Читать книгу Азбыль Байкальской Сибири. 1048 - - Страница 3

Город казался сказочным. Снег валил огромными хлопьями, покрывая улицы, дома, машины, прохожих пушистым мягким одеялом. Ромка с Ингой шли вдоль старинных каменных и деревянных зданий центральных улиц города и молчали. Впереди выходные и дополнительный свободный день, неожиданно появившийся в расписании, только начинался. Инга вспомнила, что хотела обдумать планы на него, но мысли были медленными, как падающие снежинки, и собирать их во что-то понятное совсем не хотелось. Поэтому она просто шла вперёд без особой цели, наслаждаясь этим состоянием и представляя, что она путешественница и впервые идёт по этой улице, жадно выхватывая детали жизни города. Если представить себя туристом, который никуда не торопится, то даже самые знакомые улочки открывают тебе новые подробности, детали, тайны. Город как будто делится с тобой своими секретами, а ты, среди других горожан, спешащих по своим делам, чувствуешь себя избранным, хранителем этих загадок. Инга встретилась взглядом с котом, сидевшим на подоконнике вросшего в асфальт по самые ставни деревянного дома. Кот строго смотрел прямо на неё, как будто прочёл её мысли и теперь наблюдал, не разболтает ли она городские тайны первому встречному. Инга ни разу не видела, чтобы в такие дома кто-то заходил, хотя выглядели они очень уютно и ухоженно. Ей представилось, что кот и есть хозяин этого дома, живёт в нём один, а сейчас, где-то в глубине, на белой кирпичной печи, в которой потрескивают дрова, закипает чайник, и кот вот-вот спрыгнет с подоконника, задернув занавеску, чтобы налить себе ароматного чая с мятой. Кот, не двигаясь, проводил Ингу строгим взглядом.

– Возможно, причина ещё глубже, где-то на квантовом уровне. Ведь если химический состав не менялся, то замерзание воды можно объяснить только одной причиной – понижается активность молекул, понимаешь, да? – оказывается, Ромка всё это время молчал совершенно о другом и решал в уме задачку, которую они обсуждали ещё за столом в торговом комплексе. – Замерзание воды – не что иное, как повышение плотности вещества, а это, в свою очередь, может быть вызвано тем, что скорость частиц замедляется. Если принять во внимание, что масса частиц осталась прежней, то причина может быть только в понижении энергии. Ну, это как на морозе: когда не двигаешься, становится холодно, а побегаешь – так хоть куртку снимай, понимаешь?

Ромка снова обратился к Инге, хотя её участия в разговоре ему абсолютно не требовалось.

– Следовательно… – Ромка замолчал. Что там было «следовательно», он пока не знал. – Может быть, это вид энергии, который ещё науке не известен, а мы с тобой его открыли? Норм, да?

Инга взглянула на Ромку – какие всё-таки разные миры в головах у людей. Всё её внимание было где-то во внешнем мире, растворённое в заснеженном городе и даже дальше – во всём небе, в жилках дорог, уходящих из города сквозь махровые одеяла лесов, в бескрайних просторах байкальской Сибири, заботливо укрываемой снежным одеялом кем-то добрым и сильным. А в голове Ромки находилась лаборатория, в которой он проводил свои странные эксперименты, что-то чертя мелом на зелёной доске, а сейчас был на грани открытия, уверенный, что сделал его вместе с ней. Инга представила, что тоже находится в этой лаборатории, в белом халате, на пороге совместного научного открытия. Лаборатория сразу стала уютной – уж она бы никакого бардака не потерпела.

– Какие ваши версии, коллега? – улыбнувшись, подыграла она Ромкиному монологу.

– Надо провести эксперимент. Взять воду с Ангары и с другой реки, провести очистку от примесей, дистиллировать и, постепенно понижая температуру, посмотреть, какая первой замёрзнет, – уверенно выпалил Ромка.

Инга представила, что проведёт все выходные, не выходя из лаборатории в Ромкиной голове, и ей тут же захотелось оттуда сбежать.

– Отлично. Тогда давай закажем воду с другой реки. Какой маркетплейс вы предпочитаете в это время суток, профессор? – Инга даже достала смартфон, чтобы якобы заказывать воду, разыгрывая свой сарказм.

– Зачем? Тут недалеко осталось, – Ромка кивнул куда-то вперёд. – Сейчас на сквере Кирова фигуры из льда вырезают. Я читал в новостях, что лёд привезли откуда-то с севера, поскольку по прогнозу зима должна была быть тёплой и толщины ангарского льда было бы недостаточно для объёмных фигур. А тут вон оно как получилось…

Оказывается, вся их прогулка была не случайной, и, в отличие от Инги, которая просто гуляла, Ромка шёл к определённой цели. Инга сначала расстроилась, почувствовав себя обманутой, но перспектива увидеть рождение ледового городка, который каждую зиму возникал на центральной площади города, погрузила в предвкушение праздника. Ледовые скульптуры появлялись перед Новым годом. Совсем маленькой она ходила с мамой на открытие городской ёлки – яркое событие с катанием с горки, весёлыми конкурсами, вкусными угощениями и неминуемой фотосессией всей семьёй с каждой ледяной скульптурой. Огромные, искрящиеся в свете фонарей диковинные звери, сказочные герои, резные арки… Инга тогда нагревала о кружку горячего чая свой талисман и потом прикладывала к самой красивой фигуре, тайком, чтобы никто не видел. Тёплый металл вплавлялся в лёд, оставляя там такую же букву «А», что и на монетке, и Инге казалось, что теперь вся ледяная сказка – и её тоже. Открытие городской ёлки было началом времени чудес – новогоднего настроения, подарков, семейных встреч, каникул, полных зимних приключений. Вот и сейчас, приближаясь к центральной площади, где возводился новый ледовый город, Инга ощутила то самое детское предвкушение продолжительного счастья.

– Здравствуйте! Подскажите, а этот лёд, он откуда? – Ромка с ходу атаковал вопросом скульптора, лихо стёсывающего резцом стружку с огромной ледяной глыбы.

– Из лесу, вестимо… – задумчиво произнёс ледоруб и, не взглянув на подошедшую пару, отошёл на несколько шагов от глыбы, осмотрел её, стряхнул с рукавов стружку льда и, наконец, посмотрел на источник вопроса. – И тебе не хворать, молодой человек. Лёд? С реки. Там режем, сюда привозим.

– Это понятно, – Ромка «включил» профессора, – меня интересует более точная информация – какая река, из какого водосборного бассейна.

– Эвона как! – протянул мужчина, с интересом осматривая любопытных. – Докладываю: с реки Лена, из-под Киренска. А тебе зачем, позволь спросить, такая информация?

– Доклад в школе сделать надо, – соврал Ромка. – А можно, мы несколько кусочков с собой возьмём? Для опытов.

– Да не вопрос, – скульптор начал терять интерес к ребятам, разглядывая глыбу льда со стороны, примеряясь, чтобы продолжить работу.

– А что это будет? – спросила Инга, старавшаяся разглядеть в зарождающемся ледяном образе что-нибудь знакомое.

– Это буква «О» и, одновременно, омуль на байкальской волне. Вон наверху хвост будет, он как золотая рыбка – готов или исполнить твоё желание, или махнуть хвостом и скрыться в глубине байкальских вод, – мастер воодушевился, рассказывая о своей задумке.

– А почему именно буква «О»? – Инга удивилась необычной задумке.

– Потому что «Омуль». В этом году здесь выстроится «Иркутская азбука». Каждая фигура – одна из букв. Я делаю «О». Всего 33 фигур. А ты бы какую фигуру сделала на букву «О»? Только нужно что-то иркутское, местное. Это важно.

Инга задумалась, что такого иркутского есть на букву «О», и ответ сам собой сорвался с языка:

– Острог. Иркутский острог. С него же город начинался.

– Молодец, – скульптор оценил ответ добродушной улыбкой. – Значит, твоя буква «О» – это острог. А у меня – омуль.

– А букву «А» будете в виде чего делать? – Инга вдруг вспомнила о талисмане, которым метила ледяные скульптуры в прошлые зимы.

– Букву «А» делает другой мастер. Андрей Кузнецов. Сейчас скажу, где работает, – ледоруб открыл папку, взглянул на какую-то схему и махнул рукой, указывая направление. – Вон там, за фонтаном. Он, кстати, её закончил уже, кажется.

– Спасибо! – Инге почему-то очень захотелось пойти и взглянуть на эту скульптуру. Она потянула за рукав Ромку, который собирал в охапку куски отколотого льда, увлекая его за собой. – А вас как зовут?

– Иван. Гирфанов. – мастер говорил с некоторой натугой, поскольку вновь приступил к работе, превращая лёд в омуля на байкальской волне.

– Сегодня в школу-то не попадём. Завтра выходные. Придётся до понедельника ждать. Надо лёд на балконе оставить, только завернуть во что-нибудь, чтобы на него примеси лишние из воздуха не оседали, – тараторил Ромка про своё, пока Инга тащила его в сторону фонтана.

Фонтаном сооружение было летом. А этой зимой его накрыли куполом, в котором разместилась открытая студия радиостанции. Поэтому вместо брызг воды по площади разлеталась музыка и бодрые голоса ведущих. Обойдя музыкальный купол, Инга остановилась. Да так резко, что спешивший за ней Ромка налетел на неё, чуть не рассыпав охапку льда.

Инга хлопала глазами, глядя на букву «А», припорошенную свежим снегом, отчего казалось, что скульптуру спрятали под накидкой, чтобы она не бросалась в глаза до официального открытия.

Перед ними, на ледяном пьедестале, возвышаясь ввысь, стояла точная копия той самой буквы «А», которая прямо сейчас висела у Инги на шее…

Андрея Кузнецова получилось найти не сразу.

Ромка, глядя на кулон, извлечённый из-под зимней куртки, и выслушивая сбивчивую историю про бабушкины наставления, новогодние праздники и окна общественного транспорта, сначала непонимающе смотрел то на амулет, то на ледяную скульптуру, видимо пытаясь логически объяснить такое совпадение. Затем взял ситуацию в собственные руки и, как всегда непринуждённо и без лишних объяснений, принялся вместе с Ингой носиться по всей площади, расспрашивая, где можно найти скульптора, который сделал букву «А».

Азбука планировалась не в алфавитном порядке, поэтому им несколько раз пришлось вдоль и поперёк пройти всю площадь, переговорить с несколькими скульпторами, чтобы обойти все предполагаемые места, где мог работать Андрей Кузнецов. В конце концов кто-то сказал, что он ушёл погреться в кафе, что находилось через дорогу.

– В кафе точно растает. На обратном пути заберём, – Рома действовал чётко, продуманно, и даже вроде бы их случайная траектория поисков мастера оказывалась полезной – он уже раздобыл бумажный пакет, сложил в него свою охапку льда и спрятал среди деревьев.

В кафе за столиком у окна сидел усатый мужчина в тёплом вязаном свитере и неторопливо пил чай с пирожками.

– Андрей Кузнецов? – Ромка бесцеремонно подошёл к столику скульптора и сел на свободный стул. – Здравствуйте. У девушки есть к вам пара вопросов.

Мужчина от неожиданности так и застыл с пирожком в одной руке и чашкой чая в другой. Откашлявшись и осмотрев незваных гостей, он жестом пригласил сесть стоявшую у стола Ингу.

– Ну, как меня зовут, вы знаете. Можно просто дядя Андрей. Давайте завершим наше знакомство, – лучики улыбки морщинками сложились у глаз мужчины.

– Ромка, Инга, – Ромка продублировал фразу жестами, как будто без этого было непонятно, кто есть кто.

– Очень приятно, Инга. Из какой области ваши вопросы?

Инга, в голове у которой наперебой толкались самые сумасшедшие версии этого совпадения: от неизвестного брата-близнеца дедушки, имевшего такой же кулон, до тривиальной мысли о плагиате рисунка – она ведь оставляла отпечаток кулона в самых общественных местах города, – разжала ладонь и положила на стол квадратную монетку.

– Почему ваша буква «А» так похожа на эту? – вместо Инги спросил Ромка.

Лицо скульптора изменилось. И хотя он по-прежнему казался добрым молочником из рекламы сметаны, взгляд стал изучающим, прищуренным. Мужчина оглянулся, осмотрев всех посетителей кафе. Затем взглянул на заснеженную улицу, высматривая кого-то. Отодвинул от себя кружку чая, словно готовясь к долгому разговору.

– Позволите? – спросил он, глядя на Ингу, протягивая руку к талисману.

Инга молча кивнула.

Мастер взял толстыми сильными пальцами монетку, поднёс к глазам, перевернул, внимательно посмотрел на ребро, покрутил и вернул на место.

– Я так полагаю, вашего дедушку звали Андреем?

– У неё папа Андрей, – вставил Ромка.

– Дедушка тоже Андрей, – поправила Инга.

– Да-да, – задумчиво произнёс Андрей Кузнецов, глядя на Ингу пристально и, как будто, немного грустно. – Значит, пришла пора собираться.

– Куда собираться? – спросил Ромка.

– Правильный вопрос – кому собираться, – всё так же задумчиво произнёс ледовый мастер.

– Погодите, вы так и не ответили, – Ромка взял лежавший на столе кулон и ещё раз показал его скульптору. – Вы где-то видели такую картинку, правильно? Вы были знакомы с дедушкой Инги? Почему ваша скульптура именно такая?

– Ответы на эти вопросы вам скоро не понадобятся, молодой человек. Как вы представились? Ромка? Очень подходящее имя. Назойливый и точный, да, – усы дяди Андрея растянулись над улыбкой. – Вы, молодые люди, когда-нибудь задавались вопросом – что такое счастье? Не вообще, а лично для вас? От чего вы счастливы?

– Счастье – это понимать суть вещей, – без колебаний ответил Роман. – Жутко бесит, когда происходит что-то, чего я не понимаю. А когда понимаю – не бесит. Значит, счастлив.

– Ромка, Роман, Рома. Интересно, – пробормотал себе в усы собеседник. – Значит, для тебя это норма, Роман. А для тебя, Инга, что значит счастье?

– Да как у всех, наверное, – Инга глянула на Ромку, как бы ища поддержки, – чтобы все вокруг были здоровы, счастливы. Тогда и мне хорошо. Я, честно говоря, об этом никогда не думала.

– Как и многие, Инга. Почти все, которые должны быть здоровы и счастливы, по твоему мнению, – усы дяди Андрея улыбались, а глаза почему-то стали грустными. – Когда-то люди точно знали, что такое счастье. И каждый жил счастливо, потому что знал, в чём его предназначение. А сегодня – разучились. Вон, даже Ангара замерзает.

Инга с Ромкой переглянулись.

– А это здесь при чём? – Ромка на мгновение замер, но что-то вспомнив, оживился. – Кстати! А у вас есть лёд с Ангары? Мы как раз эту тему изучаем. Хотим сравнить ленскую и ангарскую воду на порог замерзания. Я уже всё придумал. Воду даже дистиллировать не обязательно – первой же замерзает самая чистая вода, без примесей. Так что мы сначала возьмём лёд с Лены и с Ангары, растопим, а потом снова заморозим. Та, которая…

– Ангарская вода в этом году замерзнет первой, – перебил Ромку скульптор. – Энергия почти на исходе. Сила уходит.

– Какая энергия? Кинетическая или потенциальная? – Ромка аж рот открыл, понимая, что сейчас завеса тайны спадёт и всё станет понятно.

– Не всё можно объяснить известной тебе физикой, Роман. Впереди ещё много открытий, которые нам… – дядя Андрей улыбнулся глазами и даже подался вперёд, словно сообщая какой-то секрет, – и вам скоро предстоит совершить. Впрочем, достаточно вопросов. Поверьте, сколько бы мы ни говорили, их будет становиться только больше. А времени, я так понимаю, у нас не много.

– Так, давай рассуждать разумно.

Ромка отхлебнул какао, которым угостил дядя Андрей, сказав дожидаться его в кафе. Ребята видели через окно центральную площадь. Снег почти перестал идти, отчего город как будто стал более суетливым. Суетился и дядя Андрей, что-то объясняя ещё одному скульптору, работавшему, судя по очертаниям, над буквой «К». Тот в ответ активно жестикулировал, то и дело показывая в разные стороны сквера Кирова.

– Давай, как в школе – что нам дано? – Ромка разгладил скатерть, словно собирался на ней, как на листе бумаги, что-то записывать. – А дано нам вот что. Во-первых, рисунок на твоём кулоне явно знаком дяде Андрею, хотя он так и не сказал, откуда. Во-вторых, он был знаком или знает о твоём дедушке. В-третьих, он что-то знает о причинах замерзания Ангары. Хотя последнее не факт, а скорее наличие у него версии по этому поводу. В-четвёртых…

Ромка задумался.

Инга молчала. В голове, словно рой пчёл, гудели мысли. Каждая по отдельности и все вместе – хотелось, как на физкультуре, свистнуть в свисток и командным голосом заорать: «На первый-второй рассчитайсь!». Но мысли не обращали на неё внимания, продолжая собственный, только им понятный танец. Взяв пример с друга, она попыталась рассчитать пчёл самостоятельно.

Талисман. Бабушка говорила, чтобы Инга хранила его как самое дорогое, что у неё есть. Что в нём сила. И что этот талисман от деда. Стоп. Ещё что-то было про отца. Но что? Они оба погибли в буре, которая разразилась на Байкале и перевернула их лодку. Инге тогда и года не было, так что она помнила деда с отцом только по фотографиям. А страшное слово «Сарма», оставившее семью без мужчин, до сих пор заставляло вздрагивать, словно тебя обдаёт ледяным ветром.

Сила воды. Это опять же от бабушки. Она всегда говорила, что вода – самое мощное, что есть на земле. А Байкал – место особенной силы. Когда Инга стала взрослее, она порядком подзабыла все сказки. Остались какие-то обрывки, которые теперь уже не ясно – то ли из бабушкиных легенд, то ли из интернета.

Счастье. Странно, почему Инга не задумывалась – что для неё счастье? И вот ещё про предназначение. Банальная мысль, что эти понятия связаны. Но вот попробуй сформулировать эту банальную мысль во что-то конкретное. Чего тебе хочется? От всего сердца? От чего ты была бы счастлива? Только честно! Хочется вернуться к бабушке и всё-всё заново выслушать и запомнить. За последний год Инга уже столько раз пожалела, что не спросила о чём-то или не сказала бабушке каких-то важных слов. А ещё хочется, чтобы было лето, чтобы парное молоко со свежим хлебом, чтобы запах скошенной травы и сочная клубника с грядки. А ещё хочется, чтобы папа был жив. И дедушка. Хотя она их и не знала, но если с бабушкой было так хорошо, то как было бы хорошо, если бы все были вместе? Вот это было бы счастье…

Инга не заметила, как из глаз покатились слёзы и она всхлипнула.

– Ты чего? – Ромка испуганно смотрел на Ингу. – Болит что-то?

– Дурак прямоугольный, – Инга разозлилась и на свои слёзы, и на тупое предположение Ромки, что, если человек плачет, значит, что-то болит. Она взяла со стола салфетку, вытерла глаза и продолжила. – А знаешь, почему дядя Андрей сказал, что тебе имя Ромка подходит?

– Почему?

– Потому что комар. Анаграмма из твоего имени. Вот ты точно такой же – навязчивый.

Ромка насупился, отвернувшись к окну. В этот момент в дверь кафе вошёл дядя Андрей и с порога выпалил:

– Собирайтесь, пойдёмте. Все уже ждут.