Читать книгу Тень Ахиллеса - - Страница 2

Андрей с любопытством наблюдал за девушкой, которая читала книгу. В омском метро многие читают, и в этом нет ничего удивительного. Но девушка держала книгу вверх ногами и перелистывала страницы в обратную сторону. Сначала Андрей подумал, что она так привлекает к себе внимание. Но лицо девушки было сосредоточено, и ее увлеченность чтением была очевидна. Андрей наклонил голову и попытался прочитать название книги и автора. Заметив это, девушка на мгновение перевернула книгу, дав ему эту возможность и, немного выждав, вновь вернула ее в прежнее состояние.

– Габриэль Гарсиа Маркес, – гаркнул Баранов, словно выругался матом. – «Хроника объявленной смерти».

Девушка строго посмотрела на него, но тут же безучастно вернулась к чтению.

– Скукотища, наверное, раз ты развлекаешься чтением задом наперед? – он сразу бесцеремонно перешел на ты.

Незнакомка не реагировала. Тогда Андрей начал ее детально рассматривать: красивые кудрявые темно-каштановые, почти черные волосы ниже плеч, аккуратный овал лица, темные глаза, чуть удлиненный тонкий нос и немного припухлые губы. На вид чуть больше двадцати пяти.

«Кто их сейчас с этой современной бьюти-индустрией разберет: выглядят как молоденькие, а внутри ей, может, пятьдесят», – подумал Андрей, но сказал другое.

– А ты красивая, – произнес он так громко, чтобы она услышала.

Девушка убрала книгу в сумочку и ответила:

– Если ты пытаешься меня склеить на вечерок, сразу мимо. Я встречаюсь только со своими.

Андрей пьяно рассмеялся, но все же решился спросить.

– А свои это кто, если не секрет?

Но она вместо того, чтобы ответить, закрыла глаза и громко начала говорить:

Нужно стараться ценить простые вещи: запах скошенной травы, цвет радуги, уносящуюся вдаль антилопу гну, умело раненую в …, впрочем, далее не особо важно – затем она задумалась, сделав паузу, и добавила: – да, и про Макара тоже не смешно.

Незнакомка замолчала и, открыв глаза, равнодушно посмотрела в его сторону. Затем встала и направилась к выходу. Андрей проводил ее, открыв рот от удивления, ведь это был текст одного из его последних постов.

Поезд остановился, и пассажиры начали выходить. Двери стали закрываться, когда он очнулся и выскочил следом. Догнал и, встав перед ней не давая пройти, хватая ртом воздух и заикаясь, спросил.

– Откуда, откуда ты это…, ты читаешь мою «телегу»? Мы знакомы?

Девушка оттолкнула его в сторону и поправив копну каштановых волос и выкрикнула прямо в лицо.

– Отстань от меня, вялый мальчик, совсем не Печорин, я же сказала тебе, что общаюсь и встречаюсь только со своими.

– Ты ведьма что ли или экстрасенс, мысли читаешь? Про Печорина знала только Лена. Ты ее подружка? Это она тебя подослала? – не унимался Баранов.

Андрей попробовал улыбнуться, нахально оскалившись. Девушка резко развернулась и начала удаляться. Баранов упорно пошел следом. Неожиданно к ней откуда-то слева поднырнул тот самый «керосиновый» алкаш в майке-алкоголичке и трико. Девушка и беззубый пьяница быстро о чем-то поговорили, и незнакомка, взяв его под руку, скрылась, утонув в пучине пассажирского моря чужих спин, рюкзаков и судеб.

Баранов еще долго вглядывался в толпу, представляя, как она сейчас вернется, извинится и попросит номер телефона, оценив его остроумие; ведь телегу-то его она, кажется, читает. Что-то было в ней необыкновенное – то, что заставляет мужчин совершать необдуманные поступки. Ее яростные темные глаза маячили теперь перед выпившим прогульщиком, не давая покоя. Дождавшись следующего состава и зайдя в вагон, Баранов по привычке достал телефон и записал:

«Сейчас встретил странную особу, которую сам для себя решил назвать «Прекрасная незнакомка со странностями». С одной стороны, было бы интересно иметь общаться с девушку, которая читает твои мысли. С другой, это, как мне кажется, максимально стремно. И не потому, что я не смог бы думать о ней что-то плохое. А потому что я просто не смог бы думать в принципе, превратившись в прототип самого же себя на удаленке».

Перечитав, Андрей удалил слово «иметь», заменив его на «любить». И это ему определенно понравилось.

***

Ближе к обеду субботы он созвонился с бывшим однокурсником, а ныне коллегой по офисной рутине.

– Привет, Серега.

– Привет.

– Я тут прочел, что деревья – это люди, которые в прошлой жизни в порнухе снимались. Как думаешь, правда или нет?

– И тебе не хворать. Ты, наверное, звонишь, чтобы мне настроение улучшить, ведь так? Чего вчера на работе не был?

– Вот ты скажи мне, бывает любовь с первого взгляда? – спросил Баранов, не обращая внимание на конкретный вопрос.

– Все понятно, забухал, – протяжно выдохнув, произнес он.

– Ты отвечать не хочешь или не знаешь ответа? – давил свою линию Баранов.

Сергей еще раз тяжело выдохнул, как будто ожидал этого вопроса всю жизнь

– Вот если бы ты в школе читал великую русскую литературу, которая учит нас…

– Не нагнетай, – прервал его Баранов и нервно сплюнул, – я тебя, вообще-то, серьезно спросил. На хер мне эти твои качели. Ты мне еще про образ Базарова начни в уши вворачивать.

– Задолбал ты, мне будто заняться больше нечем, как с тобой на возвышенные темы базарить.

– Не, а если серьезно, – выдавил из себя Баранов.

– А если серьезно, то я тебе как человек семейный скажу так: это в сказках все заканчивается свадьбой – типа хеппи-энд. В жизни с этого все только начинается; все самое, братан интересное. А когда она забеременеет, становится в два раза интереснее. А когда на свет появляется малыш – в три, а то и в четыре. Вот и выходит, что счастье твое растет с геометрической прогрессией. А теперь сам себя спроси, братан, где во всем этом списке накатывающейся пятитонной лавине счастья, твоя любофф с первого взгляда? Жизнь с бабой это не любофф, братан, это терпение.

Перед глазами Баранова возник плакат времен советского детства его отца: улыбающиеся мама и папа. Она в красном сарафане и косынке, он в красном комбинезоне, держит мальчугана на руках. Мальчик держит красный надувной шарик. Все идеально красные и идеально счастливые, даже шарик.

Баранову показалось, что его друг Сергей как-то устало рассмеялся, словно прожив со своей супругой сотню лет, точно знал, о чем говорит. Андрей еще перекинулся с ним парой фраз и отключился.

Пустота, всюду пустота, гребанный лекарственный боярышник.

Ближе к вечеру Андрей уехал в парк 30 лет ВЛКСМ и слонялся по аллеям, провожая унылым взглядом влюбленных. Сидел, пытаясь вспомнить, где именно в этом парке когда-то познакомился с Леной – на какой лавочке. Безнадежно.

Вызвал такси и уехал в парк «Зеленый остров». Обойдя строительный котлован, прошелся по парку. Постоял в задумчивой позе, затем вышел к Иртышу и, уставившись на монументального Достоевского, долго стоял и смотрел то на скульптуру писателя, ища в нем сходство с собой, то на водную гладь. Потом долго вспоминал, кому именно в Омске пришла идея поставить на берегу реки 98-метрового классика. Андрей набрал в поисковой строке запрос и прочел следующее:

«Писатель и мыслитель оставил в своих произведениях крайне негативное впечатление о городе. В письме к своему брату он описал Омск как «гадкий городишко», подчеркнув провинциальность и оторванность от культурных и политических центров мира, что привело к формированию у автора ироничного и критического образа. Спустя пятнадцать лет, в конце романа «Преступление и наказание», Достоевский вновь обращается к образу Омска, представляя его как город, расположенный на берегу широкой пустынной реки».

«Вот тебя здесь и воткнули, на берегу этой самой…широкой и пустынной», – подумалось Баранову. – Стой теперь и мучайся.

Достоевский, убрав руки с груди, повернул лысеющую голову к Баранову и спросил:

– С кем имею честь общаться? Вы писатель?

Баранов, наоборот, скрестил руки на груди и, высоко задрав подбородок, ответил:

– Начинающий, мои тексты еще не обрели надлежащего мирового успеха.

Достоевский покачал головой и, поцокав языком, произнес:

– Писатель, произведения которого не имели успеха, легко становится желчным критиком: так слабое и безвкусное вино может стать превосходным уксусом. А вы, милостивый государь, вино или уксус?

– А может, я просто хороший человек, – пробурчал Баранов в ответ.

***

Случайная встречная с перевернутой книжкой никак не выветривалась из головы: эти каштановые кудри, темные глаза и ее странное заявление про «своих». Да и как она прочитала его мысли? Может она действительно того – ведьма? Размышляя так, вновь захотелось замахнуться кружечкой-другой и перейти к тяжёлой артиллерии в виде трехзвездочного армянского.

Выйдя на улицу Красный путь, Андрей прогулялся до кафе, где уютно устроился у большого панорамного окна с видом на парк. Заказав кофе, он достал телефон и начал записывать:

«Если когда-нибудь в этом огромном городе мне вновь повстречается она, я тут же, не сходя с места, попрошу ее руки и сердца. Таких девушек нельзя упускать, их следует хватать и тащить в свою жизнь как что-то редкостное. Я же, встретив и потеряв ее в одно мгновение, не знаю теперь, как мне быть. Убить себя или убить ее? Причем второе я сделаю с легкостью, просто забыв о ее существовании. Вот еще найти бы ее, а за остальным дело не станет».

Отпив кофе, он задумался. «Почему я второй день думаю о ней? Кто она мне такая? Просто дуреха из метро! Я даже не знаю, как ее зовут. Сижу тут как утырок и думаю о девушке, которую в общей сложности наблюдал не более пяти-семи минут, и которой был тут же технично отшит. Кстати, интересно, кто же все-таки эти «свои», с которыми она только и общается? Может это странные и вонючие пропойцы, типа того моего утреннего «ангелочка» с керосиновым амбре. Ведь она с ним ушла под ручку. Так может она просто любительница нестандартных отношений? В таком случае мне следует окончательно спиться и обзавестись плащом и старинной шляпой – успех гарантирован».

Вдруг из вестибюля кафе послышался шум. Туда вбежала какая-то особа в клетчатой куртке и начала кричать на персонал, требуя то ли вызвать полицию, то ли еще что-то. Андрей не любил городских разборок и уткнулся в телефон. Неожиданно кто-то сильно ударил его в плечо. Он съёжился от боли и злобно развернулся в сторону обидчика. Перед ним стояла его незнакомка. Она смотрела на Андрея огромными темными глазами и лихорадочно мяла в руках сумочку.

– Че вылупился? Спрячь меня, – прошипела девушка и вцепилась сильными пальчиками в то же плечо, по которому только что засадила кулачком.

– Чего? – Спросил Андрей.

– Ты, что затупень? Я говорю спрячь меня.

Андрей быстро огляделся и вдруг увидел, как к кафе со стороны памятника бегут двое: парень и девушка в черных спортивных костюмах. Незнакомка тоже увидела их и, не спрашивая разрешения, юркнула под стол. Андрей быстро пересел, чтобы закрыть собою проем между стеной и накрытым скатертью столиком. Приложив указательный палец к своим губам, он шикнул на официантку и бармена у стойки и начал спокойно пить кофе, картинно созерцая вид за окном.

Парень и девушка вбежали в кафе и начали пристально рассматривать гостей. Затем парень остался у входа, а девушка проследовала между столиков. Андрей краем глаза наблюдал за ней. Складывалось впечатление, что она ведет себя как гончая собака, преследующая раненую жертву: принюхивалась, яростно втягивая воздух ноздрями, явно ища беглянку. Подойдя к Баранову, она положила ему ладонь на то самое злополучное плечо и строго посмотрев, спросила:

– Молодой человек, вы сидите у окна. Скажите, пожалуйста, не видели ли вы пробегающей здесь девушки? Она в легкой клетчатой куртке и джинсах. У нее курчавые темно-каштановые волосы. Да, и такая сумочка оливкового цвета.

– Туда, – соврал Андрей и указал пальцем в сторону памятника Федору Михайловичу. – Я видел, как какая-то девушка прямо перед вашим приходом побежала вон туда.

Спрашивающая мадам резко развернулась и, подбежав к парню, начала что-то ему объяснять, нервно жестикулируя руками. Он также нервно ответил, выкрикнув, что здесь точно пахнет ныряльщиком.

«Каким еще ныряльщиком?» – подумал Баранов.

После минутной перебранки преследователи, выскочив из кафе, устремились в указанную Андреем сторону.

Баранов допил кофе и только потом решился посмотреть. Отодвинувшись от столика, он приподнял скатерть.

– Вылазь, они убежали.

Девушка выскользнула из-под столика и, отряхнув колени, уселась напротив.

– Спасибо тебе, ты даже не представляешь, насколько ты мне помог, – поблагодарила она.

Андрей улыбнулся в ответ и спросил:

– Я понял: ты воровка, карманница, а это были обиженные жертвы. Я прав? Или это и есть «свои», с которыми ты очень оригинально общаешься? Они сказали, что ты пахнешь каким-то, кажется, ныряльщиком?

Но она только пожала плечами и ответила вопросом на вопрос.

– А ты чего тут один? А, Лену свою теребишь. Но это бесперспективняк. Лучше напейся, как планировал с утра, а в понедельник опять залечишь своего дирика и похмелишься на районе в своей разливайке. Слушай, какая у тебя интересная житуха: и грусть, и кровь, и сопли и …теща.

Она скривила рот и неожиданно спросила:

– А литература тебе что сделала? Детская травма, мама про Незнайку не дочитала или чего, Муму жалко или зайцев у Мазая в лодке недосчитался?

– Чего? – глупо переспросил Андрей, явно растерявшись.

– Ладно, не парься, я тебе позвоню сама. Пока. Еще раз спасибо за помощь.

Она резко поднялась и ушла. Баранов проводил ее взглядом и решил последовать ее совету.

«Лучше бы нам больше никогда не встречаться, − пронеслось в его голове, − и чем она мне так понравилась там в метро, не пойму. Она же сумасшедшая или сектантка. Не, ведьма, точно. Да и, кстати, своего номера телефона я ей не давал. Так что точно не позвонит».

Надо завязывать знакомства с чокнутыми барышнями в метро, иначе до добра это не доведет. Срочно на район и в рюмочную, лекарственный боярышник!

Telegram-канал "Интеллигентный неудачник".

«Есть специалисты, исследующие арктические льды, ядовитых лягушек или вспышки на солнце. Мне кажется, из меня мог бы выйти сносный сомелье по женщинам. Женщин можно и нужно «пробовать», делая при этом выводы и заполняя винные карты послевкусия и ароматов. Карта такая должна прилагаться к женщине пожизненно, как инструкция для пользования. Причем вычеркивать из нее запрещается, только дополнять. Например, в карте моей бывшей, Ленки, я бы написал:

«Покатайте ее языком по нёбу, разотрите на языке. Пускай вкус откроется во всей своей красе. Не обольщайтесь, если пойдет легкий сладкий привкус. Эти первые нотки обманчивы. Через некоторое время во рту завяжет. А вот когда появится горчинка – выплевывайте без сожаления, после меня дополнять будет нечего. Я бы профессионально заполнял карты. Каким бы коллекционным она ни была напитком – сплевывай. Старое вино обычно перерождается в уксус».

Возвращаясь домой в метро, Баранов размышлял:

«Интересно, существуют женщины, ради которых я бы мог осуществить самый необдуманный поступок в своей жизни?»

***

Ведьма позвонила утром, в тот момент, когда Андрей чистил зубы. В голове после вчерашнего гудело, напоминая весенний улей с проснувшимися после спячки пчелами. Видимо, у пчел была сумасшедшая вечеринка, как в романе Френсиса Скотта Фицджеральда.

Опять литература, да чтоб ее.

– Привет, – наспех сказала незнакомка, – ты долго крутил в своей башке мысль о том, как типа она мне позвонит и так далее, я предлагаю пропустить этот яркий момент и перейти к основной части.

Андрей сплюнул остатки зубной пасты и банально ответил. – Привет.

– Кирвас сказал, что встреча, которая произошла дважды, – это не случайность, а скорее закономерность, так что предлагаю встретиться в третий раз, – сказала она. – Тем более, я тебе типа благодарна должна быть.

Андрей вытер лицо полотенцем и посмотрелся в зеркало.

В твоей жизни сынок, кажется, замаячило переменами.

В дверь уже начала стучать Вера Борисовна:

– Баранов, ты к вечеру нигде не задерживайся, понял. Лэна приедет со своим женихом, я тебе поглажу ту рубашку, в которой ты как фраер выглядишь, и чтобы был трезв как стекло. У нас семья, нечего гостей принимать и позориться.

Баранов бывшей теще ничего не ответил, спросив у звонившей:

– А кто такой Кирвас?

– Не парься, это сокращенно от Кирилл Васильевич, типа мой руководитель, главный у нас. Так что ты готов к свиданию? Я жду тебя на станции метро «Библиотека имени Пушкина». Встречаемся через час у Карацупы. Тебе пивасика взять или ограничимся минералкой?

– У кого встречаемся? – глупо переспросил Андрей, не ответив на вопрос.

Девушка тяжело и заунывно вздохнула и пояснила:

– На станции метро у мужика с овчаркой с натертым до блеска носом, понял или как? Ну?

Станция метро «Библиотека имени Александра Сергеевича Пушкина» – старейшая в омском метрополитене. Она была открыта в 1997 году и до сих пор является действующей. Внутри станции на постаментах в углах пилонов установлены 76 бронзовых фигур советских людей. Это и революционер-матрос с наганом, и матрос-сигнальщик с линкора «Марат», и пограничник с собакой. Именно его незнакомка и обозвала именем знаменитого советского кинолога.

Когда Андрей вышел из поезда, незнакомка в своей клетчатой куртке стояла прямо у натертого до блеска носа. Андрей подошел и, вместо того, чтобы поздороваться, спросил.

– Почему ты решила, что это именно Карацупа?

Девушка пристально посмотрела на Баранова и цинично ответила.

– Да какая разница, придумала на ходу. Если бы не Кирвас, послала бы я тебя куда подальше. А так ладно, пошли, – она достала из сумочки бутылку минеральной воды и заботливо протянула Андрею.

– Куда пойдем? – он отпил воды и тяжело вздохнул.

Девушка привела его в уютную кофейню, и даже заказала кофе, который он пьет.

– Короче, меня можешь звать Лиза, – сказала девушка, – если хочешь со мной общаться, тебе нужно стать своим. Это и просто, и непросто. Нужно выполнить задание. Тем более Кирвас сказал, что ты способен на это. А он попусту воду в ступе не толчет.

– А как он толчет?

– Давай пей, а то у тебя вопросики тупенькие и в глазках даль и неопределенность.

– Меня зовут Андрей, я работаю… – попробовал сменить непонятную ему тему и начать свидание с представления.

Лиза отхлебнула кофе и, скривив губы от излишней горечи, перебила:

– Малыш, я все про тебя знаю. Сидишь всю неделю у компа, стучишь по клаве и вымучиваешь отчетики для своего начальничка. Пишешь глупости в тетрадку, которая лежит за унитазом, и в телефончик. Недавно расстался с Лэной, кстати, странно, что маман ее называет именно так. Зовут тебя Баранов, так тебя бывшая теща и называет, ведь так?

– Стоп, стоп, – он взмахнул рукой в знак протеста, – ты что за мной раньше следила? Да кто ты вообще такая?

Лиза устало окинула его взглядом и вновь тяжело вздохнула в привычной манере:

– Я читаю людей как книги, – прошептала девушка в ответ.

Подавившись напитком, Андрей начал вытирать салфетками пролитый кофе.

– Типа как в «Битве экстрасенсов»?

Судя по выражению ее лица, сравнение не сильно ей понравилось. Но она вновь тяжело вздохнула и нехотя согласилась.

«Может она действительно ведьма?» – подумал Андрей

Она тут же рассмеялась и ответила вслух:

– Не бойся, не ведьма. Я бывшая студентка, на художку в Суриковское поступала, отчислили. Шляюсь пока без дела по городу. Декан сказал, что у меня художественного вкуса не обнаружено, и посоветовал… впрочем, неважно, что он посоветовал. Дундук он. Сразу предвосхищу твой следующий вопрос о том, кто эти молодые люди, что которые гнались за мной тогда. Это я обязательно тебе расскажу, когда ты решишься начать со мной встречаться. Пока ты все равно не поймешь. Кстати, начальнику твоему я уже позвонила: у тебя завтра выходной по семейным обстоятельствам. Понял?

Баранов сразу представил своего руководителя: его волевое лицо, с подрагивающими уголками рта, когда он слушал какое-то нелепое объяснение этой сумасшедшей.

– Что я должен сказать? – спросил Андрей.

– Спасибо, – подсказала Лиза и тут же ответила. – Конечно, пожалуйста, я и не такое могу, потом увидишь сам.

– А ты красивая и странная, вернее, необычная, – не зная, что сказать, произнес Андрей.

– А ты прям оригинальный, – язвительно ответила она, но улыбнувшись, перешла вновь к своему главному вопросу. – Так что там, встречаться со мной хочешь?

Неожиданно откуда-то вынырнул тот самый странный алкаш и, подозвав к себе Лизу, выманил ее из-за столика. Девушка начала о чем-то шептаться с ним и спорить. Затем подбежала к Андрею:

– Я отлучусь буквально на пару минут, с начальством нужно перетереть. Не скучай, пока тебя развлечет мой друг.

Мужик в майке-алкоголичке и растянутом трико с довольным видом уселся напротив, и протянув грязную руку Баранову, вежливо представился:

– Меня зовут Сидоркин. Я праздношатающийся ангел.

Андрей нерешительно пожал его руку. Почему-то ему показалось, что она непременно должна быть очень холодной. Но ладонь оказалась теплой. Баранов решил, что вести себя с этим странным типом нужно максимально естественно, не показывая волнения или недовольства.

– Вы сказали, что вы, – Андрей туманно закатил глаза, как будто что-то, припоминая, – праздношатающийся…ангел что ли. Что это означает?

«Намечалось свидание с красивой девушкой, а приходится коротать время с непонятным типажом, неприятной наружности» – подумал Баранов, но виду не подал.

Мужик почесал заросший подбородок и ответил:

– Видите ли, дело в том, что каждый из нас для чего-то скроен и приспособлен к делу. Один родился в семье кузнецов и продолжил дело отца и деда. Другой учительствует или лечит детишек по призванию души. А я праздно шатаюсь и поэтому, кроме как поговорить, ни к чему особенному непригоден. Также не скрываю, что имею талант улавливать мыслительные вибрации и считывать будущность. Чревовещать.

– Тоже экстрасенс?

– Чего? – Сидоркин непонимающе начал вращать глазами, но тут же сообразил, о чем идет речь. – Вероятно, вы сравниваете умения Лизоньки с тем, что иногда вытворяю я. Но вынужден вас разочаровать. В отличие от нее, я старая калоша. Кстати, могу я полюбопытствовать, на каком уровне сознания вы пребываете? Поверьте, это непраздное любопытство пьющего небожителя. Я просто должен понимать, как с вами общаться.

– На каком еще уровне? В чем смысл вопроса?

Странный мужик снова почесал подбородок и начал объяснение:

– Порою для того, чтобы понять все смыслы, нужен один миг. Был такой Римский палач, звали его Гай Бонифаций. Когда его самого приговорили к смертной казни, он написал в предсмертной записке следующее:

"Отбиваемый ритм, скоротечность пребывающего в нас счастья. Все это – жизнь. И если есть время, когда стоит задуматься и забыть обо всем плохом, происшедшем в твоей судьбе, то сегодня именно этот день. День радостного молчания. День понимания своего внутреннего и не похожего ни на что в этом мире содержания. День памяти и скорби. Твой самый настоящий в жизни день. И пусть отблеском правды промелькнет он в твоем взгляде на мир, и мир озарится этой правдой и ответит тебе снисхождением. Старая кожа слезет с тебя мертвыми пластами, а под ней мир увидит новое преображение и подарит тебе еще миллионы таких дней, таких лет и мгновений. Для жизни, для понимания, для любви".

– И что, казнили этого, Бонифация? – Уныло спросил Баранов.

– Да! – радостно закрутил головой Сидоркин. – Отхерачили башку в лучшем виде. Но давайте вернемся к нашему вопросу.

– Что за уровни? Я не понимаю, о чем идет разговор, – огрызнулся Андрей.

Пропахший керосином мужик вальяжно закинул ногу на ногу и устремив туманный взгляд в сумрачную даль, начал пояснять:

– Пласт ожидаемого счастья напрямую зависит от уровня сознания человека, – начал говорить он. Слова его были ровные и спокойные, как умиротворённое горное озеро, и он говорил без пауз, как будто зачитывал заранее выученный текст. – Предположим, – продолжал Сидоркин, – что вы существуете на нижних энергетических центрах, – он провел рукой вдоль бедер. – Это означает, что вам от жизни нужны следующие вещи: защита, питание, спаривание. Попросту говоря, если вы мужик, а вы именно мужик, то на этом уровне, – он снова показывает ладонью, – красивая баба с квартирой, умеющая варить борщ и ждущая вас с работы в предвкушении ночи, принесет вам абсолютное счастье. Здесь же находятся все ваши любовницы и любовники, корпоративы, пьянки, шашлыки, симпатии коллег в виде ужимок и щипков за мягкие местечки, адюльтеры и т. д. и т. п. На этом уровне женщину не любят, а только хотят ее сожрать как пересоленный, но единственный в холодильнике кусок мяса. Едят, плюются и сожалеют о содеянном. На этом уровне женщину ненавидят и вообще, кроме себя, никого не любят и не видят в упор.

Он сделал небольшую театральную паузу.

– Если вы живете на этом, – он отчетливо провел рукой на уровне солнечного сплетения и, удостоверившись, что Баранов понял, продолжал, – значит, вам нужно получать счастье от продуктов собственного труда: делать карьеру, завоевывать страны, покорять олимпы в спорте или науке. На этом уровне женщину заслуживают, завоевывают, крадут. Закрывают в клетку, бьют, убивают и сводят с ума. На этом уровне женщину не любят, а имеют.

– А если выше? – спросил Андрей и провел рукой по своей груди.

Сидоркин одобрительно кивнул:

– Здесь вы будете счастливы благодаря искренности и правдивости. Оттого, что просто перевели пожилого человека через дорогу или отдали все свои накопленные средства в детский дом. Морозное январское утро с блесками на промерзлых сугробах, капли дождя на стекле или осенняя листва придадут вашему существованию дополнительный шарм. К примеру, женщина как половой партнер на этом уровне упраздняется и скорее воспринимается как надежный и преданный друг, о котором нужно сердечно и бескорыстно заботиться, при этом ничего не требуя взамен. На этом уровне женщину любят как мать, как нежное существо из древней легенды, как драгоценность, перешедшую по наследству. На этом уровне женщиной восхищаются.

– А еще выше?

– Здесь, – Сидоркин проводит рукой по собственному кадыку, – вам вряд ли понадобится женщина. Как Ван Гог вы будете половину жизни носиться по подсолнуховым полям и искать тот самый цветок. Но если вдруг какая-то особа и заинтересует ваше творческое начало, то все, туши свет. Вы Шекспир, вы Петрарка, вы Мопассан. На этом уровне женщин боготворят.

– А еще…

– А еще выше вы будете видеть людей насквозь: мужчин, ведущих себя как женщины, женщин, чрезмерно любящих мужчин. Весь мир предстанет перед вами как на ладони, и со временем вы перестанете распознавать в людях половое различие. Вы увидите только суть, а все остальное – конфетная обертка, иллюзия, пшик. На этом уровне женщину не любят, любят все человечество, как оно есть. Всех и за все. И просто так. Или… разочаровываются во всем и опускаются на самое дно консервной банки под названием жизнь.

– Это предел? – интересуется Баранов.

– Высший на Земле уровень сознания – это полное отсутствия оного, – улыбнувшись, произнес Сидоркин. – На этом уровне не любят, на этом уровне сами являются любовью.

– Ну-ну, – отпив кофе, пробубнил Андрей, делая вид, что понимает.

Вернулась Лиза и, похлопав своего друга по спине, спросила:

– Не сильно он тебя загрузил, о чем была беседа?

– Об уровнях моего сознания, – отозвался Баранов.

– Ты ему мозги промывал или к воплощению готовил? – Лиза наклонилась к спутнику и что-то прошептав ему на ухо, рассмеялась. Сидоркин подскочил с места, уступил стул девушке.

– Для воплощения у меня сегодня отсутствует совесть, – ответил он и подмигнул Баранову. – Вынужден откланяться. Надеюсь на скорую встречу, партию в шахматы и интересную беседу за чашечкой иван-чая.

– И вам не хворать, – выкрикнул ему вслед Баранов и постарался забыть о его существовании, переключив внимание на Лизу.

– Извини, нужно было срочно поговорить по телефону с Кириллом Васильевичем. Ну так, что ты надумал, пока слушал исповедь моего друга? – вполне серьезно спросила девушка, не дав ему опомниться. И не дождавшись ответа, продолжила. – Значит, смотри, на Масленникова есть книжный магазин «Глобус». Ты должен в ближайшее время украсть оттуда книжку и принести ее мне. Понял? И не какую-нибудь книжку, которая тебе типа понравилась. Понял? Она такая тоненькая, с темной обложкой. Понял? Стоит, скорее всего, или в фантастике, или в классической литре. Понял? Автор Уильям Гриндер. Понял? Книжка на английском языке и называется The guard, стражник по-нашему. Понял?

– Да что ты мне все время тыкаешь этим своим «понял, понял»? – Вспылил Андрей и недовольно отвернулся к окну.

– Ути-пути, да ты у нас смышленый. – Ее тон стал издевательским, словно она разговаривала с младенцем. – Не хочешь, так и скажи. Ладно, тогда я отчаливаю. Хоть Кирвас и настаивал на нашей третьей встрече, я пас. Если человек не хочет ничего менять в своей гнилостной судьбе, кто ему поможет?! Живи с бывшей тещей, скачай себе всю антологию журнала Penthouse и тереби свою Лэну до гробовой доски. Может, она, конечно, когда-нибудь сжалится над тобой, заедет на кружечку каркаде с печеньем. Или отчего вы там испытываете оргазм глотки? Хотя не, не судьба. Скорее сосед твой Саша, сильно пьющий мент, выгонит свою «антилопу» раненую, сам помнишь, в какую филейную часть тела, и вы сойдетесь в экстазе, в единении понимания общей пустоты. Будете сидеть на балконе и орать про лекарственный боярышник. Прелесть какая житуха!

Договорив, она достала свой телефон и, войдя в приложение начала громко, читать:

Telegram-канал «Интеллигентный неудачник».

«…на следующее утро, проспавшись, Саша Косоножкин решил продолжить испытание своего безбожного прибора. На этот раз он направил его луч в сторону собаки. Пес, в отличие от Кота сразу вывалил весь список претензий и возмущений.

– Значится так, – почесав задней лапой, разумеется, свое ухо, начал Пес, – ловить меня у помойки и тащить вот сюда я не просил. Может тебе показалось, что ты меня от чего-то спасаешь, но это заблуждение. В тот прекрасный дождливый вечер я планировал промокнуть до нитки и вывалиться в дохлом голубе, приобретя идеальный селективный аутентичный аромат ферментированной птицы, недельной выдержки. Вечером у четвертого бака с объедками, который находится у столовой номер один, меня ожидала каштановая псина небесной красоты…»

Лиза прекратила чтение и, уперевшись в него холодным взглядом, равнодушно спросила:

– Что скажешь, писатель всея Руси, что в этом твоя миссия? Кропать глупые истории про соседей и искать свое место в жизни? Быть слабым просто Андрюшенька, а ты попробуй упереться немного. Про боярышник орать легко, быть настоящим мужиком – вот что трудно. Или тебе слабо? Или тебе, как обычно, все по жизни слабо? А знаешь, про какую псину с помойки ты здесь написал? Правильно, про себя Андрюша. Думаю, что зря Кирвас увидел в тебе какое-то просветление, великие тоже, знаешь, косячат слегонца. Ладно, если не судьба, то arrivederci, я пошла.

Она быстро завернула шарф вокруг шеи и направилась к выходу. Андрей испуганно зажмурился.

Тот самый вагон метро, двери сейчас закроются, и она уйдет…навсегда!

Очнувшись, Андрей бросился вслед. Догнал девушку на выходе из кафе и вцепился в ее сумку, висящую через плечо.

– Я согласен, я ее достану, эту твою книжку. Я не понимаю, зачем я буду это делать, и, вероятнее всего, мне придется за это отвечать, но я почему-то хочу это сделать для тебя, Лиза.

– Вот видишь, Андрюша, чуешь чем запахло?

Андрей непонимающе огляделся и принюхался:

– Свежий кофе сварили? – глупо предположил Баранов.

– Это запах твоей новой жизни, – обняв его за руку и положив свою голову ему на плечо, воскликнула Лиза и рассмеялась.

– Ты сказала, что читаешь людей как книги, – вдруг вспомнил Андрей и, развернув ее лицо к себе, спросил, – я сделал вид, что понял, о чем ты. На самом же деле я ни фига не понял.

– Вот притащишь книгу, и я тебе все подробно расскажу.

– Да, и ты сказала, что мой сосед Сашка – мент. Он что, реально работает в полиции? И почему ты дружишь с этим странным скроенным из каких-то кусков или лоскутов, стариком? Кто он вообще такой?

– Сначала книга, потом ответы на вопросы, малыш! Или ты неудачник?

Telegram-канал "Интеллигентный неудачник".

«Неудачник ли я? Может, я просто человек, пытающийся познать жизнь? Понять, что это вообще такое и в чем ее смысл. Жизнь – это полное уныние. А вечная жизнь – это оно же только возведенное в статус. Все, кто живет, не хотят ее хавать. И жизнь без негатива вполне себе возможна, если найти дорогу, по которой от этого депресняка можно уйти. Все вещи непостоянны по своей природе. И всеобъемлющая пустота не исключение. Уяснив для себя эту концепцию, я даже хотел придумать свою религию. Но потом понял, что заново изобретаю буддизм.»

***

Прежде чем предпринять отчаянный шаг, Андрей решил хотя бы немного разобраться в поставленном вопросе: что за книгу он должен украсть и что в ней особенного. Он вбил в поисковую строку английское название книги и автора и начал пересматривать десятки различных сайтов. Информация из различных источников немного различалась, но все же постепенно воедино вырисовывалось что-то средневзвешенное. Выяснилось, что этот самый Уильям Гриндер не только не был автором данного повествования, но и вовсе не являлся писателем. Он был археологом. Данный текст раскопан им в 1947 году в пещерах к югу от Кумрана, что находится в Хирбет-Мирде, а также в ряде других пещер Иудейской пустыни. Совокупность этих находок археологи того времени назвали – Свитки Мертвого моря. Они датируются периодом с III века до н. э. по I век н. э. и имеют огромное историческое, религиозное и лингвистическое значение. Рукописи содержат множество религиозных текстов на древнееврейском, арамейском, древнегреческом и даже латинском языке.

«Стражник» был найден в ужасном состоянии: в виде отсыревших, а затем высохших пожелтевших от времени листков бумаги. Гриндер восстановил артефакт и перевел его на четыре языка: английский, немецкий, французский и испанский. Чуть позже выяснилось, что в отличие от остального материала, этот текст не имел особой исторической ценности. По предположению Гриндера он был составлен адептами какого-то древнего культа, утратившего свою актуальность после расцвета христианства. В тексте шло повествование от первого лица: пожилой мужчина, являвшийся неким алтарником, возносил молитвы своему идолу и просил о сохранности неких мистических врат. Сам Уильям Гриндер в комментариях к своим переводам писал так:

«Я не могу основательно утверждать, что герои данного повествования существовали на самом деле. Ибо этому нет никаких исторических доказательств. Текст не является частью библейских или около библейских произведений. Я осмеливаюсь предполагать, что данный текст может является вымыслом какого-нибудь древнего автора. Но все же он ценен хотя бы тем, что ему несколько сотен лет и поэтому переведен мной и воссоздан в первоисточнике, а затем направлен в лондонский музей для всеобщего обозрения».

Далее приводился отрывок из книги The guard, точнее, его начало:

«Вот я, изгнавший вас, даю вам знание и защиту. Знай же, что это буду десять священных гримуаров, и вот он, один из первых – теперь уже у тебя. Не забывай, что десять книг будут содержать правила и законы, все имена бога и подробное описание сохранности пути. Соблюдайте их все и чтите как священное знание. Как бы вы чтили меня, так чтите все десять текстов во все времена и эпохи. Потому что цель ваша во все времена – поиск священного места».

«Какая-то дремучая философия», − подумал Баранов и отправился на дело.

Он нервно растер ладонями лицо и перешагнул порог «Глобуса». Магазин был большой, и ему пришлось уточнить, где находятся стеллажи с фантастикой. Найдя их, он сразу поинтересовался у консультанта о наличии книги.

– Никогда не слышала о такой, но могу посмотреть в каталоге, – ответила девушка и, вернувшись через некоторое время, подтвердила, что такой книги в магазине нет и никогда не было.

Андрей поблагодарил ее и начал перебирать корешки, читая названия.

– Может, Лиза просто подшутила, – предположил он, но, копаться в книгах не прекратил. Тщательно пройдя всю советскую фантастику, он перебрался к российской. Через сорок минут он рылся в иностранном фэнтези, а еще через час перебрался к полкам с классической русской литературой. Тургенев, Толстой, Чехов, Лермонтов.

Лекарственный боярышник!

Он тяжело выдохнул и хрустнул костяшками пальцев на руках. В глазах рябило от названий и разноцветных обложек. Спина ужасно болела. Он перешёл к иностранным авторам. Сомерсет Моэм, Уильям Теккерей, Чарльз Диккенс и… безымянный черный корешок тоненькой книги. Андрей потянул его на себя дрожащей рукой и, осторожно развернув к себе обложкой, нерешительно прочел: The guard. Он быстро сунул ее за пазуху и медленным шагом направился к выходу.

– Нашли то, что искали? – Навстречу попалась девушка-консультант.

– Нет, – соврал Андрей и побежал.

***

Сержант Корепанов с интересом разглядывал содранную щеку Андрея и вызывающе подбрасывал в воздух связку ключей, издавая противный лязгающий звук.

– Ты, чудила картонная, реально думал, что убежишь от меня? – еще раз переспросил он и растянул рот в издевательской улыбке. Тонкая полоска черного пушка над верхней губой придавала его смеху колоритность: Андрей мысленно сравнивал сержантика с белогвардейским офицером на допросе плененного народного героя.

«Надо будет об этом что-нибудь написать в своем канале», − подумал Баранов, и ему стало немного спокойнее. Книжка по-прежнему была заткнута в штаны и прикрыта спереди толстовкой.

Баранов находился в отделении полиции уже второй час, но ничего особенного не происходило. В кабинете, где его усадили на неудобный деревянный стул, было душно, накурено и уныло. Старый, когда-то лакированный стол основательно облез по бокам и спереди. Зеленое сукно на столешнице местами было грубо сшито черными и почему-то красными нитками. Несколько смачных чернильных клякс и, отчего-то, бюст Александра Сергеевича Пушкина.

Баранов показал ему язык. Пушкин брезгливо отвернулся в сторону.

«Ну вот опять украл», − подумал Андрей и от безделья погрузился в воспоминания о той первой и, как он надеялся, последней краже в его жизни.

Баранов всегда считал себя более или менее интеллигентным человеком. А ошибка всех интеллигентов – идеализировать окружающий мир. Хорошему человеку кажется, что все вокруг обязательно должны быть хорошими. Умному видятся сплошь умные личности, а начитанному кажется, что людей, которые вообще не берут в руки книжек, не существует в природе. Вот и сейчас, сидя на этом неудобном стуле в этом неухоженном кабинете, он искренне верил, что сейчас придет именно интеллигентный, воспитанный начальник и во всем разберется. Он, конечно же, поймет его порыв и оправдает эту глупую кражу. Он, безусловно, выслушает его мнение и примет надлежащие меры.

Баранов, конечно, искренне верил в это. Но где-то очень глубоко, на дне его душевного эмоционального колодца, где-то рядом с валяющейся там совестью, зрело неуемное чувство стыда. Первое общение с представителями правоохранительных органов в судьбе Андрея Баранова случилось, когда ему было восемь с половиной лет. Тогда все его окружение: друзья, одноклассники, собирали почтовые марки. У каждого дома был толстый альбом с такими коллекционными марками, а то и несколько. У маленького Андрюшки он тоже имелся. Однажды к себе в гости его позвал приятель Виталька. Андрей захватил свой альбом и пришел к товарищу. Витальки дома не оказалось, и Андрея встретил его младший брат Женька. Пока Виталька бежал со всех ног из спортивной секции, чтобы пообщаться с другом, Андрюшка попросил Женю показать ему коллекцию марок старшего брата. Перелистывая страницы альбома, он неожиданно замер. Его взору предстала удивительная марка с новозеландскими бабочками. Виталька еще не пришел, его брат удалился в соседнюю комнату и…затаив дыхание, маленький Андрюшка вынул заветные бабочки и сунул себе в карман. Сказав Женьке, что ему неожиданно срочно нужно уходить, он выпорхнул из квартиры друга и побежал прятать украденный раритет.

Вечером к ним в дом пришел отец Виталика. Он поговорил с папой Андрея и попросил пообщаться с сыном в его комнате. Андрюшка Баранов сидел за своим письменным столом, когда в его пространство вторгся высокий мужчина в форме милиционера. Оказалось, что отец Виталика работает участковым. Милиционер вошел и, сняв фуражку, уселся напротив мальчика.

Он не спрашивал, брал Андрей ту марку или не брал. Про почтовые марки и новозеландских бабочек в тот вечер разговора не было. Отец Виталика сказал следующее:

– Здравствуй, Андрей, я хотел бы тебе кое-что показать.

Затем он подвел его к окну и спросил:

– Андрюша, видишь всех этих людей, что идут по тротуару вдоль вашего дома?

– Да, – нерешительно согласился мальчик.

– А ты знаешь, что все, все, кого ты сейчас наблюдаешь, очень хотят одного и того же: быть счастливыми. Только каждый по-своему. Никто из них не желает себе плохого. Понаблюдай за ними повнимательнее, смотри, вон стоит мужчина и курит. Сейчас он докурит и бросит окурок себе под ноги. Этот мужчина тоже очень хочет быть счастливым. Он хочет, чтобы он, его жена, его дети и впоследствии внуки и правнуки жили в доброй, счастливой стране, разумеется, чистой. Но сам при этом делает все, чтобы этого не было. А вон пошла женщина с калачом в руках: предположим, она украла этот калач в магазине. Украла не потому, что хочет нажиться или желает зла продавцу или директору хлебного магазина. Украла, потому что у нее дома голодная дочь. Если она накормит ее этим калачом, они обе станут счастливее. Но будут ли соучастниками их счастья те, у кого украден хлеб? Вот и нам с тобою кажется иногда, что секундное обладание чем-то – это и есть счастье. Мы же с тобою не думаем о вечности. Думает ли эта женщина с калачом, беря чужой хлеб о счастье всех, кто ее окружает? Думает ли тот мужчина о том же? Нет, каждый хочет быть счастливым и ему наплевать на счастье других.

Древние считали, что у человека всегда есть вчера, сегодня и завтра. Ложась спать, ум человека умирает для вчера, для этого крохотного отрезка, из которых и состоит целая жизнь. Как он проживет свой следующий день? Просыпаясь, человек вновь обретает дар думать и как он проживет этот крохотный отрезок времени до следующего умирания ума, решать лишь ему. Кем он станет за этот отрезок времени: героем или подонком, лжецом или храбрецом? Нам всем говорили в детстве, что вот если сейчас ты будешь тяжело и усердно учиться, то потом, когда-то в будущем, в виде достойного вознаграждения ты получишь хорошую работу. Даже многие религии устроены по этому же принципу: здесь и сейчас нужно немного ужаться, потерпеть, пострадать, а вот потом…

Если помнишь, даже белая королева у Льюиса Кэрролла обещала Алисе, что варенье будет на завтра. Всегда на завтра, которое никогда, как ты понимаешь, не наступит. Потому что завтра, оно всегда завтра. Но думать об этом самом завтра не стоит, когда мы с тобой здесь и сейчас. И ты, и я, и мужик с окурком, и женщина с калачом. Совершая какие-то поступки, мы либо темнеем и становимся темными, демоническими личностями. Тьма поглощает нас, и мы становимся все тяжелее и тяжелее. И вот нам уже сложно передвигать ноги. Но совершив доброе, бескорыстное дело, мы вновь осветляемся. Впереди, Андрей, тебя ждет долгая жизнь, и только ты можешь сделать ее интересной: плохой или хорошей. Выбор только за тобой: или ты светлый – и ты никогда не лжешь, не берешь чужого, не делаешь и не думаешь скверного, заступаешься за своих и честно и бескорыстно любишь. Светлые, Андрюша, никогда не умирают, вечно пребывая в наших умах и душах. Или ты темный.

Выбирай, Андрей, кто ты?!

– Я вырасту и стану спасать мир от тьмы, – выкрикнул мальчик, заплакав.

Тогда Андрей отдал марку милиционеру и стал немного светлее, приблизившись к вечности. А сейчас?

***

Сержант потряс его за плечо.

– Ну вот, настал твой звездный час, – с иронией произнес он и, отворив дверь, впустил в кабинет… Сашу Косоножкина.

Андрей даже привстал от изумления. Все в его соседе-алкаше, о котором он вел наблюдательные записи в своем канале, было неизменно: морщинистое грустное лицо с синюшным носом и темными кругами под глазами, непослушная челка русых волос и короткая, в красных аллергических пятнах, шея. Но вот остальное никак не стыковалось. Саша Косоножкин был в отглаженной полицейской униформе и белоснежной рубашке с галстуком. Баранов присмотрелся к погонам, стараясь хоть что-то вспомнить о количестве звезд и соответствии звания.

– О, писатель, – воскликнул Саня и, усевшись за потрепанный временем стол, расслабил галстук, – ты на эту белую рубашку сильно не зырь, я просто сегодня по району, типа дежурная жопа. Обычно я в водолазке на работу люблю. А ты здесь че, сюжеты про нас с Аленкой, что ли, закончились? Вижу, что у тебя сейчас глазки выпадут, не ожидал меня здесь увидеть. Писака-расписака. Ты, наверное, думал, что я сутками бухашку бухаю и куришку курю и Алену по носу бью, а я начальник городского отделения…упс, правда, сюрпризец. Напишешь в своем канальчике об этом или утаишь от подписчиков истину? А может, тебе шамарнуть по-братски, чтобы у тебя мозги на место встали, а? Че про боярышник не орешь?

Баранов медленно опустился, прилипнув задом к стулу в оцепенении.

– Товарищ подполковник, гражданин задержан в районе книжного, на Масленникова: стырил у них брошюрку какую-то и пытался удрать. Но от меня никто и никогда, вы же знаете.

Подполковник Косоножкин заржал, весело хлопая ладошкой по заштопанному зеленому сукну: «Да, это факт, от Корепанова даже страус Эму не улизнет».

Косоножкин наклонился через стол к Баранову и, перестав ухмыляться, спросил:

– А ты что там нарезал-то, писатель всея Руси? Давай почитаем заявление из магазинчика, да?

Он принял от сержанта рукописный лист и, ознакомившись, присвистнул.

– Да тут, бро, на пятерик тянет с конфискацией имущества. Ты хотя бы как в хату входить знаешь? А то сидеть тебе у параши весь пятерик. Считаю, что это та самая тема для репортажа в твой канал, а? Я веду свой репортаж от параши камеры номер…да, впрочем, это не особо важно.

Подполковник проткнул оторопевшего Баранова колючим взглядом.

– По-моему, товарищ подполковник, это справедливо, – очень серьезно произнес сержант и почему-то вытянулся по стойке смирно.

– Да Корепанов, из книжных магазинов тырить – это тебе не глупости в своем канальчике про соседей писать. Это не воробьям фигушки показывать. Да?

Баранов растерянно опустил голову и приготовился заплакать.

«Связался с какой-то сумасшедшей девчонкой, тоже мне влюбленный идиот, – корил он себя, – подумаешь, телка понравилась, что же теперь за это в тюрьму?»

Его мысленные стенания прервал взрывной раскатистый смех соседа-подполковника полиции. Вместе с сержантом они хохотали от всей души. Баранов вообще не понимал теперь, что ему ожидать и что все это означает.

– Паря, а ведь управляющий книжного в своей объяснительной указывает, что ничего из магазина не пропало: то есть по факту ты ничего и не украл. Но вот что ты теперь нам на это скажешь, а?

– Это как же? – Андрей Баранов даже растерялся. Он быстро провел по животу ладонью: книжка по-прежнему была на месте.

– А вот так, они вот здесь пишут, – подполковник Александр Косоножкин замельтешил перед лицом Баранова исписанным листом, – что ничего с полок не пропало и причины подобного поведения клиента они объяснить не могут. Также пишут, что типа сначала подумали, что паренек что-то прихватил, но дескать позже прошлись с ревизией и ничего утерянного не обнаружили.

– Так и че ты тогда побежал? – спросил сержант.

Баранов растерялся еще больше. Но, собрав волю в кулак, выпрямился и ответил популярной фразой из любимого фильма отца.

– Привычка: ты догоняешь – я удираю.

Полицейские вновь рассмеялись. На этот раз Андрей смеялся вместе с ними.

– Ну в таком случае напиши мне на всякий случай объясниловку: вкратце накалякай, что там и как было, и обязательно укажи, что нихера из магазина не взял. Понял? Ты же у нас писатель, так что давай, твори. Ну и я тебя не задерживаю. Иди, про боярышник там и все такое.

Косоножкин поднялся и, мужественно пожав соседу руку, добавил, – ну и в своем творчестве смени уже вектор, а то я тебе …ну ты надеюсь понял!

Он покинул кабинет.

Сержант достал из сейфа чистый лист бумаги и, положив его перед Андреем, молча указал пальцем на баночку с авторучками.

– Угу, – Баранов принялся быстро расписывать произошедшее в книжном магазине. Сержант тоже вышел из кабинета.

Дописав объяснение, Андрей быстро его перечитал. Оставшись довольным результатом, он хлопнул в ладоши и приготовился покинуть злополучный кабинет.

Но в дверь вошли.

Баранов обернулся, и улыбка мгновенно исчезла с его физиономии. Трое людей в черных спортивных костюмах и кроссовках вошли и встали так, чтобы он точно никуда не улизнул: высокий парень с короткой стрижкой за его спиной, девушка с рыжим каре слева от стула, на котором сидел Баранов и женщина с белоснежными, почти седыми волосами, зализанными назад. Уселась в кресло подполковника Косоножкина. Она аккуратно сняла солнцезащитные очки и строго и оценивающе посмотрела в глаза Баранову.

«А глаза у нее жуткие, как будто кукольные: ярко-синие, и белки какого-то оливкового оттенка. Кто она?» − подумал Андрей, и ему стало не по себе.

Пушкин с обветшалого стола подполковника подмигнул Баранову и спросил:

– Ну что, не пригодилась тебе по жизни моя «Капитанская дочка»?

– Чего? – Растерявшись, переспросил Баранов, сглотнув слюну.

– Береги платье снову, а честь смолоду, – сказал Александр Сергеевич и, вновь подмигнув, добавил. – Вместе жить, вместе и умирать.

Голова у Андрея закружилась, и комната поплыла радужными кругами.

– Меня зовут Мелисса Тариана, – спокойным, размеренным голосом начала говорить белокурая женщина с синими глазами. Она по-прежнему, почти не моргая, смотрела на Андрея, при этом какая-либо мимика на ее лице отсутствовала. Парень и девушка стояли молча.

– Меня Анд…

– Я знаю, как тебя зовут, – она приподняла руку в облегающей кожаной перчатке и, показав ему раскрытую ладонь, как бы давая понять, что говорит здесь и сейчас только она: – Мне нужно, Андрюша, чтобы ты отдал нам то, что ты взял из книжного.