Читать книгу Таежные повести - - Страница 4

Егор, молодой охотник, двадцати с небольшим лет, шел по едва заметной тропе, проложенной зверями. Его лицо, обветренное ветрами и опаленное солнцем, выражало сосредоточенность и настороженность. За плечом висело старое, но надежное ружье, а на поясе – нож в кожаных ножнах. Он был одет в простую, но прочную одежду из грубой ткани, сшитую руками его матери.

Егор вырос в тайге. Он знал каждый куст, каждую ямку, каждый звук. Он умел читать следы зверей, предсказывать погоду по поведению птиц и находить дорогу домой даже в самой непроглядной тьме. Его отец, старый охотник, научил его всему, что знал сам. Но год назад отец ушел в тайгу и не вернулся. Егор так и не нашел его следов, и теперь, оставшись один, он должен был продолжать дело отца – кормить семью.

Сегодня Егор охотился на соболя. Мех соболя ценился высоко, и удачная охота могла обеспечить его семье безбедную зиму. Он уже несколько дней шел по следу, который, судя по всему, принадлежал крупному, матерому зверю. След был свежий, и Егор чувствовал, что соболь где-то рядом.

Внезапно он остановился, прислушиваясь. В тишине тайги отчетливо прозвучал хруст сломанной ветки. Егор медленно поднял ружье, готовясь к любому повороту событий. Он знал, что в тайге опасность может подстерегать на каждом шагу.

Он осторожно двинулся вперед, стараясь не шуметь. Вскоре он увидел его – соболя. Зверек сидел на ветке кедра, внимательно наблюдая за ним. Его блестящая, темно-коричневая шерсть переливалась на солнце. Егор замер, боясь спугнуть добычу.

Он медленно прицелился, стараясь не дышать. Сердце бешено колотилось в груди. Он знал, что это его шанс. Но в этот момент что-то заставило его опустить ружье.

В глазах соболя он увидел не страх, а какую-то странную, почти человеческую печаль. Егор вспомнил слова отца: «Не убивай зверя без нужды. Уважай тайгу, и она отплатит тебе тем же».

Он опустил ружье и медленно отошел назад. Соболь продолжал сидеть на ветке, наблюдая за ним. Егор развернулся и пошел прочь, чувствуя какое-то странное облегчение.

Он шел по тайге, размышляя о том, что произошло. Он понимал, что упустил шанс на хорошую добычу, но в то же время чувствовал, что поступил правильно. Он не мог убить зверя, который смотрел на него с такой печалью.

Внезапно он услышал слабый стон. Он остановился и прислушался. Стон повторился. Егор пошел на звук и вскоре увидел в кустах медвежонка. Малыш лежал на земле, жалобно скуля. Его лапка была сломана.

Егор понял, что случилось. Медведица, скорее всего, попала в капкан, и медвежонок остался один. Он знал, что если он не поможет малышу, тот умрет от голода и холода.

Он осторожно взял медвежонка на руки. Тот заскулил еще громче, но не сопротивлялся. Егор понес его в свою избушку, которая находилась в нескольких километрах отсюда.

Он знал, что ему будет трудно выходить медвежонка. Но он не мог оставить его умирать. Он вспомнил слова отца: «Помогай тем, кто нуждается в помощи. И тайга отплатит тебе тем же».

Егор принес медвежонка в избушку и положил его на охапку сена. Он осмотрел его лапку и понял, что перелом серьезный. Он знал, что ему нужно найти способ вылечить медвежонка.

Он вспомнил о старой знахарке, которая жила в соседней деревне. Она знала много о травах и лечении животных. Егор решил, что завтра же отправится к ней за помощью.

Он провел ночь, ухаживая за медвежонком, кормя его молоком из бутылочки, которую нашел в старых запасах. Малыш, хоть и слабый, но уже начал доверять своему спасителю, прижимаясь к его руке. Егор чувствовал, как в нем просыпается что-то новое, что-то, чего он раньше не испытывал – ответственность за чужую жизнь, не связанную с добычей пропитания.

На рассвете, оставив медвежонка в теплой избушке, Егор отправился в путь. Дорога к деревне была неблизкой, но он шел быстро, подгоняемый тревогой за малыша и надеждой на помощь. Солнце уже поднялось высоко, когда он наконец вышел к первым домам. Деревня встретила его тишиной, лишь лай собак нарушал утренний покой.

Он нашел избушку знахарки, старой Агафьи, по ее характерному запаху трав, доносившемуся из открытого окна. Агафья, с лицом, испещренным морщинами, и проницательными глазами, выслушала его рассказ без удивления. Она знала, что тайга полна чудес и испытаний, и что люди, живущие в ней, часто сталкиваются с неожиданными встречами.

«Медвежонок, говоришь? Беда с ним, значит,» – проворчала она, перебирая сушеные травы в глиняном горшке. «Мать его, видать, в беду попала. Капканы, они ведь не разбирают, кто там. Ну, ничего. Есть у меня снадобье одно. Поможет косточку срастить. А дальше – как Бог даст.»

Агафья дала Егору мешочек с измельченными травами и мазью, а также наставления, как приготовить отвар и как обрабатывать рану. Она предупредила, что медвежонок будет слаб и ему потребуется много заботы.

Вернувшись в избушку, Егор с облегчением увидел, что медвежонок не потерял сознания. Он аккуратно обработал сломанную лапку, наложил повязку из мягкой ткани и дал ему отвар из трав. Малыш пил жадно, и Егор почувствовал, как в нем зарождается надежда.

Дни шли за днями. Егор проводил все свое время с медвежонком, которого он назвал Мишкой. Он кормил его, менял повязки, разговаривал с ним, рассказывая о тайге, о своем отце, о том, как важно быть сильным и добрым. Мишка, в свою очередь, постепенно набирался сил. Он уже мог вставать на три лапы, а его жалобное скуление сменилось тихим урчанием, когда Егор гладил его.

Однажды, когда Егор вышел на крыльцо избушки, он увидел вдалеке, на опушке леса, силуэт медведицы. Сердце его замерло. Он знал, что это, скорее всего, мать Мишки. Она стояла, словно ожидая чего-то. Егор почувствовал, как в нем борются два чувства: страх перед большой медведицей и желание вернуть ей ее детеныша.

Он осторожно вышел из избушки, держа Мишку на руках. Медведица не двигалась. Егор медленно подошел ближе, стараясь показать, что не представляет угрозы. Он поставил Мишку на землю. Медвежонок, увидев мать, издал радостный писк и, хромая, бросился к ней.

Медведица осторожно обнюхала своего детеныша, а затем, словно благодаря, посмотрела на Егора. В ее глазах не было ни злобы, ни страха, только глубокая, материнская любовь. Она тихонько заворчала, подтолкнула Мишку носом и медленно пошла в чащу, а медвежонок, оглянувшись на Егора, последовал за ней.

Егор смотрел им вслед, чувствуя, как по щекам текут слезы. Он упустил соболя, но обрел нечто гораздо более ценное. Он понял, что закон выживания в тайге – это не только борьба за собственную жизнь, но и умение жить в гармонии с природой, помогать тем, кто слабее, и уважать все живое. И в этот момент он почувствовал, что тайга, действительно, отплатила ему сторицей. Он был готов к новым испытаниям, к новым урокам, которые таежная жизнь еще приготовила для него.

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багряные и золотые тона. Егор, вернувшись в опустевшую избушку, ощутил непривычную тишину. Исчезли жалобные стоны медвежонка, его тихое урчание, его неуклюжие шаги. Но вместе с этой тишиной пришло и новое чувство – чувство выполненного долга, смешанное с легкой грустью. Он знал, что поступил правильно.

В тот вечер, сидя у очага, Егор перебирал в памяти события последних дней. Он вспомнил, как отец учил его различать следы, как важно быть внимательным к каждому шороху, к каждому изменению в поведении зверей. Но отец никогда не говорил ему о том, как важно видеть в глазах зверя не только добычу, но и душу. Сегодняшний день открыл ему эту новую грань таежной мудрости.

Он достал из старого сундука отцовский нож. Лезвие было тусклым, рукоять потертой, но в руках Егора оно казалось продолжением его самого. Он провел пальцем по холодному металлу, вспоминая, как отец учил его точить его до бритвенной остроты, как важно, чтобы нож никогда не подвел в трудную минуту. Но сегодня нож не пригодился для охоты. Он пригодился для того, чтобы помочь.

На следующий день Егор снова отправился в тайгу. Он не искал соболя. Его путь лежал в другую сторону, к местам, где он знал, можно найти ягоды и грибы. Зима приближалась, и запасы нужно было пополнять. Он шел, внимательно осматривая землю, прислушиваясь к звукам. Тайга казалась ему теперь другой – более живой, более близкой. Он чувствовал себя ее частью, а не просто охотником, пришедшим сюда за добычей.

Вскоре он наткнулся на свежие следы. Это были следы медведицы и медвежонка. Они шли в сторону гор. Егор улыбнулся. Он знал, что они в безопасности. Он почувствовал прилив сил и уверенности. Он был готов к тому, что принесет ему следующий день.

Он шел, и каждый шаг его был наполнен новым смыслом. Он больше не был просто молодым охотником, пытающимся выжить. Он был хранителем таежных законов, тем, кто понимал, что истинная сила – не в умении убивать, а в умении созидать и помогать. И он знал, что его отец гордился бы им.

Когда солнце начало садиться, Егор нашел удобное место для ночлега. Он развел небольшой костер, приготовил себе скромный ужин походный суп из свежесобранных грибов. Сидя у огня, он смотрел на звезды, которые начинали появляться на темнеющем небе. Он чувствовал себя частью этого огромного, прекрасного мира. И он знал, что его путь в тайге только начинается. Впереди его ждали новые испытания, новые встречи, новые уроки. Но теперь он был готов ко всему. Он был готов жить по законам тайги, законам, которые он только начал по-настоящему понимать.