Читать книгу Между раем и адом… - - Страница 6

«Рождение Адама и Евы» Perso_UM

Дети Божьи, Адам и Ева, – два чудесных малыша родились сегодня в лучах солнца над Эдемом. И держал на руках Бог этих младенцев, что тянули ручки к небесам, с улыбкой от которой всё живое вокруг становилось ещё живее и счастливее. Ангелочки, сидевшие на земле вокруг Отца и Детей, в молчаливом восхищении созерцали чудо. Люма, что стояла рядом и с радостью смотрела на Детей, подняла глаза к Отцу. С улыбкой Бог передал малышей Люме, и та принялась аккуратно кормить их, сев на ветвь дерева. Азраэль стоял в отдалении, спрятавшись слегка за одной из яблонь, и смотрел в изумлении. «Кто эти дети?.. Точно не ангелы… Откуда в них такое сильное присутствие Отца?.. И… что это с ними делает Люма?.. Почему мы все с таким трепетом смотрим на них?.. А, главное… почему так радостно на душе?..»

Мысли ангела прервал лёгкий хлопок по плечу. Обернувшись, он едва мог вымолвить:

– Отец…

А Бог лишь улыбнулся и сказал:

– Иди.

Повернувшись вновь к Люме, которая уже заметила брата и нежно ему улыбалась, Азраэль какое-то время стоял недвижимый. С трепетом он начал идти к сестре и Детям. Подойдя к ним, Азраэль долго рассматривал милые лица малышей, пока не уселся рядом в ожидании. Пускай он и не понимал, зачем им грудное кормление, – раз Люма это делала, значит, это неспроста. Маленькие ангелы тем временем куда-то удалились. Очень скоро сытые малыши уснули прямо на руках у Люмы, и тихо сопели в тени яблонь. Поправив своё платье и убедившись, что малыши спят, Люма взглянула на Азраэля. Заметив его замешательство, она тихо, почти неслышно засмеялась.

Азраэль слегка удивился, но, обратив свой взор к малышам, а затем опять к сестре, он шёпотом спросил:

– Кто они?..

Люма ярко-ярко улыбнулась, взглянула на малыша на левой руке и нежно прошептала:

– Это Адам.

Затем взглянула на малышку справа.

– А это Ева.

– Адам… и Ева?.. – Азраэль задумчиво переспросил. – Нет, я имел ввиду… Они же… непохожи на нас…

Люма вопросительно с улыбкой взглянула на брата. Азраэль переспросил:

– Зачем они Отцу?..

С прежней улыбкой Люма взглянула на Детей.

– Мой долг и желание – помогать Отцу их вырастить. Остальное – забота Его и Детей, когда те вырастут, – прошептала Люма и поцеловала в лобик Еву, а затем Адама. – Может, они будут первопроходцами в новом мире за пределами Эдема. Может, будут заниматься рисованием, скульптурой или чем-то совершенно иным. А, может, всем вместе, как знать. Для меня они и так уже замечательные.

Какое-то время оба молчали. Азраэлю не давало покоя сильное присутствие Отца в Детях. Это было чрезвычайно непривычно и отчего-то даже пугающе. Так же пугающе, как когда он стоял у разлома, трепеща пред Отцом. Но через какое-то время прилетели ангелочки и унесли Детей куда-то с собой. А Азраэль сидел в раздумьях, пока на его голову не упало яблоко. Потерев макушку головы, он забыл про былую думу и взглянул на сестру. Хотел было что-то сказать, как вдруг сестра поднялась с ветви дерева и взглянула куда-то вверх, в небо, а после спокойно произнесла:

– Ракиэль в разломе.

…

– Что?..

Люма улыбнулась, взглянув на поражённого брата.

– Да не удивляйся ты так. С его жаждой любопытства этого стоило ожидать.

Азраэль нахмурил брови. Разлом… Место, пред которым он впервые ощутил страх. Место, откуда вырвалось нечто, помутившее разум его братьев и сестёр. И из всех возможных мест в новом мире Ракиэль отправился туда?.. Рука Азраэля будто инстинктивно потянулась к рукояти меча, крепко сжав её. Но, придя в себя, он отпустил её и взглянул на Люму.

– Я пойду за ним. Собери всех, и идите к Отцу. Что бы ни случилось, я не могу позволить вам тоже умереть…

Не меняясь в лице, Люма кивнула головой. Хотя её беззаботность и несколько смутила ангела, у него не было времени над этим думать. Расправив крылья, он взмыл в небо и направился в космос.

«Привет»

Чем выше Азраэль поднимался, тем слабее он становился. Бороться с гравитацией оказалось не так просто, как он думал. И хотя у Симфонии было своё своеобразное гравитационное поле, у Земли оно простиралось несравнимо дальше. С большим усилием ангелу всё-таки удалось вырваться туда, где оно было слабым. И когда, отдышавшись, он решил оглянуться вокруг, то замер в восхищении. Ведь холодный космос передал ему своё тёплое: «Привет».

Внимание

Азраэль сам не знал, сколько времени прошло с того момента, как он застыл в восторге от увиденного. И почему он раньше этого не замечал? На что он всё это время смотрел с Земли, не замечая такой красоты? Неужели просто смотреть… было недостаточно?..

В неизвестность

Когда он опомнился, то увидел, что на Земле, над Эдемом, давно наступила ночь. Планета выглядела ничуть не менее восхитительно, даже когда видимая ангелу сторона была в основном окутана мраком. Но Азраэль не мог себе позволить ещё одно промедление. А потому, оторвав свой взор от Земли, он попытался вспомнить расположение разлома. Симфонии больше не было, а, значит, не было и ориентира, от которого можно оттолкнуться. Искать же его теперь, когда Пустота населена целой вселенной, казалось затеей помрачнее поиска конкретной яблоневой косточки в Эдеме.

Он начал припоминать, как впервые наткнулся на него: «Случайно, почувствовал страх… Страх? Летать повсюду, пока его не почувствую? Такими темпами дело дрянь… Не лучше ли будет вернуться в Эдем в таком случае? Но ведь тогда…» Тогда другого шанса могло и не быть.

Азраэлю всё ещё не давала покоя тайна разлома. Познать её – означало познать тайну, стоявшую за раздором в Симфонии. Причину, по которой оступился Ракиэль, по которой сам Азраэль испугался… Или, ещё лучше, найти ту сущность, которая во всём виновата, и уничтожить её, пока она не натворила новых бед. Осталось только найти разлом… Как-то. Получается, выход у него оставался только один. Делать то же, что и в первый раз. И отправился Азраэль в путь, в неизвестность.

Так где же разлом?

Хотя этот путь и был по-своему томным, было бы лукавством сказать, что ангелу он был исключительно неприятен. Безусловно, пейзажи Эдема до сих пор не могли оставить его сердце равнодушным, но от созерцания космоса он попросту терял дар речи. «И ведь каждая точка где-то там – это какой-то отдельный, новый мир… Есть ли там кто-то? Какие там пейзажи, растения, животные? Есть ли они там вообще?..» Гора вопросов лавиной сошла на голову ангела, вернув его в то, состояние, которое, как ему казалось, было давно им утрачено: детское любопытство. Как и тогда, во времена Симфонии, когда он предавался грёзам о новом мире.

Но время шло, а страх так и не появлялся. Пускай путешествие и было приятным, ангел понимал, что у него была другая задача: найти разлом. И до сих пор попытки её выполнить были безуспешны, а время шло.

Остановившись, Азраэль задумался. Не упустил ли он что-то из виду?

«А ведь никакого разлома не было, пока я не разрезал Пустоту своим мечом…» – подумал Азраэль и вытащил клинок из-за пояса, глядя на своё отражение в нём. Точнее – прямо в глаза. Как вдруг он что-то почувствовал внутри. Слабое, неяркое и очень мимолётное. Словно маленькая волна в океане, которая исчезла так же быстро, как и появилась, разбившись о скалы мнимым теплом. И тут Азраэль снова почувствовал страх. Вот он, момент истины, когда страх уже не имеет никакого значения. Недолго думая, своим клинком Азраэль разорвал материю пространства и времени и вошёл во внутрь.