Читать книгу Синий тукан, который научился летать - - Страница 6

Укрывшись в относительно сухом убежище, Тим свернулся в комок, дрожа от холода и страха. Сквозь шум грозы до него доносились треск ломающихся ветвей, крики животных и зловещий рокот воды внизу. Никогда в жизни он не чувствовал себя таким маленьким и беззащитным.

«Терра, – с тревогой думал он. – Где она сейчас? Удалось ли ей добраться до безопасного места?»

Время тянулось мучительно медленно. Дождь то усиливался, превращаясь в сплошную водяную стену, то немного ослабевал, давая краткую передышку. Тим, измученный страхом и усталостью, сам не заметил, как задремал, прижавшись к стволу. В полусне перед ним снова возникла картина того дня, когда исчезли родители. Но теперь он видел всё иначе. Не они улетали, оставляя его. Это он сам не смог разжать когти, не смог преодолеть свой страх, не смог довериться им.

«Это был мой выбор», – внезапно понял Тим, и это осознание обожгло его как молния. «Не они бросили меня. Я отпустил их».

Он проснулся резко, с колотящимся сердцем. Что-то изменилось. Дождь всё ещё шёл, но ветер стих, и раскачивание ветвей почти прекратилось.

Осторожно выглянув из своего убежища, Тим увидел, что тёмные тучи начали расходиться, открывая клочки предрассветного неба.

И вдруг он понял, что впервые в жизни видит верхушки деревьев не снизу, а почти вровень с ними.

Ошеломлённый, он огляделся вокруг.

Мир среднего яруса джунглей отличался от всего, что он знал раньше. Здесь росли другие растения – более яркие орхидеи, причудливые папоротники, воздушные корни, свисающие словно занавеси. Свет проникал сюда иначе – не отдельными лучами, а мягким рассеянным сиянием. И запахи… запахи здесь были богаче, глубже, словно сама жизнь пульсировала с большей силой.

«Я никогда не знал, что мир может быть таким», – подумал Тим, забыв на мгновение о своём страхе.

Здесь, в полусумраке среднего яруса, он заметил странные цветы, распускающиеся только после дождя, – бледно-голубые, почти прозрачные, с мерцающими капельками нектара. Увидел крошечных древесных лягушек, выползающих из своих убежищ в бромелиях – их кожа переливалась всеми оттенками изумруда.

Услышал незнакомые птичьи трели – мелодичные и сложные, непохожие на грубые крики нижних ветвей.

«Сколько всего я пропустил из-за своего страха», – осознал он с внезапной грустью.

Что-то горячее и влажное потекло по его щекам. Тим поднял крыло и коснулся своих глаз – слёзы. Он плакал, но не от страха, как раньше, а от гнева на себя. За все те дни и ночи, проведённые в надежде, что родители вернутся. За ненависть к небу, которое забрало их. За жизнь, прожитую в тени дерева. А ведь дело было не в небе. И не в родителях. Весь страх, вся боль, вся беспомощность – всё это было внутри него самого. Он сам приковал себя к земле, сам отказался от неба. Он не мог простить себе собственный страх.

– Я был таким глупым, – прошептал Тим, и эти слова, сказанные вслух, странным образом принесли облегчение.