Читать книгу Баюн В Законе? - - Страница 2

Звонок застал её в самый неподходящий момент – в прямом и переносном смысле. Левой рукой она едва удерживала на весу пушистый, дрожащий комочек страха по имени Хома, пытаясь не задеть сломанную заднюю лапку. Правой – вжимала к уху телефон, из которого лился металлический, бездушный голос.

«…ипотечная программа реструктуризации, Анжела Сергеевна, предусматривает продление срока кредита на пять лет с соответствующим увеличением общего процента, а также ежемесячную комиссию за обслуживание долга в размере трёхсот рублей, даже если платёж не вносится, согласно пункту 4.7 договора, который вы подписали…»

Хома жалобно запищал. Анжела прижала его к груди, понизив голос до утробного ворчания, адресованного исключительно банковскому сотруднику.

– Даниил Петрович, я вам уже объясняла. «ВетЛюкс» не приносит доход, потому что я полгода лечила бездомных собак из приюта за себестоимость. Это не банкротство – это санация. Мне нужно три месяца без платежей, чтобы…

«К сожалению, внутренние правила не позволяют…»

– А позволят они вам спать ночью, зная, что из-за ваших внутренних правил пятнадцать животных останутся без медицинской помощи? – прошипела она.

В трубке повисло короткое, растерянное молчание. Даниил Петрович явно не ожидал перехода на личности.

– Мне… Мне нужно согласовать с руководством, – пробормотал он.

– Согласовывайте. Я перезвоню через час, – Анжела положила трубку, не прощаясь, и тут же переключилась на тонкий, визгливый писк в своих руках. – Тихо, солнышко, тихо. Всё уже почти прошло.

Она уложила хомяка на хирургический стол с тёплой пелёнкой. Перелом был несложный, но болезненный. Маленькие чёрные глазки-бусинки смотрели на неё с безграничным доверием и ужасом.

– Вот видишь, Хома, – бормотала Анжела, готовя шприц с лёгким седативным, – мир делится на два типа людей. На тех, кто помогает, и на тех, кто составляет пункт 4.7. Мы с тобой – из первых. А Даниил Петрович… Ну, он, наверное, просто любит котиков. На расстоянии. И с оформленной страховкой.

Укол был сделан ювелирно и почти безболезненно. Пока седативное начинало действовать, Анжела натянула стерильные перчатки, проверила рентгеновский снимок на экране ноутбука. «Да, лапка, третий вариант, всё чисто, можно ставить мини-шину».

Клиника «ВетЛюкс» была её детищем, гордостью и вечным источником головной боли. Две небольшие комнаты на первом этаже жилого дома: приёмная с потертым, но милым диванчиком и кабинет, забитый аппаратурой, часть из которой была куплена б/у, а часть – в кредит. Здесь пахло антисептиком, кофе и тёплой шерстью. Здесь всё было её: от плаката с анатомией собаки до крошечной микроволновки, в которой она разогревала бесконечные обеды «дошираки».

Работа шла на автомате – точные движения, фиксация, бинтование. Руки знали сами. А голова крутила цифры: аренда, коммуналка, кредит, зарплата санитарке Марии Игнатьевне (пенсионерке, которая работала за «спасибо» и горячие обеды), корм для тех самых бездомных, что временно жили в карантинной зоне…

Она закончила, аккуратно уложила Хому в переноску с мягкой подстилкой. Теперь он спал, его бока ровно вздымались. Анжела сняла перчатки, вздохнула и потянулась к кружке с остывшим кофе.

И тут зазвонил телефон. Не её личный, а стационарный, клинический. На дисплее – незнакомый номер.

«Ну конечно, – мысленно вздохнула она. – Сразу после банка. Наверняка, опять кто-то нашёл «бедного голубка» с переломом крыла. Или Мария Игнатьевна сообщит, что у того самого двортерьера опять начался рецидив».

Она взяла трубку, натянув на лицо профессионально-приветливую маску.

– Ветеринарная клиника «ВетЛюкс», Анжела. Чем могу помочь?

Голос в трубке был неожиданным. Низкий, бархатистый, с едва уловимым старомодным произношением, как у дикторов советского радио.

– Анжела Сергеевна? Вас беспокоит Пётр Анатольевич, директор природного заповедника «Берёзка». Мне дал ваш контакт коллега из института ветеринарной медицины. Очень рекомендовал.

Анжела нахмурилась. Заповедник «Берёзка»? Она слышала о нём – что-то далёкое, под самым обласом, почти мифическое место, куда даже экскурсии не водят. Что им от неё нужно?

– Здравствуйте, Пётр Анатольевич. Что случилось?

– Ситуация… нестандартная, – мужчина сделал паузу, будто подбирая слова. – У нас здесь появился… новый обитатель. Сложный. Уникальный. Потенциально опасный. Требуется специалист с… особым подходом. Не только к физиологии, но и к психологии животного.

– Что за вид? – сразу спросила Анжела, её профессиональный интерес зашевелился, оттесняя усталость.

– Вид… – Пётр Анатольевич слегка закашлялся. – Скажем так, вид, не внесённый в официальные реестры. Очень редкий. Возможно, даже уникальная особь.

Анжела медленно опустилась на стул. «Уникальная особь». В её практике это обычно означало либо очень дорогого экзота с психической травмой, которого избаловали хозяева, либо обычную дворнягу, которой приписали несуществующие породные качества, чтобы выпросить скидку.

– Чем проявляется опасность? Агрессия? Непредсказуемость?

– Скорее… деструктивное влияние на окружающую среду, – голос в трубке стал ещё таинственнее. – И на психику персонала. Предыдущий специалист… не справился. Уехал. В состоянии глубокого стресса.

«Ох уж эти провинциальные драмы, – подумала Анжела. – Наверное, медведь-рецидивист или кабан-беспредельщик».

– Я специализируюсь на мелких и средних животных, Пётр Анатольевич. С медведями не работала.

– О, нет-нет! – в голосе директора прозвучала почти паника. – Это не медведь! Это… существо гораздо более… утончённой конституции. Но с характером. О, с каким характером! Нам нужен человек, который не боится, мыслит нешаблонно и… обладает определённой стойкостью к… необычным проявлениям.

Анжела устало провела рукой по лицу. Её мозг, заточенный под логику и смету, уже рисовал картину: какой-нибудь сбежавший из частного зверинца сервал или каракал, напугавший до седины всех егерей. Дикий кот. Большая кошка. Это уже было ближе к её компетенции.

– Пётр Анатольевич, давайте начистоту. Что именно нужно сделать? Осмотреть? Пролечить? И главное – какой бюджет у заповедника на эту операцию?

Пауза в трубке затянулась. Потом Пётр Анатольевич произнёс очень чётко и медленно:

– Нам нужно, чтобы вы его… приручили. Вернее, адаптировали. Сделали управляемым. Гонорар… – он назвал сумму.

Анжела чуть не выронила трубку.

– Вы сказали… сколько?

– Гонорар, – повторил директор, и в его голосе впервые прозвучала твёрдая, деловая нота. – Плюс все расходы на дорогу, проживание, оборудование. И бонус по завершении работы. Контракт на три месяца с возможностью продления.

Сумма была такой, что хватило бы закрыть кредит, оплатить аренду на год вперёд и купить новый цифровой рентген. Мечта. Слишком сладкая, чтобы быть правдой.

– А что с предыдущим специалистом? Почему он не справился?

– Его методы… оказались недостаточно гибкими. Он пытался применить силу. Наш пациент… этого не оценил.

– А если и я не справлюсь?

– Тогда вы получите компенсацию за потраченное время. Но мы очень надеемся, что вы – именно тот человек, который нужен. Ваш коллега говорил о вашем методе… терпения и положительного подкрепления.

Кликер-дрессировка. Да, она использовала её для пугливых животных. Как этот директор вообще о ней узнал?

В голове началась борьба. Рациональная часть кричала, что это ловушка, развод, странная афера. Что ехать в глушь к неизвестному зверю с «деструктивным влиянием» – безумие. Но другая часть, та, что годами боролась с долгами, уставала до слёз и мечтала наконец вздохнуть свободно, шептала: «А что если? Всего три месяца. Риск. Но шанс».

– Пётр Анатольевич, мне нужны гарантии. Официальный вызов, контракт, внесённый предоплатой на счёт клиники. И полная информация о том, с кем именно мне предстоит работать. Хотя бы фото.

– Фото… не передаёт сути, – загадочно ответил директор. – Но гарантии будут. Курьер с документами будет у вас через два часа. Вызов срочный. Мы готовы предоставить транспорт уже завтра утром.

«Два часа? Они что, в городе?»

– Хорошо, – сказала Анжела, ощущая, как под ложечкой завязывается тугой, тревожный узел. – Я жду документы. Без подписанного контракта и предоплаты я никуда не поеду.

– Разумно. До связи, Анжела Сергеевна.

Она повесила трубку и несколько секунд просто сидела, глядя на спящего хомяка. Потом её взгляд упал на счёт за коммуналку, лежащий на краю стола. И на красную строку «задолженность» в мобильном банке.

– Чёрт с ним, – тихо сказала она пустой клинике. – Либо грудь в крестах, либо голова в кустах.

Дальше начались сборы. Она вскрыла большой ветеринарный чемодан с потрёпанными уголками – её верный спутник в выездах. Стандартный набор: стетоскоп, термометры, шприцы, ампулы с седативными, антибиотиками, противовоспалительными, набор хирургических инструментов, перевязочные материалы, перчатки. Всё проверено, разложено по порядку.

Потом – «спецназ». Для «психологически сложного» пациента. Она взяла карманный кликер – маленькую коробочку с кнопкой, издающей чёткий щелчок. Метод Карен Прайор. Работает на собаках, попугаях, даже на рыбах. Сработает ли на «уникальной особи»? Посмотрим.

Её рука потянулась к полке с кошачьими лакомствами и остановилась. «Существо утончённой конституции… Дикий кот?». Она взяла несколько пакетиков с кошачьей мятой. «На всякий случай. Если это кошачье, должно сработать».

Далее – защита. Хотя бы минимальная. Она сунула в боковой карман чемодана пару плотных кожаных перчаток с удлинённым крагами (для хищных птиц, но сойдёт) и баллончик с перцовым аэрозолем (законным, для защиты от бродячих собак). Не оружие, но дающий шанс на секунду-другую.

Она уже закрывала чемодан, когда взгляд упал на маленькую, потрёпанную книжку на полке: «Поведение и психология кошачьих». Улыбнулась. Сунула и её внутрь.

Внезапно в дверь постучали. Три чётких, вежливых удара.

Курьер. Время в «Берёзке» явно ценили.

На пороге стоял молодой человек в строгом тёмном костюме, с безупречной осанкой и абсолютно пустым выражением лица. Он молча протянул ей плотный конверт из крафтовой бумаги.

– От Петра Анатольевича. Жду вашу подпись и решение.

Анжела вскрыла конверт. Внутри лежали два экземпляра контракта на фирменном бланке заповедника «Берёзка» с водяными знаками. Условия те же: трёхмесячная работа, гонорар, оплата расходов, бонус. Все суммы прописаны чёрным по белому. И приложение – гарантийное письмо от банка о переводе предоплаты на счёт её клиники в течение суток после подписания. Подписи, печати… Всё выглядело солидно, почти пугающе официально.

Она внимательно прочла каждый пункт. Никаких скрытых ловушек, на первый взгляд. Только размытая формулировка об объекте работы: «Особь, представляющая научный и природоохранный интерес, условно именуемая «Пациент».

– А кто является второй стороной? Кто наниматель? – спросила она у курьера.

– Управление особо охраняемыми природными территориями, – без запинки ответил тот. – Все реквизиты указаны.

Анжела взяла ручку. Перо зависло над строкой для подписи. Перед глазами проплыли: счёт из банка, благодарные глаза вылеченных животных, усталое лицо Марии Игнатьевны, пустая касса.

«Либо грудь в крестах…»

Она подписала. Четко, разборчиво. Отдала один экземпляр курьеру.

– Транспорт будет завтра в семь утра по этому адресу, – сказал молодой человек, кивнул и растворился в полумраке подъезда так же бесшумно, как и появился.

Анжела закрыла дверь, прислонилась к ней спиной. В тишине клиники было слышно лишь ровное дыхание Хомы. Сердце колотилось где-то в горле. Предоплата придёт завтра. Если не придёт – контракт недействителен. Значит, до завтра она ещё может передумать.

Она подошла к окну, посмотрела на вечерний город, на мигающие неоновые вывески. Где-то там, далеко за его пределами, в глухих лесах, ждал её «пациент». Сложный. Уникальный. Опасный.

– Ну что ж, – прошептала она в стекло, запотевшее от её дыхания. – Посмотрим, кто ты такой. И кто кого будет дрессировать.

Она повернулась и пошла укладывать чемодан окончательно. На самое дно, под стопку пелёнок, она на всякий случай положила маленького плюшевого медвежонка – талисман из детства. На удачу.

Ветер за окном усилился, завывая в водосточных трубах. Где-то в заповеднике «Берёзка», у подножья древнего дуба, звякнула магическая цепь, будто почувствовав приближение чего-то нового. Чего-то, что пахнет антисептиком, кошачьей мятой и непотопляемой, глупой человеческой надеждой.