Читать книгу Рафаэль - - Страница 3

– Любимый композитор? – спросила у всех присутствующих Анжелика.

– Ханс Циммер, – ответил Стёпа.

– Баста, – сказал парень, который уже успел набраться и радостно заржал над своим остроумным ответом.

– Вивальди.

– Чайковский.

– Сметана, – сказал Рафаэль, и Ника медленно перевела на него удивлённый взгляд. Кто-то хихикнул.

– Ника? – Анжелика кивнула ей, приглашая продолжить.

– Бедржих Сметана, – ответила Вероника, не отводя взгляда от Рафаэля.

– Скучно! – объявил пьяный парень и хлопнул себя по коленке. – Вот уже люди кисломолочку слушают. Лучше спроси, кто в чём спит.

– И в чём же ты спишь? – спросила Анжелика. Она сложила руки на груди и очень выразительно подняла бровь. Нику на секунду кольнула зависть. Она не умела так потрясающе поднимать ни одну из своих бровей.

– Ни в чём! – ответил он самодовольно и посмотрел на Веронику. – А ты, красотка?

– Теперь буду просыпаться в холодном поту от ужаса, вспоминая твоё лицо и эти вопросы, – Ника самодовольно улыбнулась, услышав тихий шуршащий смех Рафаэля.

Парень никак не обиделся и принялся рассказывать о пользе сна нагишом. В то же время Анжелика поманила Нику на кухню за помощью. Кончились тарталетки с красной рыбой, и девушки ловко возобновляли запасы, при этом попивая шампанское и подшучивая.

– Ну что, нашла себе мальчика для утешения? – подруга слегка толкнула Веронику бедром, – Интеллектуал, не женат, вполне себе красив.

Анжелика загибала пальцы, а Ника пахнула на неё полотенцем.

– Ох, отстань, ты мне ещё его семейное древо предоставь и выписку из банка.

– Кстати, он, вроде бы, сейчас работает в банке, – Анжелика улыбнулась во все тридцать два, – Он веб-дизайнер, поэтому поработал у нас, вот сейчас в банке и ещё Бог знает где.

– Я отказываюсь тебя слушать, доморощенная сводница, – с этими словами Ника запихнула себе в рот остатки начинки и продолжила с набитым ртом, – Всё, пойдем, у нас всё кончилось.

Они налили ещё по бокалу, быстро чокнулись и пошли обратно в гостиную. Ника увидела, что её место было занято. Там сидела девушка, и она с Рафаэлем что-то увлеченно обсуждали. Нетрезвый разум Ники ревниво отметил, что девушка была очень красива. Она обладала цельной, выразительной внешностью, где всё дополняло друг друга. Но больше всего взгляд притягивали рыжие кудрявые волосы, которые контрастировали с зеленым платьем и персиковой кожей.

Из мыслей Нику вывел голос любителя спать голым. Кажется, его звали Игорь.

– Современное искусство – это дерьмо в чистом виде. Буквально. Они выставляют своё говно, а потом говорят, что это концепция.

Спорить с такими, как Игорь, было делом безнадёжным – Ника знала это по опыту. Чтобы скрыть улыбку, она сделала глоток шампанского, а потом увлеклась разглядыванием розовых пушистых тапочек на своих ногах. Выдержав минутную паузу, она наконец позволила себе поднять взгляд. На неё уже смотрел Рафаэль.

Нике показалось, что в шумной гостиной остались только они с Рафаэлем. Не было рыжей красавицы, шумного Игоря, Анжелики, Стёпы, всей чёртовой Москвы.

Рафаэль, как недавно на балконе, медленно оглядел Веронику с ног до головы. Но на сей раз он смотрел будто глубже, видя больше, чем ткани платья и белья. Девушка ответила тем же открытым, даже наглым осмотром. Отметила родинку на шее и спортивную фигуру под тканью рубашки. Медленно убрала волосы на одну сторону, обнажив шею. Заметив, как парень резко вздохнул, закусила губу, чтобы не выдать улыбку. Ей было жарко от этой игры. От того, что она ему точно нравилась.

– …вот именно! Поэтому я считаю, что вся эта ваша современщина – полный бред! – Игорь хлопнул себя по коленке, закончив тираду и выжидающе посмотрел на собравшихся.

Резкий звук вернул Нику в реальность. Она моргнула, словно выходя из транса, и машинально улыбнулась Игорю, делая вид, что слушала.

Когда она снова рискнула посмотреть на Рафа, он уже обратил внимание на свою собеседницу с вежливым, ничего не выражающим лицом. Но уголок его рта всё так же был подёрнут лёгкой, знающей улыбкой. Лишь на миг он всё же взглянул на Нику, и девушка заметила всё, что хотела. Озорство, заинтересованность и, как ей хотелось верить, желание.