Читать книгу Хочу стать человеком - - Страница 6

Врачи были категоричны:

– Вам такой ребёнок не нужен! Он вырастет, изнасилует вас, вашу старшую дочь! Он будет растением. Он не сможет говорить, ходить, ничего не будет понимать. Для него что вы, что стена – это одно и то же.

Врачи убеждали, что его надо оставить в доме ребёнка, не мучить себя и близких.

– Такие долго не живут! А вы молодые, здоровые, родите себе другого, здорового ребёнка, и будете дальше жить и радоваться жизни.

Это были страшные слова. Я не представляю, как мы преодолели тот период.

Мы долго ждали результатов анализа. Пока тянулось мучительное ожидание, дни сменялись то надеждой, то отчаянием. То я убеждала себя, что это ошибка, заблуждение и с нами такого не может случиться. Мы же хотели, ждали, любили малыша, и тут злая шутка… То я была уверена, что у ребёнка синдром и ошибки быть не может.

Как‑то утром врач подошла ко мне и сказала:

– Хотите, покажу вам взрослого Дауна?!

– Конечно! – ответила я.

И она повела меня по бесконечным коридорам. То мы поднимались по лестнице и проходили вдоль детских блоков, то петляли по родильным коридорам, сворачивая то направо, то налево и снова шли по коридору. Мне казалось, не будет конца пути. Я боялась и ждала этой встречи одновременно.

Но наконец, мы достигли конечной цели. В обычной палате лежали маленькие новорождённые, от десяти дней до месяца от рождения. Они ожидали, когда их заберут домой или же в дом малютки. Каждого ждала своя судьба.

Малышку, в гости к которой меня привели, должна была забрать мама. Ей было 18 дней. Папа оказался не готов к воспитанию ребёнка с особенностями. Мама решала квартирный вопрос, чтобы затем жить вместе с дочкой.

Войдя в палату, медсестра взяла девочку на руки и развернула ко мне лицом.

Я ожидала увидеть какое‑то чудовище, что‑то страшное и опасное. Но на меня смотрели серые глазки сквозь узкие прорези век. Она то и дело открывала и закрывала рот, пытаясь найти грудь. Малышка была миленькая и беззащитная. Судьба сыграла злую шутку с ней и такими же, как она, младенцами и только Богу было известно, как сложится их дальнейшая жизнь.

Я прижала кроху к груди, не испытывая страха.

– Где же её мама?

– От неё ушёл муж, когда узнал, какой ребёнок у них родился. От работы она получила комнату в общежитии и спешно её благоустраивает, чтобы с дочкой было комфортно в ней проживать. Бедная женщина перенесла два удара: предательство родного человека и ребёнок, не такой, как все – с синдромом Дауна.

Уже позже жизнь познакомила меня с этой семьёй. После шока и осмысления, папа принял активное участие в воспитании дочки и разделил счастье в воспитании ещё одного дитя. В семье родился сынок. Но всё это произошло много позже.

После этой встречи я стала намного спокойнее. Регулярно навещала сына. Но мне не приносили его кормить: врачи считали, что кормление крепко связывает мать и ребёнка – ни к чему привязываться друг к другу. Да и ребёнок был в кувезе под капельницей.

Лечащий врач выписал лекарство, подавляющее выработку грудного молока. К большому сожалению, я согласилась принимать эти лекарства. Я потеряла возможность кормить сына грудью. Потом я оценила масштаб бедствия, но исправить уже ничего не могла.

Подходило время получения анализа. Мы договорились с мужем о том, что, в случае, если анализ хороший, он подойдёт к окну, когда подъедет к роддому, если же анализ плохой, он пройдёт в здание роддома и сразу отправится к доктору.

Вечер и ночь прошли в слезах и бессоннице. Ночью ко мне в палату привезли роженицу, у которой в родах умер ребёнок. Она не плакала, она выла всю ночь. Я не могла ей ничем помочь, и мне оставалось только одно: тихо лежать. Я боялась пошевелиться, боялась помешать ей пережить собственное горе. На душе были страх и пустота.

С самого утра я не отходила от окна. Я боялась пропустить знакомую машину. Я понимала, что ещё рано встречать мужа: он проснулся, он сел завтракать, он выходит из дома, он сел в машину… Я проговаривала каждый шаг, но всё равно стояла у окна и ждала, ждала…

Ближе к обеду на территорию роддома медленно въехал автомобиль супруга. Не спеша, проехав по дороге и сделав последний поворот, автомобиль въехал на парковку и остановился напротив моего окна. Сердце стучало, как молоточки, я прижалась к окну.

Минута, две, три, пять, десять… Сквозь слёзы я пыталась увидеть мужа, но он не выходил из машины. Я поняла, что мой мужественный муж сидит в машине и плачет.

Спустя какое‑то время подошёл врач и спросил, какое имя мы дали сыну.

Когда мы ждали и планировали второго ребёнка, то решили: если родится сын, то мы его назовём, как папу – Антон. Я очень люблю своего мужа. Он очень чуткий, преданный и счастливый человек, и поэтому всеми этими качествами мы хотели наделить сына. Нам казалось, что имя, как проводник, не передаёт, а делится качествами хозяина имени с ребёнком.

В вечерних обсуждениях я задала мужу вопрос:

– Если диагноз подтвердится, ты готов разделить своё имя с сыном? Его все будут звать «неполноценный»!

– Ничего менять не будем. Решили – Антон, значит, Антон и будет!