Читать книгу Таежные повести - - Страница 5

Солнце, пробиваясь сквозь плотную хвою, рисовало на мшистой земле причудливые узоры. Старый охотник, дед Ефим, присел на поваленное бурей дерево, вытирая пот со лба. За плечами – верный ИЖ-27, в руках – самодельный посох из крепкого орешника. Тайга, его дом, его кормилица, сегодня молчала, словно что-то скрывала.

После смерти жены, бабки Агафьи, Ефим совсем ушел в лес. Городская суета, внуки, звавшие к себе, казались ему чужими и ненужными. Здесь, в тишине вековых сосен, он чувствовал себя живым, настоящим. Здесь он понимал язык зверей, шепот ветра, песню реки.

Но в последние недели что-то изменилось. Тайга стала настороженной, звери – пугливыми. И самое главное – появился волк. Не просто волк, а матерый, умный, дерзкий. Он резал скот в окрестных деревнях, оставлял кровавые следы на тропах, и даже самые опытные охотники боялись с ним столкнуться.

Ефим знал, что рано или поздно их пути пересекутся. Он чувствовал это нутром, как чувствовал приближение грозы или смену погоды. И он готовился. Не ради славы или награды, а ради спокойствия людей, ради равновесия в тайге.

Он нашел его след у старой солончаковой поляны. Огромный, с глубокими отпечатками когтей. Волк был тяжелым, сильным. Ефим присел на корточки, внимательно изучая следы. Он читал их, как книгу, понимая, куда зверь направляется, как движется, что ищет.

Волк шел к реке. К тому месту, где обычно паслись олени. Ефим поднялся и двинулся следом, стараясь не шуметь, сливаясь с лесом.

Солнце уже клонилось к закату, когда он увидел его. Волк стоял на берегу реки, огромный, черный, как сама ночь. Он пил воду, жадно лакая ее широким языком. В его глазах горел голод и какая-то дикая, первобытная злоба.

Ефим замер, прислонившись к стволу сосны. Он знал, что сейчас решается все. Одно неверное движение, один неосторожный звук – и волк нападет.

Он медленно поднял ружье, прицеливаясь. Сердце стучало в груди, как бешеный барабан. Но руки оставались твердыми, взгляд – сосредоточенным.

Волк поднял голову, почувствовав опасность. Он посмотрел прямо на Ефима, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. Словно он узнал его, словно понял, что перед ним – не просто человек, а равный противник.

Ефим нажал на курок.

Раздался оглушительный выстрел, эхом прокатившийся по тайге. Волк дернулся и упал на землю. Но он не был мертв. Он поднял голову, рыча, и попытался встать.

Ефим перезарядил ружье и сделал еще один выстрел. На этот раз – наверняка.

Волк затих.

Ефим подошел к поверженному зверю. Он был действительно матерым, шкура его отливала черным бархатом, а клыки, обнажившиеся в предсмертном рыке, казались острыми, как кинжалы. В глазах волка, теперь уже потухших, Ефим увидел не только дикую злобу, но и какую-то древнюю мудрость, присущую этим местам. Он потрогал холодную шкуру, ощущая под пальцами силу, которая еще недавно таилась в этом хищнике.

«Успокойся, брат,» – прошептал Ефим, обращаясь к мертвому зверю. – «Теперь в тайге будет тише. И люди, и звери смогут спать спокойно.»

Он знал, что этот волк был не просто хищником, а частью какого-то большого, неведомого ему замысла. Возможно, его появление было знаком, предупреждением о чем-то грядущем. Но сейчас главное было сделано. Равновесие, нарушенное дерзким хищником, было восстановлено.

Ефим снял с плеча рюкзак и достал нож. Он аккуратно снял шкуру с волка, стараясь не повредить ее. Это была не просто добыча, а трофей, напоминание о схватке, которая могла закончиться совсем иначе. Он знал, что эта шкура будет висеть у него в избе, как символ его победы и его связи с дикой природой.

Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, окрасив небо в багровые тона, Ефим, нагруженный шкурой, двинулся обратно к своей избушке. Воздух наполнился ароматом хвои и влажной земли, смешанным с едва уловимым запахом волчьей крови. Тайга, казалось, вздохнула с облегчением. Звезды начали появляться на темнеющем небе, словно россыпь бриллиантов.

Подойдя к своей скромной обители, Ефим увидел дымок, вьющийся из трубы. Сердце его дрогнуло. Он не ждал гостей. В избе его ждала лишь тишина и воспоминания. Но дымок был настоящим, и запах свежеиспеченного хлеба доносился изнутри.

Он осторожно открыл дверь. На лавке, освещенная тусклым светом керосиновой лампы, сидела молодая женщина. Ее волосы были собраны в косу, а глаза, большие и серые, смотрели на него с тревогой и надеждой. Рядом с ней, на полу, играл маленький мальчик, его звонкий смех разносился по избе.

«Дедушка!» – воскликнул мальчик, увидев Ефима. Он бросил свою игрушку и подбежал к нему, обнимая за ноги.

Ефим опустил шкуру и обнял внука. Он посмотрел на женщину, свою дочь Марию.

«Ты приехала,» – сказал он, и в его голосе прозвучало удивление и что-то похожее на радость.

«Я не могла больше ждать, папа,» – ответила Мария, ее голос дрожал. – «В деревне говорят, что ты столкнулся с тем самым волком. Я боялась за тебя.»

Ефим улыбнулся. Он посмотрел на внука, на дочь, и почувствовал, как что-то теплое разливается в его груди. Городская суета, внуки, звавшие к себе – все это вдруг обрело смысл. Тайга была его домом, его кормилицей, но люди – это тоже часть его жизни, которую он, казалось, забыл.

«Все хорошо, Машенька,» – сказал он, поглаживая внука по голове. – «Волк больше не будет пугать никого. А теперь давайте ужинать. Я сегодня принес кое-что особенное.»

Он показал на шкуру, лежащую у порога. Мария ахнула, увидев ее.

«Ты справился, папа,» – прошептала она, восхищенно глядя на него.

Ефим кивнул. Он знал, что эта ночь будет особенной. Ночь, когда запах смолы и волчьей крови смешается с запахом свежеиспеченного хлеба и семейного тепла.

Он помог Марии разделать добычу, а внук, Ваня, с восторгом наблюдал за каждым движением деда. Ефим рассказывал ему о волке, о его силе и хитрости, но делал это так, чтобы не напугать, а скорее пробудить интерес к дикой природе. Ваня слушал, раскрыв рот, и казалось, уже представлял себя таким же бесстрашным охотником.

После ужина, когда Ваня уже крепко спал на печи, укрытый теплым одеялом, Мария села рядом с отцом у огня. В избе пахло дымом, смолой и чем-то неуловимо диким, но теперь к этому запаху примешивалось и что-то другое – уют, спокойствие.

«Папа,» – начала Мария, – «я знаю, как тебе тяжело было после мамы. Но ты не должен совсем уходить от нас. Мы тебя любим.»

Ефим взял дочь за руку. Его грубые, мозолистые пальцы сжали ее тонкую ладонь.

«Я знаю, Машенька,» – ответил он. – «И я вас тоже люблю. Просто тайга… она меня держит. Здесь я чувствую себя собой. Но вы… вы тоже часть меня. И я понял это сегодня, когда увидел вас здесь.»

Он посмотрел на шкуру волка, аккуратно развешенную на стене, чтобы просохнуть.

«Этот волк… он был сильным. И он был нужен тайге. Но всему свое время. И мое время здесь, с вами, тоже пришло.»

Мария улыбнулась, и в ее глазах блеснули слезы.

«Мы можем приезжать чаще, папа. Или ты можешь приезжать к нам. Мы найдем способ.»

Ефим кивнул. Он знал, что это не просто слова. Он чувствовал, как что-то внутри него меняется. Городская суета, которую он так презирал, теперь казалась не такой уж и чужой. Внуки, которые звали его к себе, теперь были не просто голосами по телефону, а живыми существами, которые нуждались в нем.

Он посмотрел в окно. Ночное небо было усыпано звездами, яркими и далекими. Тайга вокруг избушки дышала покоем. Запах смолы и волчьей крови, который еще недавно казался ему символом борьбы и одиночества, теперь смешивался с запахом дома, семьи, будущего.

Ефим знал, что его жизнь в тайге не закончится. Он по-прежнему будет ходить на охоту, будет слушать шепот ветра и понимать язык зверей. Но теперь он знал, что у него есть и другая жизнь, другая связь, которая не менее важна. Связь с теми, кто любит его, кто ждет его.

Он поднялся и подошел к окну. Ваня спал, но его маленькое личико было таким умиротворенным. Мария сидела у огня, ее силуэт был освещен мягким светом. Ефим почувствовал, как его сердце наполняется тихой, глубокой радостью.

«Завтра,» – сказал он, обращаясь к Марии, – «мы пойдем на рыбалку. А потом… потом я покажу Ване, как правильно ставить силки на зайцев. И, может быть, мы с тобой, Машенька, сходим в лес за ягодами. Как раньше.»

Мария кивнула, ее глаза сияли.

«Я с удовольствием, папа.»

Ефим улыбнулся. Он знал, что эта ночь – начало чего-то нового. Ночь, когда запах смолы и волчьей крови уступил место запаху дома, семьи и надежды. Тайга по-прежнему была его домом, но теперь он знал, что у него есть еще один дом, где его всегда ждут. И это знание было сильнее любого хищника, сильнее любой бури. Это было знание о любви.