Читать книгу Защищая золото знаковой души - - Страница 3

Мне было внутри нелегко – сознавать,

Как пар расстояния льётся – в мой мозг,

Ведь вижу я небо Юпитера – здесь —

И дальше живу, чтобы областью – смерть

Меня не затронула в призраке – ран,

Ведь Руди я только из личности, но —

Играю в том призраке счастья – давно,

Чтоб встретить там женщину – между очей,

Ведь были мне ранее дамы – под страсть,

Что ночи в кону элегантности – пасти,

То с виду чумные, но в воле – под роком —

От наглости близкие к лени – быть Богом

И там мне садиться на шею, откуда —

Я вижу под ссученность – каждое чувство

И мой обнаглевший проём – от причуды —

Играет мне странное общество – к мести,

Но взял я свой мир – от такой вот печали,

Ведь – Руди, и может работаю – скромно

Внутри – на такой вот преемственной казни,

Где камни дроблю и мечтаю там – скоро —

Понять обналиченность низменной – боли,

Закрыть бы фатальности стены – немого,

Мне общества странного сыска, что – люди

Бы стали – рудой от потёмок над кровью,

И вышли мне также по – каменоломне,

Где много часов провожу, чтобы сдаться

Под этой стареющей сказкой – быть завтра —

Тем утром внутри Господина – возмездия.

А сам я ищу в этом милую – шутку,

Чтоб завтра бы Глоссоп там мне – притворялся,

И может игрался, где городом – шумно

Идут светофоры и памяти – взгляды,

А словом потом я увижу там – леди,

Где станет одна мне приятна – та дева,

И яркий сигнал – словно личности стерва

Раскроет ту оторопь взглядов – под мерку,

Но Стивен казал мне, как было – неплохо

Ему – покориться от дамы по сердцу

И он – не отпрял за такое пороком,

А просто сам выманил личностью – первый,

Ей брак и довольство, но стало – по грусти

Ему – безразлично то счастье на мерке,

И воздух поник в этой низменной – части,

Прибитой под разумом странного – эго,

Я слушал его и немного – смеялся,

Там ждал идеального тождества – или —

Пытался достать до такой вот – потери

Над смыслом своим, что немного – поверив,

Я сложно сказал бы родителям – в слове,

Как сам не могу познакомиться – в тоне

Там с девушкой может моей – и под ленью

Сегодня прогнусь для работы – за тенью,

А тень по каморке крадётся – за взглядом,

И я пропадаю под миг – между сердцем,

Иль ползая в чувствах искания – рядом —

Камней из руды, чтобы сделать – примерно

Там новый откол или скважину – к року,

От счастья потом, не приевшись, что – эхо

Моё пропадает в тоннеле – под меркой —

Такой вот прелюдии сделать там – первым

И днём предложение женщине – или —

Простить этим чувство упадка, что сам я

Уже не могу для себя лишь – поверить,

Что был я за каменной ношей – от завтра

И словом семья моя будет – под тихой

Там снова работой внутри – пригибаться,

Как род, чтобы каменщик – был эталоном,

Где мог он космический образ – пытаться

Уже дособрать, чтобы эго – под чувством

Моё притворилось бы – старой химерой,

Внутри поговоркой и обществом, если —

Ты стал мне упорным и обликом – сложным,

Но дух от друзей отводил этот – ужас,

Мне Тайлер сказал, что украл бы – природу

От женского поля чутья – будто завтра

Там днём переехала в важность – дорога

Ему лишь – собачку под нишей из чести,

Внутри от машины – за разницей чувства,

Что снова попав под колёса – не видишь —

Ты обликом сложно знакомое – чудо,

Но стал бы внутри притворяться, что это

Немного похоже на женское – лобби,

Под тайной и меркой обратного – слоя —

Жить в первой любви, эталонной – утопии

И страхом тому выделять бы – картину,

Где ты, словно мальчик – не ищешь покровы

Над нежностью бодрого духа, что – эго

Твоё – в современности скажет бы Богу,

Где мы не оставили странное – чувство,

Не замертво выяснив мелкий – проблемы,

Там день – или мнимый пролог идиота,

Что будем беседовать вновь – на Юпитере

И ветры тому по руде мне – железной

Споют упрочнение в квази – дородной

Скабрёзности сложного мира – пригрезить

За тонкостью сердца у мнимого – Бога.

Я слушал и снова смеялся, что – старый

Там блик равновесия стал бы – химерой

Иль снова понятным мне в друге, что завтра

Увижу тому страстно женские – груди

И буду ласкать этим счастье – свободно,

Как облик мужского пристрастия – или —

Пройду в закадычный проём – между входа

Той редкостью слова набитой – гордыни

И мне никогда не поймёт – это поле —

Ту разницу выжимки грусти – на манне,

Где космос в глазах утопичности – пустит

Всё только хорошее к чести – программе,

Я думал так долго, что камни – по весу

Мне стали смыкаться внутри – непреложно,

Когда золотую руду – между Богом —

Нашёл я там сам и немило – под кожу —

Вогнал бы себе этот страх – понарошку —

В душе притвориться – отдавшимся к чести

И спрятать то заново низменно – в кожу —

Опять обязательство думать – о ближнем,

Я стал там богатым, но мне – одиноко —

Идти – по конечности страсти на верхе

Циничности жизни, чтоб ждать – на уловке

Свою обозначенной гордости – ковку.

Я там основал снова фирму – под мастью

Уже поколений усидчивой – сказки —

Тогда бы – за древностью мании дела,

Чтоб люди внутри от работы – за ленью

Мне смысл прикрывали, но думали, если

Я стану тому обещать этот – ужас —

То выйду психологом в каждом – раздоре,

Что буду внушению скажем, как – ужин,

И так по конечности выжимки – тела —

Я стал подниматься уже – между маской,

Я стал там профессором, чтобы – умело

Опять на семью по чутью – обижаться,

Что мне горняки стали низкой – оплатой,

Что камнем в руде заострили бы – смертью

То поле старения, чтобы быть – ближе

К Юпитеру древности или же – ленью —

Пытались найти там у города – силы,

Где Глоссоп – не водит свою теорему,

Не носит чулки из заточенной – схемы,

Но также не водит пространство – в ответе

Забытой практичности – быть неумелым,

Но точным по кальке такой вот – задумки,

Где ты приобщился бы – около смерти

В одну обывателя странную – маску.

Надел эту маску и стало мне – сложно,

Играясь – корить снова мир между рода,

Увидел я Тиффани, чтобы – пространство

Во мне поимело бы численно – моду,

Где стали мы редкой семьёй – от уморы,

Что видно нам этим завидно – по телу

Опять проходили бы будни, но – тише

Внутри я не видел подставы – на первой

Ступени градации нежности – пользы,

Моей априори фатальности – думать,

Что Тиффани сможет уладить – проблемы

В моей обалденной на том – теореме,

В той фирме, что я основал бы – сегодня,

Но всё-таки сложно умом бы – придумал

Ей маски в затерянной искорке – крови,

Чтоб видеть легенду на крене – невзгоды,

И мне необычно так стало, что – первый

Я сам рассказал предысторию – чувства,

Как сам я нашёл золотое – искусство,

А словом точнее руду – под условной —

Той волей проблем на строительной – ковке,

На каменоломне, где выжил – под креном

Той входом пути обывателя – страсти,

В тоннеле из личности – между обиды,

Где видел друзей, но один я – уладил

Бы этот конфуз, что упрятал – за телом

Я словом внутри золотое – довольство

И вышел профессором в сказанном – слове,

И там – мне уже нелегко притворяться,

Что воля семьи не такая уж – тётка,

Что можно и мне для такого – подняться,

Где будем мы редкостью – только смеяться

И жить от довольства на образе – чуда

Богатого сказкой в наглядном – примере,

Что сам бы сковал эту рознь – за другого,

Но мне повезло всё же больше – по мере

И я не могу в том пророчество – выше,

Уже – дособрать, но увижу – под благом

Свои расстояния глаз – между нервом

И стилем Юпитера жизни – за платой.

Мне было за тридцать, но Тиффани – всё же

Была меня старше, и вижу – по маске,

Что что-то задумала в этом – покрове

Она приготовить уже – без подсказки,

Как всё рассказала родителям – или —

Отец мой так долго внутри – притворялся,

Что выпалил сам идиотское – в чувстве

На том откровение, чтобы – держаться

Моей заострённой химеры там – дальше,

Что стали мы редко общаться и – поздно

Он стал приходить или думать, что мало

Мне цели внутри с ним уже – пререкаться,

И вот, под крылом на общине – раздора

Я вижу, как камни летят там – на голову —

Ему, что видение стало – меняться,

Но сон мой при свете уже – повторялся,

И там лишь по кругу инертности – вальса,

Он видом своим мне движением – выжег,

Где новостью облика – стало нарядом —

Моё покорённое слово – под видимость,

Я стал говорить это бледно – под роком —

Отцу, но и Сэм – неминуемо в память

Мне также смеялся в лицо – между риском

И статностью боли в забытом – пространстве,

И всё же работал внутри – между эго

И точечной ковкой в такой же – проблеме,

На каменоломне, где выгнутым – эхо

Спускаются редкие каверзы – в склоне

И мне одиноко в том чувстве, что стаю

Я сам – в обывательском поле от цели,

Но буду себе потакать – безопасно,

Где сам не пророк, но отбыл бы – на сказке,

Как новое чудо – быть принцем у рока.

В тот день было всё для лица – объективно,

Спадало сомнение в сложности – ласки,

А жёлтые листья сквозь синее – небо

В усидчивой каверзе думали – сказкой,

Что можно уже приготовить – проблему,

Как раненый зверь по такому – отсчёту,

Где видишь ты смерти людей, но изменой

Не сможешь понять этим опытом – маску,

А ветром она не спадает, но в – страхе —

Уже притворилась Юпитером – в склоне

Той ревности бледной принцессы – на грани,

Где грань – неотрывная склока у чуда,

А ты не увидишь там поздние – тени,

Но выключишь свет над одним – привидением,

Чтоб стало уже мне приятнее – к рискам,

Пришла только мать или – вышла по верху

Такого ужасного вечера – к страсти,

Что мне сообщила в тот день – на повесу

О смерти отца или в казни – пространства,

Что видел тот ужас я сам – между розни,

Ни разу в душе не обидчивой – дамы,

Но юмором славно томил бы – природу,

Уже разыграв там себя – между казнью

И новой любовью от ревности – смыслов,

Что бросил я Тиффани или – под блеском

Одним разыграл бы трагедию, чтобы —

Меня обнимали бы страшные – розни,

А славная Тиффани между – неделей —

Решила и мне отомстить – по утратам,

И всё рассказала там Стивену – если —

Он смог бы и мне указать – этим завтра,

Как редкие тени под важностью – бродят

В глазах одиноких созвездий – под нами,

Но мир промолчал и теперь – по соседству

Живу я с – завистником или программой

Уже – идеального тона быть меркой

Для лиц не друзей, но врагов – накануне,

Что вечером страшно ходить – по утрате

Такого вот редкого образа – счастья.

Я жил бы и жил, но спустилась – на нерве

Мне Шерон, как ласточка или – преграда

Для смерти моей, чтобы утренним – эго

В себе открывала бы ревностью – мало

Однажды она – то забытое чувство,

Как молод был сам и работал – потерей

На каменоломне и вовсе – не верил,

Что стану богатым на ровном – отвесе,

Но Шерон была лишь уплатой – от боли,

Она всё старалась искать – оправдание

И ветер в глазах мне увидел – по нерву —

То общество грусти и медленный – шанс

Быть только себе обращением – в чудо

И выть от такой пустоты – между риском,

Что космос в глазах облекает – изысканно

Мне душу, а словом и вовсе – снедает —

В тени благородство, как каждое – имя

И нет в том породы быть мне – идиотом,

Но есть лишь иллюзия выше – пустой,

Внутри ограниченной рамки – для завтра.

Я быстро старел, но не видел – потёмков,

А сложная нервом жена – не сдавалась,

Она обнимала бы степенью – ловко

Мой мир от профессорской боли – и нежно

Искала пути для предателей – в жаждах,

Где были они мне повсюду, что – даже

Обрёл я известность и власть – на упоре

В том городе Глоссоп, что мне – безоружен,

Что видит предательский облик – морали,

Но всё затихает, как времени – паром —

Тот облик людей – между разной приметой

Железного стиля от рудного – завтра,

От медленной страсти быть этому – рано,

Уже лишь – старением или пометкой,

Где ты – не сближаешься, только от дамы

Внутри получаешь реальностью – кожу.

Там снова надел этим мифом – программу

И мир мне открыл только сложное – эхо,

Как снова на старое место – близ раны

Меня потянуло, чтоб этому – в грёзах,

Я будто бы рад был, но истиной – мелко

Упал бы в себя, что исчез – по натуге —

Так лет на пятьсот или вышел – наутро,

Как облик железного рыцаря – к чуду,

Где вижу в себе золотое – предание,

Где снова по шахтам тоннелей – укрою

Я время в такой бесконечности – боли,

Что там я нашёл окончание – времени,

И время всё, кончилось в маленькой – туче,

Я снова забрался в чулан этой – силы,

Спустился в тоннель и немного – уловкой

Нашёл там опять золотое – пространство,

Оно бы во мне разглядело – ту нишу,

Как медленно ночи внутри – благородство,

Но истиной дымки – уже я не помню,

Как сам бы спускался на яви – под кроем

На слой откровений в такое – пространство,

Над образом белой гордыни, чтоб – тело

Моё лишь – лицо обрело между каждым

Кто хочет найти там страдания – меру,

И выше всё, выше я также – спускался,

Точнее внутри поднимался – близ рока,

Что лет так пятьсот мне прошло – одиноко

И вымерли все мои рода – потомки,

Остался один я на свете – под страшной

Картиной внутри в безымянности – боли,

Что слов золотое подобие – к страсти

Меня обнимало бы в странной – утопии

И небо внутри облекло – между родом

В такие тиски, что уже – безгранично —

Мне думать – к лицу, приникая удобно,

Что маленький я, но не думаю – ловко

О срезе внутри от враждебности – мира,

О личности сложного облика – Бога,

Но вышел я сам из порога – за родом,

Уже, как бессмертный и ветром – за оком,

В себе – настороженный путник по мере

Прожить от фатальности славу – по весу,

Пройти этот пар от железной – утопии,

Где мир мне руду поднимает, а – завтра —

Я вижу там – золото в час расстояний,

Я знаю бессмертие в полночь – за ветром,

И он мне подует над обликом – первым,

Где сон человеческий страх – не узнает.

Я вышел на улицу в городе – Глоссоп,

Как Руди уже – к обязательству, если —

Играться в пути от такого же – тока,

То только с людьми идеального – смысла,

Что мне подходили бы – между работой

И обществом дам, где уже – не узнает

Никто там меня, но сегодня – роняет

Мне общество – длинное поле пророков,

Я снова построил там замок – для чувства,

Я вышел в руне для такого же – рода,

Чтоб стать бы уже в свой подъём – одиноко

Для вечности слова пронзённого – Богом,

Мой день начинался, как мания – к числам,

Я сложно считал всю свою – объективность,

Точнее фатальностью меру – приблизил,

Где жил, как барон или гений – за гранью,

Внутри математики, чтобы – постольку

Там школу свою основать или – маску —

Опять для людей, где обдумать – немного

Смогу обывательский берег – от смыслов,

А дамы, как вечно ворчливые – бестии —

В душе подходили, чтоб что-то – припомнить,

Чтоб серое царство затмить – на коленях

И внутренне там приобщиться – к пороку,

Юпитер послал мне наследников – больше,

Чем мог я внутри убывать бы – по делу,

Но мне обязательно стало – под меркой

Пытаться в душе укоризной – примера

К себе обижаться, и выдумав – риски —

Искать компромат на такое – бахвальство,

Чтоб снова и снова входить – объективно

В тоннель этой сложности – будто бы завтра,

Я буду один доживать, как и – Руди —

В сердцах наяву достигает – приметы,

Усилит мой вид идентичности – нервов,

А после спадёт между склона – одежды,

Но внутренне стал я несчастлив, а – тело

Моё не старело, но вид мой – ужасный —

Был внутренним ветром о склоны – Фемиды,

О тучи такого же внутрь – беспокойства,

А Глоссоп стоял между каждого – ряда,

Чтоб стать эфемерной оценкой – над эго,

Чтоб вытянуть сложное небо – по верху

Такого вот общества или – цинизма,

Но выяснить смертностью, как – одиноко

Искать от бессмертия в поле – дорогу,

Но выйти к лицу по влюблённости – нерва,

Как стиль гуманоида в квази – примерке,

Что люди вокруг, не мутировав – жили

И снова в кону этой жилы там – нервом —

Себе умирали, но выяснить – первым —

Я так и не смог – кто такой на программе

Мне душу внутри подлечил и – проёмы

В такой объективности снова – закрылись,

Что будто бы должен я сам – между кознью

Своей лишь свободой – обжитой по жизни

К людской современности, чтобы на числах

Считать там пристрастие или – померить

Тот ужас – от риска, что заперты двери

И нет мне обратно там входа – условить

Тоннель объективности, как на догадке

Дожить бы судьбу, словно паром – на крене

Я вижу людское железное – братство

И стыну там редким алмазом, но – верю,

Что стиль мой пройдёт между опытом, если

Там будут внутри идеалы – под судьбы —

Не тронутой областью возле – проказы,

Что мне обернулась бы редкой – болезнью,

Как сам я несчастьем умею – пытаться —

Играть с этой боязнью тлена – по миру,

Где вижу лишь листья отжившего – завтра,

Но стоны в руках не убавили – рисков,

А только киркой за готовое – счастье —

Возьму сложно пар в объективности – мира,

И странно железом там буду – пытаться

Опять добывать между общества – жилу,

А может руду, чтобы мнимое – «завтра»

Прияло мой тон элегантного – стиля,

Внутри от Юпитера, где – застревало

Мне Солнце в лучах этой воли – к гордыне,

А тело в руках не нашло бы – итога,

И низменный квант утопичности – сыска

Составил свой род объективности – моды,

Прождав там иллюзию нервов – так близко,

Что дамы, как бестии в маленькой – боли

Идут всё теперь, не имея – под ковкой —

Там трезвой души, но увиливать – можно

Им в памяти бледного облика – Бога,

Что точно не знают в какие бы – числа —

Я сам бы состарился после – над счастьем,

И сколько мне лет – не имею в том рока

И нерва понятия в мысли – за страстью,

Но жду, что Юпитер прибудет – на крене

Такой невозможности, чтобы – по мере

Мне жить в обращаемой близости – долга,

Что сам человек бы, но стало – пророком

Моё состояние в медленной – сказке,

Как тело внутри современности – если

Бы жили тому лишь людские – подсказки,

А сам я прожил бы на замке – из чуда,

И время моё стало в форме – гротеска —

За важностью в бледном оттоке – уморы —

Сегодня – путём идеальности блеска,

А завтра пародией к низменной – боли.

Где вижу людей – только в зеркало мира,

А женские скрепы мне падают – словно,

Они – надоели бы сами там дамам —

И нежностью вышли уже – без изъяна,

Чтоб нравиться больше и мне – по итогу

На встрече, когда подхожу – за дорогой

Из замка уже своего – всё по крою,

Из бренности ветхого чувства – устоев,

А мир мне играет в такое бы – тело,

Где сон многолетний по веку – задело —

Бы слово реальное, чтобы – пытаться

Понять там людей одиноких – на свете.

Пытался я сам приобнять эту – маску,

Опять постоянно писал – мемуары,

Под тонкой своей обходительной – сказкой,

Поднятой по ветру над нежностью – мысли,

А дамы, как фурии в страшном – потоке

Корили мой гнев или думали – в часе,

Что смогут меня охмурить или – сдаться

В плену объективности – смыслом кидаться

В такое бахвальство внутри – переливов

На солнечном свете потока – под часом,

Где я ненавижу там долгие – сплетни,

Что жизнь мне испортили – между столетий,

Как стал я внутри привыкать – за уплатой

Уже к равновесию медленной – боли,

Что слов мемуары за давностью – платы

Меняли там вид гуманоидов – или —

Пустил я слезу между образом – мира

И стала фантастика в крене – Вселенной

Мне в том помогать – изживать бы умору

Под гневом пространства, откуда позору

Я мог бы пленить этот день, как последний,

Но выше всё, выше я стал бы – приметой

И вычеркнул страх – за патетикой слова,

Как страхи мне могут искать – одиноко

Там демона смерти иль снова – пытаться

Обнять – под тоннелем такого же чувства

Всю даму от сердца иль новое – чванство,

Что облик рутины прожёг мне – упорство

И стал я – серее от мышки в том чуде,

За точечным мифом в кону – благородства,

Но дамы не видели близкого – стиля,

А только под призраком стали – минуты

И мне проявляться за гневом – последним,

Когда неоткрытые двери – там сложно

Скрипели в том замке, как милые леди,

Но были в кону мне волшебником – сплетен,

А я был факиром, чтоб душу – на память

Себе дособрать бы и странно – наладить

Там мир необычности мела – за ужин,

Что духом Вселенную сладко бы – думал,

Ей также менял объективные – маски

И сплетнями века не мерил – прогнивший

Тот пол идеального тона – помехи,

Что могут мне люди внутри – перекинуть

На мозг утопающей страсти – быть в эго,

Но смертной комедией в ровном – подоле,

Что мог я учиться для слов – человека —

Той даме трагедии, как на – кордоне,

Где странно змеёй не умеет мне – ласка

В тени притворяться прогнившей – уморой,

Но сплетнями сам я – искал этим веху

Над томной картиной пространства – у взора.

Там выбрал себе и красавицу – в чувствах,

И звали её Анжелика – в небесной —

Тому первозданной критичности – если

Я мог бы внутри утопать – на картине

В глазах от такой первобытной – уловки,

Что вымер бы сам от неё, но – услада

Моя – под капризом не стала поныне

И вид мой внутри мемуаров – от завтра

Остался мне – вверенным полем надежды,

Невежды, что можно уже – перескоком

Насесть на такое же юмором – дважды,

Что буду барон от устройства – и крова,

Но буду ласкать этим дам – по манере,

Где сам я – профессор наития в чуде,

Где мир – без границ я условил на теле,

А тело моё – между обликом страсти

Уже для Юпитера стало бы – бренно,

Но дух Анжелики там вымерил – стенам

Мне новую памяти, славную – робу,

Что долго её вспоминал – между родом

Моим и столетним на опытах – среза

Той воли природы, где жил – гуманоид

И мне лишь давал там надежду – по весу

Такого вот ханжества или – проблемы,

Но выше не смог я поднять – этот камень,

Он нервно упал мне на ногу – столетий,

Я встретил там массу людей – к испытаниям,

Но смерти не встретил и общее – благо —

Меня поразило в той куче – стремлений

От слов объективности жизни – пытаться

Обнять этим утро, а может и – завтра,

Но сложно не думать о цифрах – столетий,

Не мерить предел объективности – если —

Я стал бы старик от такого – позора,

Но выключил свет от вины – приговора,

Не дав там тщеславию сделать мне – жало.

Не знал, что бывают космической – боли,

Тем утром – помехи, и ветром приятно

Я вышел уже на балкон, чтобы – встретить

То Солнце из нежности – будто о завтра

Я так не узнаю, но выманил – личность

Я внутренней маской за ленью, однако,

И что-то в груди мне кольнуло – по мысли,

Что может я выживу временем – в разной

Такой перспективе от страхов – понятий,

Что люди мне будут пытаться – умело —

Просить проявлением тождества – встретить

Им маску уже – непохожести к прежнему,

Внутри от культуры, а может и – чисел,

Себе привыкая к той важности – слова,

Что вышел бы сам, как профессор – на крене

Такой философии мира – к проблемам,

Но вид от Юпитера стал – приближаться

И город всё время в туманном – пределе

Мне в слове тогда бы пристрастия – завтра

Спустился к ночной для любви – теоремы,

И будто закинул я страстью – по ветру —

Там слово в себе гуманоидом – к смерти,

Но вышел пророческий миф – между эго

И стал я теперь объективнее – думать,

Не демон ли это под старостью – если,

Он сам мне забрал обывателя – казус,

Как мерой зарю или в личности – пользу,

Что сам от энергии видом – понятен —

Я там для себя, но людское – предание

Не верит лишь мне, а томит – необъятно

Мой сон или склад повседневности – в жилу,

В душе прикрываясь катарсисом – ила,

Что буду я жить или снова – пытаться

Прожить, как они – идеальностью танца

Свой редкий алмаз или проблеск – манеры,

Ту подлую бестию в ритмах – проблемы,

Что женщины мне напророчили – в чуде,

Но сами в душе не прочли бы – и умерли

От лжи – по такой же обличью химеры,

От белой фигуры за редкостью – мести,

Что снова встаёт из постели – по нерву

И снова ложится там, если – не первый

Мне день – объективностью скажет угрюмо,

Что замок, построенный – на идеалах

Мне станет проклятием или – понурой

Зловредностью боли гротескного – завтра,

А сам я умру, не предвидя там – тучу —

В любви благородного рыцаря – между —

Такой вот химерой реальности – прежней,

Внутри от гордыни, прожитой на буднях.

Мне облик факира мерцал этим – рядом

И был я доверчивым или – наивным,

Что женщины видели это – в нарядах

И сложностью воли искали – примету

Опять мне приесться на доме – из кровли,

Из старого риска от доблести – если —

Я жил по железной руде – между боли

И стал человеком железного – рода,

Как миф от реальности – снова казаться

Той маской пространства для будущих – чисел,

Что сам бы тому предварительно – клялся —

Я внутренней болью и может – убрался

В таком состоянии мифа – быть с эго —

Внутри, как исчадие времени – между

Картинной повесой – прожить человека

За гранью систем гуманоидов – если —

Тебе там не верят, но обликом – дружбы

Ты снова пытаешься выключить – разум,

А он подчиняется точности – мысли,

Где день за любовью такого – пространства

Мне суть написал бы уже – по картону

Из слова космической страсти – пытаться

Добиться той воли железного – пара —

В руде, чтобы словом туда бы – кидаться,

Чтоб утро моё в символизме – от смерти

Не стало – покойником в лжи дилетанта,

Но выщерблен каждый отшельник – на этом

Плато идеальности низменно – завтра,

А я неизменно стою – между сути,

В такой монограмме себе – не прикинув

Тот день или ад, что рисует – от завтра

Мне гиблую снова петлю – между мира,

Но город застыл, как туманами – ночи,

И что-то опять мне кольнуло – на вере

Быть этой любовью на маске – пророчества,

Быть тонкой границей морали – от слова

И выше ценить там в душе – одиночество,

Где ложью порока не стало бы – тело

Моё – привыкать от бессилия к вехе

За словом Юпитера в личности – эго,

А тонкими нитями страха – поджало —

Ту гордости сплетню и вышло мне – кредо

По Солнцу, чтоб там не светить – на умору,

Но ждать ту любовь на лице – по соседству.