Читать книгу ТВОРЦЫ ИЗ ПУСТОТЫ ИЛИ ТЕНЬЮ - - Страница 4

Ангар стал на время убежищем, цифровым монастырем для тех, у кого в голове поселился чужой постоялец. Кирилл научился различать «состояния» своего пассажира. Было состояние равнодушного наблюдения – тогда мир казался просто слишком четким, а мысли текли с холодной ясностью. Было состояние скуки – и тогда в пустоте внутри начиналось неприятное, тягучее щемление, как у наркомана, требующего дозы. И было состояние интереса. В такие моменты его собственная тень начинала жить своей жизнью, а в поле зрения всплывали… артефакты.

Он видел их краем глаза: трещины в воздухе, похожие на сколотое стекло; тени от несуществующих предметов; на стенах проступали на секунду чужие, неевклидовы геометрии, будто кто-то поверх реальности пробовал карандаш. Мая называла это «просочившейся подложкой». «Наша реальность – старый гипсокартон, а они начали по нему ходить. Скоро пробьют дырку в соседнюю комнату. Или выключат свет».

Тим дни напролет мониторил сеть. Охотники действительно пошли по ложному следу, но ненадолго. На датчиках, которые он расставил в сетях «Афобоза», замигали красные флажки. Их искали. По лицу, по походке, по цифровому отпечатку.

«Кончается время, – констатировал Тим, хрустя чипсами. – У них ИИ для распознавания паттернов поведения «сбойных». Он учится на каждом нашем движении. Через сорок восемь часов он нас вычислит. Надо менять локацию. И шаблоны».

«Знаю место, – неожиданно сказал Лекс. Его басовитый голос прозвучал из темноты, где он сидел, созерцая разобранный двигатель от какой-то древней техники. Его пассажир, похоже, любил механику. – Деревня. Глушь. Воронежская область. Там есть… точка. Тихая. С историей».

Все посмотрели на него.

«Какая история?» – спросила Мая, прищурившись. Она видела что-то вокруг Лекса, чего не видели другие. Какую-то ауру тяжелой, инертной стабильности.

«Там раньше была лаборатория. Еще советская. Изучали сон. И то, что приходит во сне. Потом ее закрыли, здание отдали под склад. А потом… под пункт выдачи Ozon. Сейчас там просто дом. Улица Мира, сорок три. Пункт выдачи на дому у бабы Глаши. Я иногда ей запчасти возил».

В тишине ангара это прозвучало как высшая точка абсурда. Лаборатория снов, ставшая точкой выдачи товаров из цифрового рая. Идеальное укрытие.

«Почему там безопасно?» – спросил Кирилл.

«Потому что там уже много лет сильный… фон, – с трудом подбирая слова, сказал Лекс. – Как радиация, но другая. От тех старых экспериментов. И от тысяч коробок, которые там лежат. Каждая коробка – чье-то желание, ожидание. Это создает шум. Маскировочный шум. Для их датчиков, для ИИ охотников… мы там сольемся с фоном. Станем еще одной коробкой, которую ждут».

План был безумным. А значит, единственно возможным. Собрались за час. Оборудование, ноутбуки, ритуальный мусор (как называл Тим свои сервера) – все погрузили в фургон. Мая стерла с пола круг, оставив лишь бледный след мела.

«На новом месте нарисуем заново. Побольше», – сказала она, и в ее глазах вспыхнул азарт. Ее пассажир, древний и договора способный, одобрял путешествие. Новые места – новые данные.

Они выехали на рассвете, когда город спал беспокойным, лишенным страха сном. Кирилл смотрел в щель в кузове на уходящие башни Москвы. Он думал о матери. Отправил ей сообщение: «Уехал в долгий тимбилдинг. Не жди. Не волнуйся». Последнее было жестокой шуткой. Она, не прошедшая «Афобоз», еще могла волноваться. А он – нет. Только рассчитывать риски.

Поездка была сюрреалистичной. Лекс вел фургон с пугающей точностью, обгоняя фуры, его глаза не отрывались от дороги. Тим непрерывно стучал по клавиатуре, создавая им цифровых двойников, рассылая ложные цепочки запросов на билеты и брони отелей по всей стране. Мая молча смотрела в окно, и иногда ее губы шептали что-то беззвучно – она вела диалог с тем, что в ней сидело.

А Кирилл… он чувствовал, как его собственный «пассажир» просыпается. Дорога, движение, смена картинок за окном – это было интересно. В его голове, лишенной внутреннего диалога, теперь звучали не слова, а импульсы. Вспышки цвета, связанные с объектами. Грузовик – темно-красный, тревожный. Поле – зелено-серое, скучное. Лес – глубокий синий, полный скрытых узоров.

Он начал понимать язык сущности. Она воспринимала мир не как предметы, а как состояния, потенциалы, геометрические проблемы. Человек был «узлом с биением». Страх был «замком». Смерть – «перезагрузкой узла». То, что он сделал с боссом, было для нее «исправлением геометрического диссонанса».

Его тошнило от этого знания. Но рвать было нечем.

Через несколько часов Тим взволнованно пискнул.

«Ё-моё… Ребята, смотрите. Наш хештег. Его подхватили».

Он передал планшет. На экране – лента социальной сети. Хэштег Тень Смотри полыхал. Но не обсуждением их видео. Люди, обычные люди, начали выкладывать свои фото и видео. На них – странные тени, несовпадения, блики. Большинство, конечно, были фейками или парейдолией. Но некоторые… некоторые были настоящими. На одном фото, сделанном в торговом центре, у всех людей на кадре были одинаковые, слишком длинные тени, сходящиеся в одну точку за кадром. На другом, с подъезда обычной хрущевки, в окне было отражение комнаты, которой там не могло быть – с изогнутыми стенами и чем-то, напоминающим папоротник из черного стекла.

«Они просыпаются, – тихо сказала Мая. – Не только в нас. Они начинают просачиваться в саму реальность. Фон растет. Наш стрим был не криком, а… настройкой антенны».

Фургон тряхнуло на колдобине. Они съехали с трассы на местную дорогу. Поля. Села с покосившимися заборами. Иной мир.

«Скоро, – сказал Лекс. – Село Фоменково. Готовьтесь. Место… особенное».

Кирилл почувствовал, как сущность внутри него насторожилась. Состояние интереса сменилось на что-то новое. На узнавание.

ГЛАВА ЧЕТЫРЕ: ПУНКТ ВЫДАЧИ НА КРАЮ СНА