Читать книгу Воспоминания - - Страница 5

– Нет, нет, нет, доктор, – метался по кабинету мужчина с безумным взглядом, – о чём вы говорите? Я даже представить себе такого не могу! Я не сделаю этого! Слышите? Никогда не сделаю! Запомните!

Ужас от услышанного сковал его на несколько секунд. Затем пришла растерянность, ведь доктор всё очень хорошо объяснил, всё стало казаться таким правильным и логичным. Нужно лишь принять решение… Он сильно разозлился. Это было выше его сил, это убивало психику, рушило его спокойный, такой понятный мир.

– Да как вы смеете вообще мне это предлагать?! – расходился мужчина.

– Послушайте, я понимаю ваше горе…, – устало начал врач.

– Нет, вы не можете понять! Вы не на моём месте! – кричал мужчина.

– Да, не на вашем, но сотни раз видел людей, которые были на вашем месте! Знаете, какой самый короткий срок построения новой семьи я видел? В больнице, ещё до принятия такого же решения!

– Вы несёте чушь! Я – не они! Мне всё это не нужно! Мне нужна она, именно она! Никакая другая её не заменит!

– Да-да, такое я тоже слышал, – спокойнее, с иронией произнёс доктор.

– Вы ненормальный! И те, кого вы видели раньше – тоже!

– Снова не могу не согласиться с вами, – засмеялся доктор. – Я уже давно перестал быть нормальным. Очень давно. Но и вы нормальным назваться можете с большой натяжкой. Продлевать страдания любимого человека, чтобы потешить собственное эго… Очень «благородно».

Доктор перестал подбирать выражения. Больше не мог и не хотел. Такой же вот орущий, любящий и скорбящий попался ему на глаза буквально сегодня утром. С новой женой. Знаете, что он сказал доктору?

– Я решил довериться вашим словам, просто жить дальше. Спасибо, док!

Доктору стало мерзко. Это чувство причастности к произошедшему очень надоело. Оно облепляло, делало грязным. Возможно, он и был причастен, но лишь к прекращению бессмысленных страданий. Своими словами этот человек делал доктора уже не просто причастным к новой жизни, а виноватым в ней. Это было более мерзким, чем просто лицезреть факт случившегося.

«Да-да, все проживают утрату по-своему, каждый справляется с горем, как может, все люди разные – чему там ещё учили на психологии? Сколько там прошло с момента биологической смерти его жены? Месяц? А он уже ведёт эту даму к гинекологу… Не могу даже предположить зачем», – думал он с сарказмом.

Когда жену моего будущего гостя отключили от аппарата жизнеобеспечения, его мир обрушился с громким грохотом. Земля не раз уходила из-под ног. Он кричал, плакал, терял сознание. Похороны помнились очень смутно.

С того чёрного дня, с момента её смерти, в его голове поселилась мысль, от которой не хотелось избавляться – она должна вернуться. Это всё о чём он думал.

Кто-то скажет, что для скорбящего это нормально, но не совсем так. Когда мы скорбим, то ощущаем горечь утраты. Некоторые ощущают её даже физически – горечью на языке. Тянущая тоска сменяет отрицание и боль. Тоскливое, щемящее чувство потери прошлых хороших воспоминаний, ощущений. Чего-то понятного, знакомого, тёплого и нежного.

Но у этого мужчины всё было иначе. Он не собирался мириться. Не то чтобы он отрицал смерть жены, нет. Он был уверен, что она должна вернуться.

«Такой ужас в реальной жизни невозможен. Это никак не могло произойти! Это просто… что-то временное, что-то из чего я должен вынести урок. Я всё понял! Значит она уже может вернуться. Но сама она не сможет, я должен помочь. Я должен что-то сделать, дать подсказку, что уже можно! Да, именно так! Только надо понять как это сделать, и она снова будет здесь! Жизнь никогда не будет прежней – она станет новой! Непременно! Только новая жизнь, только вперёд, вместе с ней! Мне нужна именно она, любимая, единственная, МОЯ!».

Он завис в настоящем, гонимый образом будущего, которого просто не могло больше быть.

– Да, дорогая, сегодня нас посетит необычный гость! Ты не бойся его, ладно? Он лишь с виду безумен, но в душе у него абсолютный покой и уверенность в своём настрое «продать кому-нибудь душу». Мне кажется, нас ждёт занимательная беседа, – произнесла я, поглаживая кошку по голове.

Мужчина долго бродил по парку. То заходил в самую глубь, то выходил из парка – он что-то искал или кого-то. Быть может, он искал меня? Признаться, у всех моих гостей появляется эта странная особенность – они чувствуют меня на расстоянии. Чувствуют, что есть кто-то, кто даст ответ, укажет направление. Мой шатёр он заметил не сразу, несколько раз прошёл мимо, а когда, наконец, увидел – растерялся.

– Что же вы застыли на пороге? – вышла я поприветствовать гостя. – Добро пожаловать, не бойтесь, проходите!

– Вы… вы знаете зачем я здесь? – облизнув сухие губы, спросил он.

– Возможно, – ответила я, опустив глаза. – Пройдёмте внутрь, – пригласила я гостя и первой вошла в шатёр. – Прошу, присаживайтесь. Как вас зовут?

– Борис. Я здесь, чтобы вы рассказали, как дать знак моей жене, что я усвоил урок, готов меняться и менять нашу жизнь. – Сразу перешёл он к сути.

– Как интересно вы говорите об умершей, – произнесла я, глядя в окно.

– Моя жена не умерла, она просто ждёт, когда я исправлюсь. Она решила так наказать меня. – Быстро произнёс он.

– Но как же… Помните, врач отключил аппарат… Помните этот протяжный писк, от которого вы потеряли сознание?

– Нет, я ничего такого не помню, – слегка дрожа ответил он.

– А похороны? Она лежала в своём самом лучшем платье, голубом. Том самом, которое купила на ваш день рождения и не успела надеть. Помните, какой красивой она была? Вы стояли на одном месте, смотрели на неё и не понимали – как можно быть такой красивой? Вы ревновали, когда мужчины подходили прощаться. Вам не нравилось, что на неё смотрят. Вам казалось, что мужчины восхищены, а женщины завидуют.

– Она всегда красива! Ей очень идут платья. И я куплю ей ещё, и она будет ещё лучше! Только сначала объясните ей как вернуться. Или скажите мне – где её забрать?

– Но я не могу её вернуть, – искренне ответила я.

– Я прошу лишь объяснить ей, как вернуться. Она сделает это сама, она сможет, я помогу. Ей больше не нужно прятаться! Я всё понял, осознал, я хочу, чтобы она вернулась! Я жду её! Но нам нужен… проводник. Вы просто должны указать путь!

– Ах вот как, – улыбнулась я.

– Я был идиотом, полным кретином, ублюдком! Я осознал! Я всё понимаю, но всё, что было – это в прошлом. Теперь мы заживём по-новому. Я, правда, всё осознал.

– Но ведь она написала письмо, – била я словами дальше. Нужно было понять действительно ли он в себе и поймёт цену, которую придётся заплатить. – Она любила вас, но её не хватило больше на ссоры, скандалы, обиды и она выбрала новую жизнь, без вас. Она оставила то голубое платье висеть в шкафу, а остальные свои вещи забрала. И вы считаете, что всё ещё можно вернуть?

– Да, – вновь ответил он.

– Хорошо, – пожала плечами я. – Как я уже сказала, я не могу вернуть мёртвого, но могу сделать нечто другое.

– Всё что угодно, лишь бы она вернулась. Я готов идти до конца!

– Простите мне мою настойчивость, но знаете ли вы цену, которую придётся заплатить?

– Мне всё равно сколько это будет стоить. Я понимаю, что расплачиваться буду не деньгами. О чём бы вы не попросили – мне всё равно.

– Тогда позвольте предложить вам чай, – встала я из-за стола и направилась в сторону кухни. Чайник уже закипел и ждал меня, выпуская пар.

– Я не голоден, – нахмурился мой гость.

– Не собиралась вас кормить, – засмеялась я. – Все так привыкли к кровавым ритуалам, жертвоприношениям, что простой чай, в качестве заключения соглашения, может даже разочаровать. Если вы действительно решились, просто выпейте, – попросила я, ставя на стол кружки. – Но прежде чем вы это сделаете, позвольте сказать о цене – за мою помощь вы отдаёте своё право выбора души.

Борис нахмурился, будто бы пытаясь понять услышанное, а затем сделал глоток.

– Гибискус? – удивлённо посмотрел он на чашку.

– Символ мужества и решимости, – ответила я. Он улыбнулся в ответ… Облегчённо и блаженно.

– Что будет теперь?

– Я уже говорила, что не могу просто вернуть вам жену, но могу обменять на другую. Вы сами должны выбрать человека, которому подарите любую вещь вашей жены.

– А что потом? – ёрзая от нетерпения на стуле спросил Борис.

– Сами всё увидите, – со вздохом ответила я. – Больше мне нечего добавить, простите. – Борис кивнул, встал и вышел из шатра.

– Мрр, – тут же у моих ног возникла Мари.

– Да, дорогая, у меня этот гость тоже вызвал неприятное ощущение. Он так горюет о жене, так хочет её вернуть, но это такое слепое желание. Не говоря уже о той, кому придётся стать его жертвой. Он даже не спросил какой вернётся его жена, – хмурилась всё больше я. Мари тёрлась о мою руку, запрыгнув на подоконник. – Странно, значит о сделках, все читали, смотрели и ждут, когда я начну брать их кровь, а про зомби как будто и не слышали, – сделала обиженный тон я и почесала подставленную Мари шейку.

Очутившись дома, Борис вихрем ворвался в спальню, нашёл чемоданы жены, которые ему передала полиция. Дрожа от предвкушения и отгоняя накатывающее чувство вины (он хотел, чтобы она сама разобрала эти чемоданы, когда вернётся), открыл один из них и взял первое попавшееся – шарф. Красный шифоновый шарф, который жена купила, готовясь к осени.

Погода на улице так и шептала «останься дома». Ветер гнул деревья в разные стороны, дождь то был сильным, то отвратительно моросил, но глядя в окно, Борис лишь задавался вопросом – как мало людей может быть сейчас на улице.

«Хотя бы один!», – билась мысль в его голове.

Одной оказалась молоденькая девушка, после скандала с родными, сбежавшая в парк. Борис отдал шарф ей, поддержал, успокоил, привёл в свой дом. Всё в этом доме с первого взгляда не нравилось девушке. Борис отмечал, насколько отличается она от его любимой. Ему не нравилась эта девушка, и он даже радовался – её не будет жалко. С каждым днём он отмечал всё новые и новые изменения в ней, всё больше узнавал свою любимую.

Глаза из нежно-голубых, стали такими знакомыми карими, волосы начали темнеть, голос слегка опустился, рост прибавился. С каждым днём эта милая девушка исчезала, а его жена появлялась. Рассуждения, жесты, взгляд, любимые фильмы, книги, музыка, привычки в еде, постели – во всём теперь была его любимая. Борису это нравилось. Он не мог надышаться на неё, постоянно осыпал комплиментами, заглядывал в глаза, с восхищением ловил каждое слово.

Однажды утром, открыв глаза он снова увидел свою любимую. Это было самое счастливое утро в его жизни! Он обнимал её, целовал, снова плакал, теперь уже от счастья. Его жене, Марине, было тяжело. Она то пугалась каждого шороха, то не понимала, где находится и кто она такая. В её голове творилось невообразимое! Воспоминания той девушки смешивались с её собственными, голова болела, горела изнутри. В своей голове она слышала чужой голос, в отражении видела не привычную себя, а кого-то другого, лишь отдалённо похожего на фотографии на стенах. Борис был очень мил и любезен, но это только злило Марину. Побывав на той, другой стороне и вернувшись, что-то в ней сильно изменилось… Вот только он не замечал.

Последнее, что она вспомнила, была авария. Страшная, жуткая авария и боль. Она вспомнила и кому, и как Борис сокрушался у её постели, рыдал, звал её, говорил, что любит, просил проснуться и она вспомнила почему не проснулась тогда. Её план не притворился в жизнь, она посчитала, что этот финал ей нравится даже больше, расслабилась и провалилась в темноту.

– Ты знаешь, Боренька, – тихо говорила Марина над спящим мужем, – а ведь я тогда не просто ушла. Спишь? – потрепала она его за плечо. – Конечно, спишь. Такая доза снотворного кого хочешь свалит с ног, – усмехнулась она. – Я тогда решила, что ты сделал мне слишком больно и простить это я не смогу. Замену тебе я быстро нашла, раскручивать на что-то серьёзное, правда, пришлось долго. Жаль, авария порушила мои планы. Хотя… Быть может и нет. Быть может, всё вышло как раз наоборот, гораздо лучше, чем я могла себе представить. Ведь это же уникально. Никто не знает обо мне, о том, что я жива.

Ты раньше так любил меня, вот только потом привык, расслабился и мы стали чужими. Ты думаешь я не чувствовала, что ты не воспринимаешь меня всерьёз? Я чувствовала эту неприязнь. Ты сам посадил меня дома, а затем возненавидел за это. Я стала во всём «не такой»: не так умна, как кто-то, не так красива, не так помогаю тебе, не так думаю – всё не так! Жаль, сказать тебе этого в лицо я не смогла бы. Очень не люблю скандалы, которые устраиваю не сама. А ты бы скандалил. Я помню. Ведь я пыталась с тобой поговорить, но ты орал, что делаешь всё ради меня, что я неблагодарная и бла-бла-бла. А я была очень благодарной – только твоя любимая еда, приготовленная моими руками, чистый дом, чистые вещи, всегда красива и ухожена, секс такой как нравится тебе. Я была благодарна, – слёзы подступили к умело накрашенным глазам. – Но в паре не может быть благодарным кто-то один. Так мы убили любовь, близость и страсть. Ты всё сводил к деньгам. Ну да ладно, не люблю долгих прощаний. Спасибо за всё, любимый!

Тихий звук и между когда-то таких любимых глаз заструилась тонкая тёмно-красная струйка. Она поцеловала его в последний раз, вложила в руку пистолет, взяла чемодан и вышла из дома. На пороге она обернулась, посмотрела на свет в окне, усмехнулась собственным мыслям о том, что вот сейчас он подбежит к окну, увидит её, закричит, чтобы вернулась, чтобы не бросала его. Смех, да и только.

– Ну, что там у тебя, Володя? – спросил полицейский.

– Соседи ничего не слышали, пистолет с глушителем. Говорят, он горевал сильно, жена у него умерла. Вот и…, – развёл мужчина руками.

– Насколько ж это надо было заморачиваться или сойти с ума, – недоумевал эксперт-криминалист, – по всему дому её отпечатки, но не могу сказать, что в доме не убирались.

– Хорошо, – тяжело вздыхает капитан. – Ну что, закрываем дело?

– Да, несомненно, можно закрывать.