц-зале, глядя на застывшее изображение объекта. Плавные линии, отсутствие швов, что-то выросшее, а не построенное.

«Кто ты?» – подумал он. – «И чего ты хочешь?»

Объект на экране не ответил. Но Ян почему-то чувствовал, что ответ будет скоро.

Четыре часа пролетели в суете.

Ян лично проверил каждую загруженную единицу груза: кислородные резервы, пищевые рационы, запасные части, инструменты, медикаменты. Он доверял складским работникам станции – но не настолько, чтобы не проверить.

Фируз суетился рядом, стараясь быть полезным. Он задавал слишком много вопросов, роняял вещи от волнения и постоянно извинялся – но, к чести молодого техника, дело делал. К моменту, когда Ян закончил проверку, всё было на месте и правильно закреплено.

– Неплохо, – сказал Ян. Это была высшая похвала из его уст.

Фируз просиял, как ребёнок, получивший конфету.

Наташа возилась в кокпите, проводя свои собственные проверки. Она разговаривала с куттером – тихо, ласково, как с любимым животным. Ян слышал обрывки: «…вот так, детка… хорошая девочка… покажи маме свои цифры…»

Он не стал комментировать. У пилотов свои отношения с кораблями. Отличные от его собственных, но по-своему понятные.

Дин ждал его в медицинском отсеке – крохотной каморке два на три метра, заставленной оборудованием. Диагностическая капсула, хирургический модуль, шкафы с препаратами.

– Садись, – Дин указал на узкую кушетку. – Рукав закатай.

Ян подчинился. Дин достал портативный анализатор – плоское устройство размером с ладонь – и прижал к внутренней стороне локтя. Лёгкий укол забора крови. Несколько секунд ожидания.

– Можешь не говорить, – сказал Дин, глядя на экран анализатора. – Я вижу цифры.

– И что говорят цифры?

– Что ты должен был умереть лет пять назад. – Голос врача был нейтральным, без осуждения. – Лучевая болезнь в терминальной стадии. Уровень лейкоцитов – катастрофический. Гемоглобин – на нижней границе нормы. Как ты вообще ходишь?

– Привычка.

Дин хмыкнул.

– Я видел твою медицинскую карту. «Мария Кюри», восемнадцать лет назад. Реактор. – Он отложил анализатор. – Зачем ты остался?

– Корабль нужно было спасти.

– Корабль. Не людей?

– Люди уже были эвакуированы.

Дин помолчал, переваривая информацию.

– Ты остался спасать пустой корабль. И получил дозу, которая убьёт тебя через…

– Год. Может, два. Врачи расходятся в оценках.

– А ты? Что думаешь ты сам?

Ян посмотрел на свои руки – длинные пальцы, шрамы, лёгкий тремор.

– Думаю, что успею сделать ещё несколько дел. Потом – посмотрим.

Дин кивнул. Не спорил, не читал нотаций, не предлагал лечение. Просто принял факт.

– Мне нужно знать одно, – сказал он. – Твоё состояние поставит миссию под угрозу?

– Нет.

– Уверен?

– Я делаю свою работу уже двадцать лет после облучения. Справлюсь ещё несколько недель.

– Хорошо. – Дин встал и начал убирать оборудование. – Тогда одно условие. Любые симптомы – головокружение, кровотечения, слабость – ты говоришь мне. Немедленно. Не героизм, не «я справлюсь». Сразу ко мне.

– Договорились.

– И вот, – Дин протянул ему небольшой футляр. – Усиленный комплект. Антирадиационные нового поколения, гемостатики, иммуномодуляторы. Дозировка выше, чем ты привык, но твоё тело уже не справляется со стандартной.

Ян взял футляр. Он был тяжелее, чем его обычный комплект. Больше препаратов, больше химии, больше времени.

– Спасибо.

– Не за что. – Дин чуть улыбнулся. – Мёртвый командир – плохой командир. В моих интересах, чтобы ты дожил до конца миссии.

– Трогательная забота.

– Я медик. Забота – моя работа.

Ян поднялся и направился к выходу. У двери остановился.

– Дин.

– Да?

– Другим не говори. Орлова, наверное, догадывается – мы работали вместе раньше. Но Фируз… он слишком молодой. Ему не нужен командир, который умирает.

Дин кивнул.

– Врачебная тайна. Понимаю.

Ян вышел.

Через час «Гиппократ» отстыковался от «Дельта-Хаба» и начал набирать скорость.

Наташа сидела за штурвалом, её пальцы танцевали по консоли – быстрые, точные движения человека, для которого пилотирование было таким же естественным, как дыхание. Куттер слушался её безупречно: мягкий разгон, плавные коррекции курса, никаких рывков.

– Траектория оптимальная, – сообщила она. – Четверо суток при текущем ускорении. Можем сократить до трёх с половиной, если выжать движки.

– Не надо выжимать, – сказал Ян. – Четыре дня – нормально. Лучше прибыть с целыми системами.

– Согласна. – Наташа откинулась в кресле и потянулась. – Ладно, мальчики. Четыре дня в консервной банке. Кто первый расскажет историю своей жизни?

Фируз, сидевший на месте оператора систем, нервно хихикнул.

– Я… у меня скучная история.

– Скучных историй не бывает, – возразил Дин. Он устроился в откидном кресле у входа в жилой отсек, с чашкой чая в руках. – Бывают скучные рассказчики.

– Тогда я точно скучный рассказчик.

– Откуда ты, Фируз? – спросила Наташа.

– Новая Варшава. Третий купол, промышленный район. Отец работал на перерабатывающем заводе, мать – медсестра в районной клинике. Обычная семья.

– Как попал в спасатели?

Фируз пожал плечами.

– Случайно, наверное. После школы пошёл в техническое училище – думал, буду чинить бытовую технику. А там был курс по аварийным системам, и преподаватель… он рассказывал о работе спасателей. О том, как они спасают людей, корабли, целые станции. Это звучало… – он замолчал, подбирая слова.

– Героически? – предположил Дин.

– Нужно, – сказал Фируз тихо. – Это звучало нужно. Как будто есть что-то важное, что можно делать. Не просто существовать, а… иметь значение.

Наташа обменялась взглядами с Яном. Тот еле заметно кивнул. Молодой идеалист. Они либо закаляются, либо ломаются. Третьего не дано.

– А вы, Наташа? – Фируз явно обрадовался возможности перевести внимание с себя. – Как вы стали пилотом?

Наташа усмехнулась.

– Мой отец был пилотом. И дед. И прадед, если считать атмосферные самолёты на Земле. Орловы летают – это семейное. Меня посадили в кокпит раньше, чем я научилась читать.

– Вы… скучаете по семье?

Усмешка исчезла.

– Отец погиб. Столкновение с астероидом в Поясе, пятнадцать лет назад. Мать живёт на Проксиме, но мы… не очень близки. Она хотела, чтобы я стала кем-то нормальным. Юристом, врачом, администратором. Что угодно, только не пилотом. Сказала, что Орловы достаточно умерли в космосе.

– Простите, я не хотел…

– Ничего, – Наташа пожала плечами. – Это было давно. И потом… – она положила руку на консоль, погладила панель, как живое существо, – …я не могу не летать. Это как дышать. Отними у меня корабль – я задохнусь.

Ян понимал. Он не сказал бы это вслух, но понимал. Для него – корабли. Для неё – полёт. Разные грани одной одержимости.

– Дин? – Наташа повернулась к медику. – Твоя очередь на исповеди.

– Моя история ещё скучнее, чем у Фируза, – Дин улыбнулся. – Родился на транспортнике где-то между Землёй и Проксимой. Буквально – мать рожала в медотсеке посреди межзвёздного перелёта. Провёл детство на разных станциях, кочевая семья. Отец – торговец, мать – врач. От неё и унаследовал профессию.

– Жена? Дети?

– Была жена. Развелись три года назад. – Он сказал это спокойно, без горечи. – Она хотела осесть, дом, стабильность. А я… не умею сидеть на месте. Слишком привык к кочевой жизни.

– Детей нет?

– Нет. Наверное, к лучшему.

Наступила пауза. Все трое повернулись к Яну – вопрос висел в воздухе, очевидный и неизбежный.

Ян смотрел в иллюминатор. Звёзды медленно смещались – куттер набирал скорость, и даже неподвижные точки света казались текучими.

– Три брака, – сказал он наконец. – Все распались. Дочь, двадцать четыре года. Мы не разговариваем.

– Почему? – спросил Фируз, и тут же прикусил язык. – Простите, это не моё дело.

– Потому что я люблю корабли больше, чем людей, – ответил Ян ровно. – Она была права, когда сказала это. Я не умею… – он замолчал, подбирая слова, – …быть рядом. Присутствовать. Корабли не требуют этого. Они требуют только работы.

Тишина.

Наташа первой нарушила её:

– Ладно. Хватит депрессии на первый день. Кто хочет есть?

Первый день прошёл в рутине.

Проверка систем, распределение вахт, обустройство в тесных каютах. «Гиппократ» был рассчитан на экипаж до пяти человек, но с комфортом в нём могли разместиться максимум двое. Четверо означали постоянное присутствие друг друга, постоянные компромиссы, постоянное трение.

Ян взял себе самую маленькую каюту – крохотный закуток с откидной койкой и личным терминалом. Остальные разделили две каюты побольше: Наташа с Дином, Фируз – один, в бывшей кладовке, которую переоборудовали под жильё.

Он не жаловался. Молодой техник вообще старался не жаловаться – даже когда было на что.

Вечером – по корабельному времени, которое условно соответствовало циклу Новой Варшавы – они собрались в кают-компании на ужин. «Кают-компания» – громкое название для пространства два на три метра с откидным столом и двумя скамьями. Но традиция есть традиция: экипаж ест вместе.

Дин приготовил что-то из рационов – он оказался неплохим кулинаром, способным превратить стандартную пайку во что-то съедобное.

– Секрет в специях, – объяснил он, раздавая тарелки. – Я всегда вожу с собой набор. Корица, кардамон, шафран – настоящий, не синтетический. Космическая еда не обязана быть картоном.

Фируз ел жадно – видимо, от волнения забыл пообедать. Наташа ковыряла вилкой, потерянная в своих мыслях. Ян ел механически, не чувствуя вкуса.

– Ян, – сказал Дин между глотками, – можешь рассказать о методе? Том, как ты «слушаешь» корабли?

Фируз поднял голову, глаза загорелись интересом.

Ян пожал плечами.

– Нет никакого метода. Просто… внимание. Корабль – это система. Тысячи компонентов, связанных друг с другом. Когда что-то идёт не так, система реагирует. Меняется звук, вибрация, температура. Нужно только слушать.

– Но автоматическая диагностика делает то же самое, – возразил Фируз. – Датчики…

– Датчики измеряют параметры. Я… – Ян замолчал, пытаясь объяснить то, что никогда не облекал в слова. – Я чувствую, как система дышит. Не отдельные числа, а общую картину. Как… – он посмотрел на Дина, – как врач, который смотрит на пациента и видит не симптомы, а человека.

Дин кивнул.

– Гештальт-диагностика. Я понимаю. Но это требует опыта.

– Сорок лет. Начал в двенадцать, с отцом.

– Ваш отец тоже был инженером? – спросил Фируз.

– Да. Он погиб при декомпрессии, когда мне было двенадцать.

Снова тишина. Ян привык к этим паузам – люди не знали, что сказать, когда он упоминал о смерти. Как будто смерть была чем-то постыдным, о чём не говорят в приличном обществе.

– Мне жаль, – сказал Фируз тихо.

– Не надо. Это было тридцать семь лет назад.

– Всё равно жаль.

Ян посмотрел на молодого техника – искренний, открытый взгляд. Никакой фальши. Фируз действительно сочувствовал, не потому что так положено, а потому что чувствовал.

– Спасибо, – сказал Ян. Слово далось с трудом.

Наташа встала, собирая тарелки.

– Ладно, философы. Моя вахта через час. Пойду посплю. – Она забрала посуду и исчезла в направлении камбуза.

Фируз поднялся следом.

– Я… проверю показания с датчиков. Хочу убедиться, что мы на курсе.

– Мы на курсе, – сказал Ян. – Гипп следит.

– Да, но… я хочу проверить сам. Для спокойствия.

Он тоже ушёл. Ян и Дин остались одни.

– Хороший парень, – сказал Дин. – Зелёный, но хороший.

– Посмотрим.

– Ты не веришь в людей, да?

Ян не ответил. Дин и не ждал ответа.

– Я видел твои руки, – сказал медик. – Когда брал кровь. Тремор усилился?

– Немного.

– Препараты не помогают?

– Помогают. Но процесс необратим.

Дин кивнул.

– Когда всё это кончится – миссия, – я хочу провести полное обследование. Может быть, есть что-то, что можно сделать. Новые методы, экспериментальные протоколы.

– Я уже был у специалистов. Много раз.

– Я не специалист. Я судовой врач. Но иногда свежий взгляд видит то, что пропустили эксперты.

Ян почувствовал странное тепло – то ли благодарность, то ли раздражение. Люди всегда хотели помочь. Всегда думали, что могут что-то изменить. Они не понимали, что некоторые вещи нельзя исправить. Можно только принять.

– Хорошо, – сказал он. – Когда вернёмся.

Если вернёмся, добавил он про себя. Но этого говорить не стал.

Второй день.

Куттер несся сквозь пустоту, оставляя за кормой пройденные миллионы километров. Проксима Центавра превратилась в яркую красную точку на экранах заднего обзора – всё ещё видимую, но уже далёкую. Впереди была только темнота и редкие проблески ледяных тел на границе Облака.

Ян провёл большую часть дня в машинном отделении, проверяя системы. Не потому что сомневался в их исправности – просто это успокаивало. Привычный ритуал: осмотр, диагностика, мелкий ремонт. Разговор с машиной.

– Как дела, старина? – он положил руку на корпус маршевого двигателя. Металл был тёплым, слегка вибрирующим. – Долгий путь впереди. Справишься?

Двигатель, разумеется, не ответил. Но Ян почувствовал его состояние: стабильное, надёжное, готовое к работе. «Гиппократ» был хорошим куттером – не новым, не роскошным, но крепким. Построенным для того, чтобы выполнять свою работу.

Фируз нашёл его там ближе к вечеру.

– Ян? – молодой техник заглянул в машинный отсек. – Я хотел спросить…

– Заходи.

Фируз протиснулся внутрь – места здесь было ещё меньше, чем в кают-компании.

– Я изучал данные по объекту. Спектрограммы, термальные снимки. И я не понимаю кое-что.

– Что именно?

– Форму. – Фируз вывел изображение на свой планшет. – Смотрите, здесь нет ни одной прямой линии. Ни одного угла в девяносто градусов. Всё… плавное. Как будто…

– Как будто выросло, а не было построено.

– Да! Именно! Но… как это возможно? Металл не растёт.

Ян взял планшет, увеличил фрагмент изображения.

– В наших базах данных – нет. Но мы знаем только земную химию. Только земную физику. Что если где-то… – он замолчал.

– Что если?

– Что если есть места, где правила другие?

Фируз молчал, переваривая мысль.

– Вы правда думаете, что это… что там кто-то есть?

Ян вернул планшет.

– Я думаю, что мы узнаем через два дня. А пока – не имеет смысла гадать. – Он посмотрел на молодого техника. – Ты боишься?

Фируз честно кивнул.

– Да.

– Хорошо. Страх – это нормально. Страх помогает выжить.

– А вы? Вы боитесь?

Ян задумался над ответом. Боялся ли он? Когда-то – да. В молодости, на первых миссиях. Но потом… потом страх ушёл. Осталось что-то другое.

– Я боюсь не успеть понять, – сказал он наконец. – Вот это меня пугает.

Третий день.

Наташа вела куттер через поле ледяных обломков – внешний край Облака Оорта. Здесь было опаснее: мелкие частицы могли повредить обшивку, крупные – уничтожить корабль. Но Наташа справлялась – её руки на штурвале были уверенными, движения – точными.

– Красота, – прошептала она, глядя на экран переднего обзора.

Ян понимал, что она имеет в виду. Ледяные глыбы сверкали в слабом свете далёкого солнца – мириады кристаллов, отражающих свет. Смертельно опасно и невероятно красиво. Космос всегда был таким: равнодушная, холодная красота, готовая убить в любой момент.

– До объекта – двадцать часов, – объявил Гипп. – Рекомендую снизить скорость для безопасного маневрирования.

– Уже снижаю, – Наташа скорректировала тягу. – Фируз, как там датчики?

– Норма. – Голос Фируза донёсся из технического отсека. – Пыль увеличилась, но щиты справляются.

Ян сидел в своём кресле, глядя на приборы. Он устал – больше, чем обычно. Утром снова было кровотечение из носа, и тремор в руках усилился. Он принял дополнительную дозу препаратов – больше, чем рекомендовал Дин, – но это помогло лишь частично.

– Ян, – голос Дина. Медик незаметно подошёл и присел рядом, понизив голос, чтобы другие не слышали. – Как ты?

– Нормально.

– Я видел утром. В санузле.

Значит, заметил. Ян не удивился.

– Это бывает.

– Часто?

– Достаточно.

Дин помолчал.

– Может, стоит отложить миссию? Вызвать замену?

– Нет.

– Ян…

– Я сказал – нет. – Голос Яна был тихим, но твёрдым. – Мы почти на месте. Я справлюсь.

Дин смотрел на него долгим взглядом. Потом кивнул.

– Хорошо. Но если станет хуже…

– Ты будешь первым, кто узнает.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Дин встал и вернулся к своей станции. Ян остался сидеть, глядя на приближающуюся темноту.

Там, впереди, что-то ждало. Что-то, что звало на помощь голосом, которого человечество никогда не слышало. Что-то, что было одиноко и которому было больно.

Ещё двадцать часов – и они узнают, что именно.

Фируз появился в кают-компании через несколько минут, с чашкой синтетического чая.

– Я перепроверил маршрут, – сказал он, садясь рядом с Дином. – Мы войдём в визуальный контакт примерно через девятнадцать часов.

– Волнуешься? – спросил Дин.

– Немного. – Фируз обхватил чашку обеими руками. – Это… я никогда не думал, что окажусь частью чего-то такого. Первый контакт. Если это действительно то, что мы думаем.

– Мы ещё не знаем, что это, – напомнил Ян.

– Да, но… – Фируз покачал головой. – Даже сама возможность. Знаете, когда я был маленьким, я смотрел на звёзды и думал: там кто-то есть? Кто-то смотрит на нас так же, как мы смотрим на них? И вот теперь…

Он не договорил.

Наташа, не отрываясь от управления, произнесла:

– Не строй иллюзий, парень. Может оказаться, что это просто какая-то аномалия. Редкое природное явление. Или старый зонд с Земли, который мы потеряли сто лет назад.

– Я знаю. Но…

– Но хочется верить, – закончил за него Дин. – Понимаю. Все мы хотим.

Тишина. Только гул двигателей и тихое пощёлкивание приборов.

Ян смотрел на свою команду: Наташа – сосредоточенная, профессиональная, скрывающая собственное волнение за фасадом цинизма. Дин – спокойный, надёжный, готовый ко всему. Фируз – молодой, испуганный, но не сдающийся.

Хорошая команда. Не друзья – они знали друг друга слишком недолго для этого. Но профессионалы, на которых можно положиться.

Этого было достаточно.

– Отдыхайте, – сказал Ян, поднимаясь. – Завтра будет долгий день.

Он прошёл в свою каюту и закрыл дверь. Лёг на узкую койку, глядя в низкий потолок.

Рука сама потянулась к нагрудному карману, где лежал его терминал. Он достал его, открыл сообщения.

Ответа от Марты не было.

Ян не удивился. Пять лет молчания не разрушишь одним сообщением. Может быть, она прочитала и решила не отвечать. Может быть, ещё не видела. Может быть, ей нужно время.

Он закрыл терминал и закрыл глаза.

Где-то там, в темноте впереди, что-то ждало.

И времени почти не осталось.