Читать книгу Кенотаф - - Страница 4

– Давай! – кричала Кортни в полный голос. – Быстрее, блять! Сука, ты можешь быстрее? И сильнее! Говорю, быстрее и сильнее! Ты мужик или кто?! Давай! Ещё! Ещё!!!

Агент «С» был на последнем издыхании, совсем не смутно ощущая, что ещё пара минут – и его ждёт смерть от истощения. Самая настоящая. Без шуток и оговорок. Просто сердце не выдержит дикого темпа боя, заданного агентом «К». Остальные «приятные» эффекты прилагались.

Пот, местами вперемешку с кровью, лился рекой. Мышцы болели от усталости, к тому же ещё и заметно одеревенели. Хуже всего было с лёгкими – они горели, будто в них горящего угля набросали, сверху полив это всё бензином.

Вот уже сорок минут Смит пытался успешно довести хоть один удар до цели. Самое обидное заключалось даже не в категорическом отсутствии результатов. Кортни была более чем достойным противником и, похоже, обладала ни с чем не сравнимым опытом ведения боя. Унижение состояло в её «оружии».

В каком-то смысле пафосной, тауматургической, дедовской сабле противостоял обычный насквозь ржавый металический прут, найденный прямо на поле аккурат перед боем. Им агент «К» с виртуозностью, достойной шпаги, отводила и отражала почти все удары. От остальных она просто уворачивалась.

Периодически, но не слишком часто, Кортни сама переходила в нападение с целью не иначе как привнести хоть какое-то разнообразие в это избиение. Убить она как раз не пыталась. Хотя будь у неё соответствующее желание – бой бы закончился на второй, максимум третьей секунде. Тем не менее, каждая её атака по итогу оказывалась в меру успешной.

На момент наступления сорок первой минуты боя, Смит рисковал умереть либо от остановки сердца, либо от фатального недостатка крови в организме. И то и то, учитывая обстоятельства, было по своему оригинальным способом погибнуть, но вряд ли бы так уж сильно впечатлило Сима.

Впрочем, агент «С» до сих пор искренне надеялся, что хоть один-то его удар достигнет цели. В общем-то именно такую цель и поставила Кортни перед самым боем.

– Где там ваше поле? Пойдём посмотрим, на что ты – пироманььяк – способен, кроме продемонстрированного утром.

– Мы будем драться? – несмотря на преподанный утром урок, поинтересовался с опаской Смит.

– Нет, блять, соберёмся в кружок и заведём хоровод! Тиф, ты как по хороводам?

– Предпочитаю оргии, – безжизненно откликнулась агент «Т».

– Понимаю твой выбор. Но это в другой раз.

– Не хочу показаться…

Кортни закатила глаза, перебивая фразу Смита на середине. Это был на удивление громкий способ заставить кого-то замолчать. Не в плане звука, а путём приглушения вплоть до полного исчезновения всех остальных звуков вокруг. Даже периодически воющий ветер стыдливо притих. Выждав немного, агент «К» закончила фразу:

– Пока лично мне ты кажешься чмом, которое только ноет и задаёт вопросы.

– Задание… – отступил на «второй» рубеж обороны агент «С», но и тут его постигла неудача.

– В жопу твоё задание. Мне надо знать, на что ты, блять, способен, кроме блеяния и дрочки над спящими!

– Хе-хе, – неприятно захихикал Джек.

Он весь этот диалог слушал с таким же наслаждением, как слушают хорошую аудиокнигу. И, очевидно, радовался тому факту, что в кои-то веки не ему довелось оказаться в эпицентре бури. В отчаянии Смит попытался удержаться на третьей, последней линии обороны:

– Но у меня сабля! Я не буду с саблей бежать на пули!

Кортни смерила его презрительным, несколько высокомерным взглядом, как бы говорившим: «Да что ты о себе возомнил? Тратить ещё на тебя патроны, ха!». Почти ту же самую мысль она выразила и словами:

– Какая цаца! Я-то думала отпиздить тебя руками. Но ладно, будь по-твоему. Устроим, ёп твою мать за ногу, дуэль…

Вот так Смит и оказался с саблей против железного прута – куска старой арматуры. И за сорок минут этого заведомо неравного боя проиграл его подчистую. Условий или ставок как таковых не было. Кроме одного – бой вёлся до первого успешного удара по Кортни. Как оказалось, условие это было невыполнимым.

Агент «К» удивительно виртуозно сражалась ржавой арматурой. И это несмотря на то, что старый железный прут, мягко говоря, не самое удобное оружие. Да и в общем-то не оружие вовсе. Тем не менее Кортни испытывала неудобств не больше, чем Смит со своей саблей. Ей не мешал ни плохой баланс, ни отсутствие эфеса, ни даже рифлёная поверхность прута.

Отдельной неожиданностью стала невероятная скорость самой Кортни. Те немногие удары, что агенту «С» удавалось провести мимо прута, уходили в никуда. С тем же успехом можно было сразу нападать на прохладный ноябрьский воздух. Агент «К» словно наперёд знала итог каждого движения. Это не было предвидением в плане чего-то сверхъественного, скорее невероятно чутким пониманием хода боя.

– Может, хватит уже? – подал голос Джек, откровенно заскучав.

Делать посреди поля за Энмалестом и вправду было нечего. Если ты, конечно, не фанатеешь от промозглого ветра, серого неба и не менее серого пейзажа. Тогда как зрелище боя за сорок минут могло наскучить даже самому заядлому болельщику. Тиффани так вообще уже двадцать минут стояла в такой прострации, что, казалось, ещё чуть-чуть – и её безжизненное тело упадёт, рассыпавшись прахом.

– Джек, заткнись нахуй! – крикнула агент «К», ни на секунду не отвлекая внимание от противника.

Смит, пользуясь небольшой передышкой, собрался с силами и духом. За сорок минут он много чего перепробовал. Разные стили, разные скорости, подлые приёмчики. Даже бездумный, непредсказуемый «напрыг». Ничего не сработало. И, похоже, вообще не имело шансов сработать. Кортни даже не вспотела. Не зевала же она, видимо, исключительно из уважения.

Между двумя агентами зияла бездонная пропасть в плане мастерства боя. Кортни словно обладала опытом всех людей, когда-либо сражавшихся арматурой. И Смит, глядя на происходящее, был с лёгкостью готов в это поверить.

Было и ещё кое-что, что агент «С» заметил в самом себе далеко не сразу. Ему чего-то остро не хватало. Чего-то незначительного большую часть времени, но чрезвычайно важного в те моменты, когда требовалась скорость и сила. К сожалению, в бою, даже таком долгом, распознать источник проблемы оказалось невозможно. Одно Смит понимал точно: прежде, даже во время обучения, он с таким не сталкивался.

Последнее, что Смит собирался предпринять, находилось всё это время у него в кобуре под пиджаком. Условий у боя не было, и агент «К» ничего не имела против любых приемов. Даже самых подлых. Хотя сама ограничивалась исключительно прутом и подвижностью. Что было уже само по себе достаточно подло, если так посмотреть.

Ещё раз вздохнув, Смит бросился в последнюю атаку. Кортни, ухмыльнувшись и сверкнув глазами, встретила его провоцирующим выпадом. Не поддаваясь на уловку, агент «С» уклонился и сблизился до клинча. Кортни, сковывая его манёвр, встретила сталь сабли арматуриной. Именно этого момента дожидался Смит, чья свободная рука мгновенно устремилась к кобуре. Благо, он наперёд догадался повесить её под свободную от сабли руку.

Только лишь этого было мало – одной рукой затвор не взвести. Но агенту «С» удалось выиграть достаточно времени на все нужные манипуляции за счёт крайне идиотского манёвра «навались всем телом и будь что будет». Кортни как будто замедлилась на пару мгновений. Смит за это время бросил саблю, достал пистолет, взвёл, направил на замешкавшуюся агента «К» и нажал на спусковой крючок.

Стрельбе его обучили в Организации на достаточном уровне, чтобы всё это не заняло и двух секунд. Но несмотря на высочайшую скорость манёвра, в ответ прозвучал лишь раздосадованный щелчок оружия, начисто лишенного патронов. Когда Кортни помахала свободной от прута рукой, стало понятно, почему в этот раз она реагировала настолько медленно. Не из удивления, а из желания поиздеваться: двумя пальцами агент «К» держала пистолетный магазин, ещё двумя – патрон, извлеченный не иначе как прямо из патронника.

Момента своей смерти Смит не заметил. По всей видимости, после эффектного жеста с обезоруживанием ему молниеносным взмахом прута сломали хребет.

– Я бы с ней драться не стал, – отметил Сим. – Вообще держался бы ты от неё подальше.

Звучал он непривычно удивлённо и даже смущённо. Как будто бы испугался или, во всяком случае, неприятно впечатлился увиденным. Чуть было не упустив важную мысль, агент «С» сообщил:

– Со мной что-то не так…

– Каши мало кушал, – сочась сарказмом, заявил демон.

В этом ответе было всё – и издевка, и демонстрация того, что Сим прекрасно понимал, что происходит с его подопечным. Понимал, но не собирался ни прояснять ситуацию, ни вмешиваться в неё.

– Скажи, сколько там, и верни меня! – поторопил раздосадованный неудачей и такой вот реакций Смит.

– Ну пускай будет пять, – к демону вернулось обычное его игрово-высокомерное настроение. – Но только за длительность этого вашего, с позволения сказать, боевого акта.

***

– Интересно, – хмыкнула Кортни, изучающе глядя на воскресшего Смита. – Эти оценки каждый проговариваются? Не заёбывает?

– Их что, слышно?! – удивился агент «С».

Прежде ему никто никогда не говорил, что слышит Сима. Не то чтобы он часто умирал перед публикой, но такое случалось. Удивление обычно вызывало именно воскрешение.

– Я всё слышала, – пожала плечами агент «К», закуривая и сразу же глубоко затягиваясь. – Тиф?

– Я видела его глаза… целые океаны скуки, – ответила Тиффани, слегка оживляясь, примерно до состояния зомби.

– Я ничего не видел и не слышал, – вставил своё мнение Джек. – Кроме этого, кхм-кхе… боя.

– Хочешь попробовать и занять его место? – с вызовом взмахивая арматуриной, поинтересовалась Кортни.

– Делать мне нечего – палками махать, – пренебрежительно отказался агент «Д», демонстрируя свою кобуру. – Двадцать первый век на дворе!

– Любое стрелковое оружие на твой вкус, – пожав плечами, продолжила гнуть свою линию агент «К». – Что ты там притащил кроме калашей и пистиков?

– РПК, Понторез, ещё что-то было… А, точно! Ещё «Каряка» взял. Но только для себя, – перечислил Джек с видом человека, глубоко влюблённого в оружие. Особенно сильна эта любовь была в отношении «К98». Говоря про винтовку, агент «Д» даже провёл руками в воздухе, словно очерчивая формы красивой женщины.

– Мне похуй, что ты выберешь. Пиздуй в общагу – постреляемся. Кстати, подготовь инструменты и огурчиков захвати.

– Солёных?

– Угу.

Пока Джек угрюмо и не слишком торопливо топал в сторону Энмалеста, Смит попытался взять своеобразный реванш. Конечно же, не на поле боя – в этом плане с него было достаточно.

– Задание…

– Джек! – крикнула Кортни во всю глотку. – На этого членососа тоже что-нибудь возьми. Он явно не напизделся.

После чего, не объясняя, почему игнорирует задание, агент «К» отошла в сторонку – побыть наедине с собой. Удивительно, но прояснить происходящее взялась обычно флегматичная Тиффани.

– Тилди не принял нас. Вернее, сначала нас к нему не пускали, а потом оказалось, что его нет на месте. Дверь, впрочем, уже было не вернуть… Хорошая была дверь.

Агент «С» на мгновение представил, как субтильная, начисто лишённая мускулатуры агент «Т» «выносит» дверь. Воображение в ответ показало надпись «ошибка визуализации». Зато представить, как в кабинет Тилди вламывалась бы Кортни, удалось с первого же раза.

– То есть вы ничего не узнали?

– Лично я узнала многое. – Агент «Т» расплылась в странной улыбке. – Но к заданию Организации это никак не относится.

– Например? – не без опаски спросил Смит.

– Секретарь Тилди – оккультистка. Хотя она мне почему-то не призналась…

Тиффани забавно надула губки, явно считая такое поведение недостойным настоящего культиста. Смит припомнил немолодую толстую женщину в приёмной, у которой он решал вопрос с общежитием. Занималась ли та каким-то оккультизмом, он не знал, но легко мог понять, почему она в чём-либо не призналась. Когда агент «Т» переставала смотреть в пустоту и оживлялась, лично ему хотелось оказаться где-то подальше от неё.

Больше всего концептуально это напоминало запах. Что-то, что ты не видишь, но очень хорошо чувствуешь. Этакий подсознательный, экзистенциальный, но совершенно неосязаемый разумом ужас.

Хотя в плане запахов буквальных от агента «Т» вообще ровным счётом ничем не пахло. Можно было бы списать это на очередное свойство их костюма, но, например, от Раджеша разило грязными носками и потом; Джек тоже вонял потом, хоть немного другого оттенка, и порохом; Кортни – своим куревом. Смит смутно подозревал, что от него сейчас пахнет бензином или ещё чем. И только Тиффани существовала вне мира обоняния.

– Ты странно на меня смотришь, – констатировала та. – Вожделеешь чего-то?

Агент «С» нервно сглотнул, чувствуя неловкость. Очень странно прозвучал этот вопрос, словно бы с неким, неприличным намёком. Да и формулировка была весьма открытой к интерпретации.

– Не-е-е-ет, – протянул он без всякой уверенности.

Вернулась Кортни, и, как это ни странно, обстановка сразу стала легче и свободнее – Тиффани притихла. Смит, впрочем, не осмелился в который раз заговорить о задании. Вместо этого он, скорее от безысходности, обратил внимание на поле.

То с прошлого осмотра не стало интереснее и не обзавелось какими-либо примечательными объектами пейзажа. Всё те же бесконечные гектары серо-жёлтой пожухлой травы. В прошлый раз они с Джеком далеко не уходили, но в этот раз отошли на километр или около того вглубь. Ничего коренным образом не изменилось.

Энмалест отсюда казался серым, мрачным пятном на горизонте. Этакие очень унылые горы. Странно было смотреть на это печальное зрелище и думать об этом месте, как о чём-то аномальном. Посёлок не выглядел ненормальным. Он выглядел скучным, серым и безжизненным. Последнему немало способствовал тот факт, что, несмотря на повальную населенность домов, их, по всей видимости, никто не топил. Не было ни труб, ни поленниц, хотя бы пустых, ни, соответственно, дыма. Но что самое необычное – отсутствовало в Энмалесте также и какое-либо централизованное отопление.

Самое ужасное, на вкус Смита, состояло в том, что существовала определенная вероятность, что Энмалест совершенно нормален. Жители – туда-сюда, но сам посёлок в текущем виде мог оказаться лишь результатом наплевательского на быт образа жизни его населения. Аномалии на то и аномалии – это что-то единичное, выбивающееся из общей картины мира.

Страшно было даже подумать, что таких мест могло существовать сколько угодно много на просторах необъятной родины. И не только одной её. Такие вот Энмалесты могли прятаться где угодно, в каких угодно количествах, оставаясь, ввиду своей феноменальной унылости, совершенно незаметными для посторонних. Следствием чего служило лишь ещё большее запустение.

Вдруг агенту «С» вспомнилась парочка, гуляющая по полю. Тогда он не обратил на это внимания, но сейчас ему показалось, что они не только были заняты нетипичным для местных делом, но ещё и одеты были совершенно иначе.

– Они не местные, – тихо заметил вслух Смит, приходя к неожиданному для себя, сугубо интуитивному умозаключению.

– Да, разведку угандошили не местные, – вдруг согласилась Кортни. – Кто-то хотел спровоцировать Организацию. И у них, блять, получилось, раз мы оказались в этой жопе мира.

Агент «С», удивлённый таким ходом мысли, подумал над сказанным и мог только согласиться. Произошла образцовая провокация. В Энмалест прибыла группа весьма примечательных персон, которые затем бесследно пропали. Причём пропали именно в городской черте, оставив после себя весьма характерный автомобиль. С которым местные даже не знали, что делать, и не придумали ничего лучше, чем попытаться его продать.

– Я думаю, Тилди и Оралов сейчас сидят по своим норам на измене, – продолжила рассуждать агент «К». – Вся эта шваль боится Организации как огня. Наше появление на пороге для них – это чёрная метка.

– На Раджеша напали тоже не они, – догадался Смит.

– Нет, конечно. – Кортни задумчиво щёлкнула зажигалкой. – Тут есть кто-то ещё. – Вдруг она добавила, задумчиво глядя на собеседника: – Из «наших». Кто-то, кто в курсе про то, как Организация обычно действует…

Очень поздно агент «С» заметил в этих словах не рассуждения, а почти неприкрытое обвинение. В этот же момент он вспомнил, как ещё утром Кортни отзывалась об идее ходить по улицам с оружием. Строго негативно. И всё же сама спровадила Джека, желая устроить тир и поесть солёных огурцов, или же…

«Это был код!» – дошла до Смита запоздалая мысль.

Следом были ещё мысли, тоже опоздавшие. Например о том, насколько подозрительным выглядит его, агента «С», история и поведение…

– Я не… – начал он, но было уже поздно для оправданий.

– Тиф!

Смит почувствовал присутствие постороннего у себя прямо за спиной. Тиффани, протянув худющие, похожие на ветки руки, коснулась пальцами его висков, впившись в них ногтями, словно комар. Он попытался сопротивляться, но хватка оказалась стальной. Да и силы мгновенно оставили агента «С», тогда как голову будто бы горячей ватой набили. Последней его мыслью перед неумолимо надвигающимся забытьем стала:

«Это не я! Я не предатель!»

***

– Ты – и не предатель? Не, ну ладно, как скажешь, хорошо, – кивнула Лиза. – Буду знать. Хотя момент ты, конечно, выбрал – огонь.

Она встала и, словно разминая затёкшие конечности, потянулась. Совершенно голая, нисколько этого не стесняясь. Это было ещё одной весьма характерной её чертой. Другие девушки после секса лежали ничком, словно боясь пошевелиться, или суматошно бежали вытираться, но только не Лиза. Той непременно надо было встать и потянуться. И, конечно же, покурить у окна.

– Кого именно ты не предавал? – деловито осведомилась девушка, похоже, на свой счёт иллюзий не питая.

Накинув просторную майку, она подошла к окну, принявшись дымить в форточку. Семён рефлекторно ответил:

– Организацию…

Ему всё никак не удавалось понять, что с ним такое происходит в данный момент времени. Он понимал, где находился, в какой ситуации, даже примерное «когда» мог определить. И всё же было что-то, не дающее ему покоя. Лёгкое ощущение то ли сна, то ли наваждения.

– Сколько пафоса! Это на них ты сейчас работаешь?

И вновь Семён ответил рефлекторно, не испытывая ни малейших сомнений в том, что ему надо ответить, причём ответить честно и быстро.

– Да. Я не предатель, – последнее вырвалось как-то само собой, словно очень навязчивая мысль, не терпящая отлагательств.

– Это я уже слышала. – Лиза стряхнула пепел в окно. – Ты рассказывал мне о «хиппимобиле». Первый раз такой увидел?

– Да. Странное зрелище.

– А как ты добрался до этого Энмалеста?

Семён на мгновение задумался, откуда Лиза знает про Энмалест, но затем желание немедленно ответить оказалось значительно сильнее плохо соображающей головы.

– На электричке. Потом договорился, и меня подбросили до Энмалеста на грузовике, перевозящем продукты.

– Опиши водителя.

Семён чувствовал себя как во сне, но при этом ясно понимал, что для сна происходящее удивительно реалистично и детализировано. Да и разговор «звучал» не в голове, а именно голосом. Живым и правдоподобным.

Имелась ещё одна странная деталь. Рядом по телевизору какой-то смутно знакомый индус в очках скучно зачитывал какие-то бесконечные цифры. Вроде как даты, но вот их разобрать не получалось. Только то, к чему они относились:

– Родился… Садик… Школа… Училище… Первый привод в полицию…

– Отвечай на мой вопрос, – поторопила Лиза неприятным тоном.

Желание отвечать на любые вопросы вернулось с новой силой. Если ранее это концептуально напоминало действие алкоголя, то сейчас речь шла уже про более «интересные» вещества. В ответ на бесконечные вопросы слова сами рвались наружу, опережая любые иные мысли.

– Вонючий мужик лет сорока. Мусульманин – вся приборка была в этих их значках. Всё рассказывал мне про наркотики. Кажется, предлагал распространять, но я не понял.

– Он тебя касался руками?

– Когда в машину приглашал, пожал руку.

– Какой он был на ощупь?

– Мягкая, но немного потная ладонь. Почти не шершавая.

– Экспедитор с вами был?

– Нет. Я сел вместо него с условием, что помогу разгрузить.

– Помог?

– Оказалось не нужно. Местные сами всё выгрузили.

– Это было утром?

– Нет, в середине дня. Часа в три…

Всё это время Семён смотрел пустым, ничего не понимающим взглядом на сигарету в руках Лизы. Её кончик казался ему чарующим и завораживающим. Хотелось смотреть только на него. Всю жизнь напролёт.

Вдруг ему хватило воли перевести взгляд на лицо девушки. Что-то с ней было не так. Она словно изменилась до неузнаваемости. Волосы стали другого цвета и короче. Незнакомые глаза и губы…

Лиза, ощутив этот взгляд, вздрогнула, поморщилась, затянулась и продолжила задавать странные донельзя вопросы:

– Местные с тобой говорили?

Сила, принуждающая его говорить, стала заметно слабее. Так теряла мощь, затекая, оказавшаяся в неудобном положении рука. Сознание Семёна начало быстро проясняться.

– Я не…

– Отвечай на мой вопрос, – резко выпалила Лиза. – Живо!

– Да, говорили.

– О чём?

– О всякой ерунде. Обычные разговоры при виде чужака. Кто я, откуда, по какому к ним. Называли геем…

– Они знали тебя? Твоё имя? Ты представлялся?

– Нет. Нет. Нет. Я не предатель. Я не…

Голову Семёна пронзила боль, но она же принесла своеобразное облегчение. С его глаз словно упала пелена. Так падает ширма, обнажая закулисье.

– Ты не Лиза! А я не предатель!

Стоявшая возле окна девушка – уже вовсе не голая, а в строгом чёрном смокинге – нахмурилась. Она открыла рот, желая что-то спросить, но не смогла выдавить ни слова. Мотнув головой, девушка попыталась опять, и снова без какого-либо результата.

Смит встал с кровати, обнаруживая, что и он уже одет в похожий костюм.

– Я не предатель!

Девушка, отчасти напоминающая Кортни, Тиффани и Лизу одновременно, поморщилась, как от зубной боли, и снова попыталась что-то сказать. На этот раз ей удалось издать несколько отрывистых звуков:

– Эт м е унм…

Сон оборвался, словно кто-то резко выключил свет.

***

Смит пришёл в себя в тёмном, очень сыром месте. Именно из-за сырости он мгновенно, даже сквозь пелену боли и всё той же «ваты» в голове, сообразил, где оказался – в подвале общежития.

В этот же момент агент «С» осознал, что на самом деле вовсе не терял сознание и даже чувства времени не утратил. Просто последние двадцать минут его телом, словно марионеткой, руководила Тиффани. Собственно, её остаточный след и был той самой «ватой». Расплывчатым, горячим, объёмным чем-то, что отдавало ему короткие, прямолинейные приказы, вроде «иди за мной», «стой» и, конечно же, задавало те самые вопросы.

– А-а-а, – невольно вскрикнул Смит в тот момент, когда сознанием коснулся «ваты».

Та мгновенно, без всяких предупреждений, безжалостно ужалила его в ответ. По ощущениям это было сродни тому, как если бы у Смита в голове оказался полный ненависти и желания драться шершень. Впрочем, стоило его оставить в покое – и боль прекратилась.

– Почему бы просто не заставить меня сказать правду? – спросил он у темноты, нисколько не сомневаясь в присутствии там остальных агентов.

– Во-первых, мы так и сделали, уже забыл? Во-вторых, потому что тебя могут использовать и в тёмную, – ответила Кортни, обозначая своё местоположение сигаретой.

Одновременно рядом зажёгся экран ноутбука – его «оживил» Раджеш. Джек же себя обозначил, громыхая чем-то металлическим.

– Я могу сказать то же самое про вас!

– Знаешь, нужно быть неебаться талантом, чтобы запудрить мозги сразу четверым агентам, – возразила агент «К». – Тиф верховодила тобой хуй да нихуя, а пробудет в отключке ближайшие… много часов, блять, минимум.

После всего случившегося Смит не поверил сказанному. Просто рефлекторно и в каком-то смысле из гордости. Впрочем, доказывать ему никто ничего не собирался.

Зажёгся свет. Не столько нужный Джеку для задуманного, сколько обозначая, что же именно он собирался делать. Пытка, даже самая скучная – это шоу для одного зрителя. В руках у агента «Д» находился набор инструментов: плоскогубцы, отвертки и прочее. Вот только не похоже было, что он собирался что-то тут чинить или разбирать.

– Сейчас тебе будет больно, – предупредил Джек.

Сказано это было беззлобно, но с изрядной долей предвкушения. Агент «Д» определённо не видел в происходящем чего-то, что требовалось бы судить с позиции морали.

– Я не предатель!

– Ох, блять, заладил! – вздохнула, морщась, Кортни. – Подумай, если есть чем, как выглядит происходящее с нашей точки зрения, на секунду, а?

– Я не…

– Джек!

Молоток с хрустом опустился на фалангу пальца Смит. Пока он стенал от боли, агент «К» рассуждала:

– Мы приезжаем в дыру, где нам не рады, но всё равно отдали для жилья лучшее, что смогли.

– Я…

– Джек!

Раскалённая с помощью газовой горелки отвертка коснулась тыльной стороны ладони, постепенно давя всё сильнее.

– Тут нас ждёшь ты. Каким-то, блять, образом пропустивший мимо себя ебучий радужный «хиппимобиль» и его радужных долбаёбов-обитателей.

– Я никого не пропускал, я их даже…

– Джек!

Молоток вновь опустился, но в этот раз на раскаленную до красна отвёртку. Смит, не сдержавшись, заорал от боли и в который раз повторил:

– Я не предатель!

– А кто же ты? Хули ты весь день меня пытаешься подтолкнуть к действиям?! – Кортни подошла ближе. – Кто тебе это внушил?

– Так надо. Пока местные… – пересиливая боль, принялся объяснять Смит, – не поняли… Так учили.

– Он говорит правду, – подал голос Раджеш впервые за пытку.

Не сказать, что он звучал участливо или сочувственно. Скорее просто прокомментировал, зная, что у него это так и так спросят. Очевидно здесь он присутствовал в качестве детектора лжи. Причём какое-либо оборудование ему было ни к чему. Хватало лишь внимательного, цепкого взгляда темных глаз.

– Учили, блять? – Кортни дышала Смиту в лицо смесью гнева и табака. – А может, внушили?!

Агент «С», пересиливая боль, затуманенное сознание и прочие свои эмоции насчёт происходящего, гнул свою линию.

– Нельзя давать противнику манёвра… иначе он будет… знать, что делать…

Кортни прожгла его взглядом и отошла назад. Затянувшись свежезажжённой сигаретой, она жестом показала, что пытку можно прекращать.

– Я только начал, – не без досады буркнул Джек.

– Заткнись, – буркнула агент «К». – То, что ты сказал – самое тупое, что я только, блять, слышала. К сожалению, я это слышала как минимум уже дважды, – пробормотала она с раздражением.

– Я не предатель…

– Да заткнись ты нахуй. Поняла уже… – Оглядев шипящего от боли Смита, Кортни добавила: – Джек, пристрели его, чтоб не мучался.

Очень быстро, гораздо быстрее, чем следовало бы ожидать от человека, чьи руки были заняты инструментами, раздался выстрел.

– Унылая пытка, скучная казнь… Два из десяти.

– Ой, блять, кто тебя-то спрашивал? Тоже мне эксперт…

***

Только-только воскресшего Смита Кортни незамедилтельно, не терпя отказа, почти что силой потащила за собой. Не только из подвала, но, как и оказалось, из общежития, на улицу. Там успели произойти некоторые неприятные изменения по части погоды. Начался мелкий, ледяной дождь.

Кроме того уже успел наступить вечер – короткие ноябрьские дни постарались, и Энмалест погрузился в скучную, всё ещё серую, а теперь ещё и сырую полутьму.

– Бухнём, – коротко объяснила происходящее агент «К», осматриваясь по сторонам, словно что-то потеряв. – Я проставлюсь.

После пережитого агент «С» вообще не горел желанием как-то контактировать с ней и остальными агентами. Тем более он не собирался пить что-то, что наливали в Энмалесте. Да и в целом держался подальше от алкоголя, сигарет и иного рода зависимостей. Потому Смит собирался отказаться, но ему такой привилегии попросту не предоставили.

– Молчи и пиздуй за мной.

Смит угрюмо поплёлся следом. Не так он себе представлял свою новую работу, даже в самых пессимистичных ожиданиях. С каждым днём и даже часом он всё больше понимал, что оказался не среди борцов со злом в сияющих доспехах. На данный момент «зло» вообще никак себя не проявило, зато борцы уже показали себя во всей красе.

– В разливайке нам не рады, – заметил агент «С».

– Срать на неё, – продолжая идти вперёд и вертеть головой, отмахнулась Кортни. Себе под нос она добавила: – Он обычно за вторым-третьим поворотом. Знать бы, за каким именно…

– Кто?

Ему не ответили, но уверенно потащили по улице куда-то на юг. Там, насколько помнил Смит, находилось старое здание какой-то шараги или ВУЗа, конечно же, ныне заброшенное. Правда, в отличие от общежития, это было не капитальное строение, а лишь покосившийся со временем деревянный барак. Местные медленно разбирали и его на стройматериалы. Во всяком случае, очень уж аккуратно пропали стёкла и куски верхнего этажа, включая крышу.

К своему огромному удивлению, агент «С» здесь проезжал в первый день, он обнаружил неоновую вывеску гласящую: «Тот САМЫЙ бар». Лукаво помигивающая стрелка указывала на лестницу и дверь, ведущую в подвал. Разумеется, никакого подвала у таких строений, как этот барак, отродясь не было. Как и фундамента как такового.

Дойдя до лестницы, Кортни резко остановилась и, круто остановившись, вдруг принялась объяснять:

– Ни в коем случае никого не провоцируй. Особенно бармена. Не пялься, не хами. Даже если тебе не понравится обращение или выпивка. Вообще заткни эго куда подальше, понял?

– Э-э-э, что это за место? – невольно спросил Смит.

– «Тот самый бар» – тут же, блять, написано.

– Его тут не было!

– Конечно не было! Его тут и нет! Но если знать, что ищешь – он появится. Идём. И кстати, деньги на чаевые есть?

Смит, удивленный вопросом, проверил карманы. Там, конечно, кто-то порылся, в том числе и в кошельке, но содержимого не тронул.

– Не забудь оставить на чай. Не жди, пока попросят. И бога ради, если такое есть, заткни своё знание тарантиновских киносцен куда подальше.

Закончив инструктаж, Кортни решительно пошла вниз по лестнице. За собой она его больше силком не тащила. Несколько растерянный Смит последовал за ней сам, из чистого любопытства.

Странности начались с двери. Массивная, металлическая, висящая на петлях размером с кулак боксёра, она выглядела очень неудобной, скрипучей и требующий заметного усилия, чтобы её сдвинуть с места. Но на деле ощущалась почти невесомой.

Одновременно Смит вновь почувствовал в голове присутствие «ваты». Не такой объемной и горячей, как у Тиффани. Это больше напоминало легкое прикосновение ушной палочки. Его проверили, и по результатам этой проверки массивная дверь легко и без скрипа отворилась.

Внутри было неожиданно тепло, особенно по сравнению с улицей. На фоне играла ненавязчивая, но уютная и создающая правильную атмосферу музыка. На атмосферу же работал лёгкий, игривый запах алкоголя и мебель – старая, немного старомодная. Чем-то неуловимо отдающая кинофильмами.

Само помещение «Того самого бара» было погружено в полутьму, но отнюдь не серую. Был здесь и тёмно-фиолетовый цвет, и синий, и оранжевый, и даже красный. Все они непрерывно кружились в медленном танце, сменяя друг друга.

В первую очередь Смит попытался, по некой привычке, оглядеть здешнюю публику. Обычно посетители характеризовали заведение куда как лучше обстановки.

Из хорошей в общем-то идеи ничего не вышло. Бар, несомненно, не был пуст. Более того, тут было битком народу. Слышались разговоры, смех, звон посуды и некоторые другие звуки, ясно свидетельствующие, что здесь полным-полно народа. Но все они находились не здесь – не в подвале Энмалеста. И, вероятно, присутствие Смита они ощущали не менее расплывчатым и неосязаемым.

Бармен тем временем, прекратив проводить некие манипуляции под своей стойкой, распрямилась во весь рост. Им, вернее ею, оказалась немолодая, по-своему красивая женщина. В зависимости от обстановки, освещения и количества выпитого можно было решить, что ей двадцать или пятьдесят лет. Но не менее и не более того.

В отличие от возраста, облик женщины таких разительных перепадов не испытывал, сконцентрировавшись на одном конкретном образе. Роскошные, длинные волосы такими оставались вне зависимости от освещения. Этой несколько старомодной гриве наверняка требовалось огромное количество времени на укладку, но оно того определённо стоило. Подчеркивали волосы массивные золотые серьги и светящиеся в темноте проницательные фиолетовые глаза. В тон им был подобран неожиданно строгий карминовый жилет, дополненный желтой рубашкой и галстуком-бабочкой с драгоценным камнем. Где-то ниже, вне пределов видимости, потенциально присутствовали брюки в цвет жилета. Весь этот наряд так и говорил, что работа этого бармена – наливать и поддерживать беседу, а не заниматься невесть чем.

– Крис! Давно тебя не видела! Хоть бы весточку какую пробросила!

Как оказалось, агента «К» тут знали и даже были рады видеть. Кортни тоже приветливо улыбнулась. Очень нетипичная для неё эмоция, но вполне искренняя. Затем она изобразила удивление:

– Алунет?! А я думала, с Ронгаром повидаюсь! Он мне уже в третий раз обещает рассказать тот анекдот про минарет и осла!

– Я его сегодня подменяю, – отмахнулась Алунет и соизволила заметить агента «С». – Это кто с тобой, неужели новенький? Почему он выглядит как обиженный ребёнок?

– Это Смит. Я его только что пытала, – коротко буркнула Кортни, усаживаясь прямо перед барменом.

Уверенным жестом она запустила руку в классическую миску с орешками. Поиски, весьма наглые, интенсивные и целеустремленные начались незамедлительно.

– Фисташки как всегда снизу, – прокомментировала происходящее бармен и бегло, не особо нуждаясь в ответе, спросила. – Тебе как обычно?

Ещё до того как Кортни успела как-либо обозначить свой ответ, перед ней поставили стакан и наполнили его чем-то, сильно смахивающим на виски, только чуть светлее.

– А чего он обиженный-то?

– Я его типо по-настоящему пытала, – агент «К» бросила косой взгляд за плечо.

– А-а-а, ты, Сёма, подходи, не бойся, я не кусаюсь. – Алунет улыбнулась обворожительной и манящей улыбкой. – И даже не проси! На смене – ни-ни.

За одну такую улыбку было не грех продать целое королевство со всем населением. Впрочем, помня о предупреждении перед входом и полагая, что оно всё ещё в силе, Смит осторожно, ничего не говоря, приблизился к стойке. Попутно осмотрел ассортимент напитков, закусок и, конечно, меню коктейлей. Слово «бесконечный» описывало это всё примерно на треть от подлинного объема.

– Любая гадость на твой вкус, Сёма! – прокомментировала этот осмотр Алунет с некоторым коварством в голосе.

– У вас и гадость есть? – поддержал её то ли шутку, то ли провокацию агент «С». – Никогда бы не подумал!

– Ха-ха! А он не плох, а? Схватывает прямо на лету. Поди стращала его на входе, а, Крис?

– Я же не дура, – буркнула в стакан Кортни.

Это вот «Крис», промелькнувшее в разговоре достаточно раз, чтобы его заметить, заинтересовало Смита. Он попытался развить эту мысль и ощутил себя неожиданно тупым. Ему не составило труда понять, что это такое же сокращение от какого-то имени, как и его личное «Сёма». Но вот понять, от какого именно слова, не удавалось, как он ни пытался.

– Забей, – прокомментировала эти попытки Кортни, попутно меняя пустой стакан на наполненный. – По той же самой причине и ты теперь Смит.

– Но я помню своё имя!

– Я тоже своё помню. Но чужие не запомнишь. Для нас ты теперь агент «С», а я – агент «К». И далее по списку личного состава.

– Плохо быть вами, голубчики, – прокомментировала Алунет язвительно. – Хоть не цифры!

– Когда-то меня пытались называть объектом класса «Евклид»…

Мечтательно улыбнувшись стакану, Кортни погрузилась в какие-то свои, видимо, очень личные мысли. Не мешая ей, Смит сообразил, что Алунет всё это время, пока ещё терпеливо, ждала его заказа. Подумав, он честно признался:

– Не знаю, что заказать. Никогда особо по барам не ходил.

– У меня есть пара коктейлей, что заставят твою кровь бурлить, а сердце биться чаще. Один глоток – и ты ощутишь себя на вершине мира…

Глаза Алунет вспыхнули в погасшем на мгновение освещении мягким фиолетовым светом. Голос бармена убаюкивал и гипнотизировал. Ласкал и соблазнял. Дразнил и манил. Смит почти ощутил вкус этого полного блаженства напитка у себя во рту. Одновременно его руки налились очень знакомой силой…

Агент «С» ещё по «Сёме» и той интонации, с которой это произносилось, сообразил, что его читали как открытую книгу. В целом не самое плохое умение бармена. Однако это предложение было явным перебором. Собравшись с силой и прогоняя наваждение, он довольно резко отказался, уже на ходу смягчая ответ:

– Нет! Просто… просто пива. Начну с него.

Алунет, чьи глаза перестали светиться, только фыркнула, но никак иначе выбор не прокомментировала. Не стала она и уточнять, какое именно пиво. Хотя у неё за спиной находилась стойка со всеми существующими в бесконечной вселенной сортами. Перед Смитом просто поставили тяжелый, холодный бокал с чем-то приятно пенно-золотистым.

Отпив и рефлекторно несколько детским жестом слизав усы, агент «С» вдруг понял, что ему полагалось не сидеть с разинутым ртом, а обижаться. Благо, обидчик сидел здесь же и неторопливо упаковывал в себя уже третий стакан виски.

– Ой, да не смотри ты так на меня, щеночек, блять, – буркнула Кортни, мгновенно прочитав эту эмоцию. – Что бы ты на моём месте сделал, а?

– Попытался спровоцировать предателя или тех, кто за ним стоит, начать действовать, – незамедлительно, почти без раздумий ответил Смит.

Агент «К» закивала, соглашаясь с этой мыслью. После резко допила стакан и повернулась к нему лицом.

– Ну а я что, по-твоему, сделала? Весь этот бой на поле. Потом Джека ещё отослала, сама ушла… ничего.

Ощущая себя полным идиотом, Смит виновато потупился, уставившись себе в кружку. Он начинал понимать, что поведение Кортни – это не более, чем очень умелая маскировка. Наверняка не он один считал эту громкую, вечно матерящуюся особу куда более глупой, чем она являлась на самом деле.

– Если тебе станет легче от этого…

– Мне не станет легче от того факта, что тебя били! – перебил Смит, невольно сжимая руки от злости. Он ещё не был готов к примирению. Не на середине первого бокала пива.

– О-о-о, узнаю почерк хуесоса, которому следует заткнуться навсегда нахуй! – сразу поняла что к чему агент «К».

Обиды в её голосе почти не ощущалось. Скорее неоправдавшиеся ожидания на тему того, что не стоит слушать всё, что тебе говорят, развесив уши. Смит не без удивления понял, что Кортни пыталась донести до него свою точку зрения и даже выставить себя в выгодном свете.

– Передавай Димке привет, кстати! – мимоходом бросила Алунет, собирая для кого-то целый поднос отборной выпивки. – Скажи, что его тут все так же не рады видеть. Не после той выходки со старушкой и кинжалами.

– Обязательно! – убеждаясь, что стакан пуст, а бармен отбыла, пробурчала Кортни. – И привет я ему тоже передам!

На некоторое время повисла тишина, но долго не продлилась. В таких вот барах тишина – редкий гость. Агент «К» же помимо того очевидно намеревалась поговорить по душам и чётко придерживалась этого плана.

– С тобой же ничего не случилось, если так посудить, верно? – Она сложила пальцы в детском жесте, изображающем пистолет. – Очень удобно на самом деле – выстрел, БУХ, и ты как новенький.

В её голосе не было зависти, но имелся довольно холодный, прагматичный расчёт. Привычка, выработанная годами службы бок о бок с такими вот «особенными» людьми. Смит, всё ещё дуясь, что было уже во многом напускным, отметил:

– У вас у всех что-то такое.

– Ну да, ну да, конечно, блять. Поэтому ты вчера вечером хоронил кишечки Раджеша, да? Твои-то исчезают просто.

Агент «С» как-то позабыл об этом обстоятельстве на фоне куда более ярких событий вечера и скучнейшей ночи. Припомнив махание лопатой во внутреннем дворе общаги, он невольно согласился и не удержался от вопроса:

– Было такое. А, эм, он вправду становится новым человеком?

– Прям новым – не думаю. Я понимаю это как… – Кортни задумчиво поводила пальцем по краю стакана. – Типа все узкоглазые на одно лицо и вся такая хуйня.

– Раджеш же индус.

– Похуй.

– Кто их разберёт, а?

Наконец вернулась Алунет и пополнила иссякшие к тому времени запасы алкоголя на столе. Смит ещё не был готов ко второму бокалу, но вынужден был признать, что это – хороший задел на будущее.

– Принято говорить спасибо, – подсказала бармен игриво.

– Спасибо за хороший выбор, – послушно поблагодарил агент «С».

– Какой он у тебя шёлковы-ы-ый! – оценила Алунет, обращаясь к Кортни. – Пытки так помогают?

– Пытки, ругань, пиздюли, – коротко прокомментировала агент «К». – Секс опционален, если, конечно, всё не совсем плохо.

– Она тебя уже пыталась, как говорят у нас, барменов, откупорить? – поинтересовалась у Смита Алунет.

Удивительно, но реакция последовала именно со стороны Кортни, которой этот вопрос отнюдь не понравился. Пускай и несколько наигранно, она принялась возмущаться:

– Алунет! В очередь! В о-че-редь!

– Не претендую, Крис. Я своё уже от…

– А Тиффани – она тоже? – спросил Смит, старательно меняя тему разговора.

– Не совсем. – Кортни с хитрецой на него глянула. – В целом, конечно, да. Только её, кхе, боги берегут.

В голосе агента «К» чувствовалась определенная толика иронии. Обычно таким тоном лился сарказм касаемо судьбы цыплят на птицефабрике.

– В смысле «бог бережёт»? – смутился агент «С». – Так правильно говорить.

– Не в её случае, – загадочно булькнула агент «К» и, предвосхищая следующий вопрос, сообщила. – Джек у нас как монетка: бросаешь-бросаешь, а выпадает либо хуесос, либо пиздабол. Бывает ли в той башке кто вменяемый – даже они и сами не знают.

Смит кивнул, принимая это к сведению и одновременно понимая, что пока не увидит – ему не объяснят, даже если будут стараться. Свою способность перерождаться он тоже не смог бы как-то объяснить, иначе как пространными фразочками про «9 из 10».

Следующий вопрос сам собой напрашивался, но Кортни, сосредоточившись на шестом и седьмом стаканах, дождалась, пока его выскажут вслух.

– А ты?

– А это уже не твоё собачье дело. – Агент «К» демонстративно отвернулась, но ненадолго, видно, передумав так заканчивать разговор. – С чего такой интерес? В смысле ты же попал к нам! Не за оценки же или умение доводить женщину до оргазма одним лишь умоляющим взглядом, верно? Должен был понять – мы все тут такие. Все агенты не умирают. Поэтому мы и агенты.

– Интересно же, – ответил первое пришедшее на ум Смит.

– Нет, – не согласилась Кортни в обнимку с восьмым стаканом. – Это грустно. – Она мельком снисходительно на него посмотрела. – Ты поймёшь. Ну, или станешь таким же хуйлом как Джек.

В последнем предложении чувствовалось почти безмерное презрение. Агент «С» однако не стал в это лезть, полагая, что все неприятные открытия будут совершены в своё время. Он явно ещё не был к ним готов.

– Есть такая байка среди агентов постарше, что в отставку выходят только те из нас, кто остался человеком. Только они получают свой кенотаф, – вдруг, пока ещё только трогая девятый стакан, рассказала Кортни. – «Главное – оставаться человеком», – любят они эту фразу.

– Отставку? – рефлекторно переспросил Смит.

Прежде ему не приходилось слышать, чтобы из Организации увольнялись или кого-то увольняли. Несомненно это о многом говорило касаемо «лишних» свидетелей.

«Но агенты ведь практически бессмертны…»

Именно в этот момент агент «С» вспомнил, что его предшественник вообще-то умер. И, похоже, был этому событию несказанно рад.

– Постоянно забываю, что ты второй день агент, – прокомментировала тишину Кортни. – Поймёшь. Потом. Про это и про кенотаф, и прочую поеботу.

– Ты говоришь про смерть.

– Охуенная наблюдательность!

– А что, если сбежать? – вдруг спросил Смит, на которого начал влиять второй бокал пива. – Забиться в самую глубокую нору и сидеть там?

Агент «К», на которую её девятый стакан куда более крепкого напитка если и повлиял, то лишь в плане «погрустить-поболтать», качнула головой, показывая, что это не сработает.

– Знаешь, как говорят – «неприятности сами найдут тебя»? Что-то непременно пойдёт не так. Начнётся такой пиздец… Может, сразу, а может, нет, но ты поймёшь, что лучше быть в Организации или сдохнуть, работая на неё, чем разрушать жизни всех и вся вокруг. Ну, или тебя по следу из трупов найдут ликвидаторы вроде нас.

Смит вновь вспомнил Лизу и злополучный кран. Он ведь тогда попытался обмануть себя, в каком-то смысле сбежать. Последствия не заставили себя ждать.

– Что, не отвечал на звонок Организации и кто-то погиб? – уточнила Кортни.

Агент «С» зло на неё воззрился. Агент «К» в ответ… удивительно человечно, искренне смутилась:

– Что? Я угадала?

– Не сложно угадать, побывав в чужой голове.

– Я не грёбаный волшебник, – прокоментировала это обвинение Кортни. – Это Тиф сидела в твоих тараканах и под мою диктовку задавала им вопросы.

Повисла пауза. Во-первых, Смиту меняли бокал, во-вторых, ему требовалось время, чтобы собраться с силами и заговорить на столь непростую для него тему.

– Не злись на неё! – шепнула ему Алунет. – Она хорошая. Просто ты ещё не распробовал! Крис из тех конфет, которые надо прежде рассосать.

Невольно усмехнувшись такому сравнению, агент «С» смягчился и рассказал, хотя и безо всякого на то желания:

– Это удивительно точное описание случившегося со мной.

– М-м-м. Сочувствую. Девушка?

Вопрос Кортни звучал совершенно иначе, нежели реакция Джека, например. Ей не было всё равно. Во всяком случае, не абсолютно всё равно. Эмпатия присутствовала, пускай и изначально невысокая и к тому же со временем притупившаяся.

– Да.

– Так всегда, блять, – кивнула агент «К», тоже припоминая что-то неприятное. – Сначала бьёт по самым дорогим: родаки, братья, друзья. Поэтому и не стоит выёбываться.

– Вы были там, в тот день, – заметил Смит, не обвиняя, но сообщая. – Наверное, на вас тот кран и падал.

– А-а-а, помню, – нисколько не удивилась Кортни. – Хуёвый был денёк. Не только из-за блядского крана, конечно же.

Эта фраза так и подводила к следующему вопросу про предыдущего агента «С», но Смит прежде решил сосредоточиться на пиве. Да и Кортни явно желала своеобразного, но уединения со своими, уже не поддающимися подсчёту стаканами.

Она определённо пьянела, но слабо и нисколько не соответствующе ожиданиям. Даже от половины такой дозы алкоголя Смита бы вырубило напрочь и без шансов. Скорее всего, с летальным исходом. Кортни же пьянела скорее по привычке, чем из-за непосредственного воздействия алкоголя.

– Я как-то видела, как Крис перепила кентавра, – сообщила Алунет, протирая бокал характерным жестом. – Где-то у нас тут была доска рекордсменов. Она держит второе место уже десять лет!

– Страшно представить, кто на первом, – усмехнулся агент «С».

– Есть у нас тут такой типчик – Везави зовут. Лысая дылда раза в два больше тебя. Вот он может выпить океан. Без шуток.

– Странно, что мы с ним ни разу не пересеклись, – вмешалась в разговор Кортни, пьяно улыбаясь. – Я б его завалила…

– Я б на это посмотрела!

Пользуясь чужими слабостями и нарастающей по мере увеличения количества пива в организме смелостью, Смит наконец отважился на свой вопрос.

– Какой он – мой предшественник?

– Мудак. Отборный мудак. Я таких мудаков в жизни не встречала. И не встречу, – подумав, ответила агент «К», после чего подумала ещё и сказала. – Но всегда знал, что делать. Даже когда не знал – делал вид, что знает. Помню, как он, впервые сев за шахматную доску, двадцать минут доказывал одному хуиле, как на самом деле ходит ферзь!

– И доказал, – напомнила Алунет. – Тогда-то Сэму и запретили играть у нас в шахматы.

– Такой уж строгий? – вернул разговор в прежнее русло агент «С».

Он не понимал и не представлял, как можно быть строгим с такими людьми, как Раджеш или Тиффани, например. Или с той же Кортни. Попытаться, конечно, можно, но что толку? Для «воспитательного процесса» нет ничего хуже, чем не подкрепленная ничем строгость. Трудно чем-то угрожать тем, кто не умирает. Однако реальность оказалась сурова – вопрос состоял не в том, можно ли добиться своего насилием, а в том, сколько насилия потребуется применить в процессе.

– О-о-о… ты даже не представляешь, насколько он был ёбнуто-строгим. При нём Джек молчал. Всегда. Буквально боялся рот открыть без спроса. – Кортни посмотрела на собеседника через полупустой бокал, как через линзу. – Ты, я думаю, понимаешь, насколько Джеку сложно угрожать кулаками. Но, с-сука, у него получалось!

Повисла неловкая пауза. Здесь подразумевалось продолжение, и оно последовало, но только после залпом опустошённого стакана:

– Что, думаешь, а про себя-то я умолчала? Джек тебе напиздел. – Агент «К» снисходительно махнула рукой. – Меня не били на самом деле, – в голосе Кортни резко, без предупреждений появилась холодная ненависть. – Меня пиздили. Непрерывно и беспощадно. За любую мелочь, кроме курева, наверное. Курево было святым.

Пока она говорила, всю её – не только голос, но и лицо, движения, даже волосы – как будто пропитала ненависть. Причём не простая, а ненависть, которую уже не суждено отпустить.

– Самое паскудное, кх, другой «С» быстро догадался, что, хоть у меня и идёт кровь и вылетают зубы, бить-то меня можно долго. Я, видишь ли, блять, очень прочная.

– Было времечко, конечно… – вставила замечание Алунет, нисколько не улыбаясь и не веселясь.

– Просто так бил? – уточнил просто для проформы Смит.

Уже потом он сообразил, насколько это был неудачный и даже хамский вопрос. Но Кортни, сделав явную скидку на пиво, вроде как ничего не заметила. И даже ответила, пускай и не вполне серьезно:

– Ну конечно нет! Повод всегда находился!

Кортни не стала уточнять, какой именно или какие поводы служили причиной телесного наказания. Понятно было, что в данном контексте повод – это вопрос момента, а не попытка быть объективным. Вдруг агент «К», стремительно трезвея, спросила:

– Кем ты был раньше, а, Смит?

– Обычным человеком.

– Все мы рождаемся простыми людьми, – заметила Алунет, мимолетом философствуя. – Затем с нами случается жизнь, и мы перестаём ими быть.

– «Обычный человек» – очень, блять, пиздец, конкретно. – Кортни поморщилась и потребовала: – Точнее!

– Ну, не знаю. – Глаза агента «С» забегали по барной стойке, ища подсказку. – В каком-то смысле пацаном с района. На мента учился, кхм, на полицейского в смысле.

Как оказалось, это всё было ничем иным, как подводкой к её собственному признанию. С улыбкой, полной ностальгии по давно минувшим дням, Кортни сообщила:

– А я была мажоркой. На Рублёвке жила в те года, когда это очень многое значило. Просирала папкины деньги на розовые лимузины, розовую алкашку и белую наркоту. И вот в один день оказалась в Организации. Ну как меня можно было не пиздить, а?

– Ты-то была мажоркой?! – не поверил ушам Смит.

Да и глаза говорили ему совсем другое. Агент «К» не вела себя так, как ожидаешь от типичной богатой девчонки, да и в целом не боялась поработать руками. Кортни не пользовалась помадой или тенями, не ухаживала за ногтями, не говоря уже про более «серьёзную» косметику. Не носила украшений, а волосы явно стригла самостоятельно. Что в целом не мешало ей быть привлекательной, особенно на третий бокал пива. И тем не менее агент «К» стояла на своём:

– Да, из тех, у которых нет связи с реальностью. Вообще. Тупая пизда обыкновенная.

– Помню, Крис раньше глушила только всякий цветной гламур, – рассказала Алунет участливо. – Между нами говоря, чем красивее напиток, тем он более бестолковый. Я знаю коктейль из сорока семи ингредиентов. И большая их часть по отдельности будет несоизмеримо вкуснее, нежели итог смешивания и взбалтывания. Ну, кроме лимона и льда, разумеется. «Безлунная ночь» называется.

– Сделаешь? – вдруг оживилась Кортни.

– Нет. – Бармен улыбнулась. – Тебе, Крис, оно не надо. Мне оно не надо. Так зачем тратить впустую время?

– Была у меня схема, – не сильно огорчившись отказу, рассказала Кортни, – одеться как распоследняя блядища, завалиться в самый дорогущий клубешник, найти папика на вечер и доить его, пока на ногах стою. А что там дальше со мной будет – похуй. Даже уже будучи агентом пробовала. Но это было уже не то.

Смит слушал эти откровения и так же, как когда ему сказали, дескать, Кортни били – не верил рассказанному. Интуитивно чувствовал, что ему не врали, но не мог в это поверить. Слишком велики были отличия. По всему выходило, что агент «К» прошла длительную трансформацию как человек и личность, изменившись почти до неузнаваемости.

Сам агент «С» с таким не сталкивался. Его жизнь наркомана осталась в памяти туманным сном без каких-либо деталей и подробностей. Она не стала прошлым или жизненным опытом, не привнесла с собой привычек и даже почти следов не оставила. По итогу Смит никогда и не был никаким опустившимся на социальное дно наркоманом. Просто знал, что это плохо, чуть лучше чем другие.

Тогда как с собой «обычным» агент «С» никаких серьёзных изменений за год существования агентом не претерпел. Неспособность умереть незначительно сказалась на его жизни. И ещё меньше – на привычках.

– Клиент уже поплыл, – донёсся откуда-то издали голос Алунет. – По-моему, вам, ребятки, пора домой и баиньки.

Это, несомненно, звучало как вежливая, даже игривая просьба. Того рода просьба, на которую нельзя ответить отказом без сугубо негативных последствий здесь и сейчас. Кортни, допив стакан, послушно встала из-за стойки, достала потрёпанный, когда-то очень дорогой бумажник и вытащила из него пару зелёных купюр, которые, не считая, положила на стол.

Покачивающийся, захмелевший Смит поступил аналогичным образом, разве что его деньги были другого цвета, да и на «чай» он оставил как ни крути меньше. Так или иначе, Алунет не возражала.

– До встречи, ребята! Заходите ещё!

Уже в самых дверях агент «С» мельком осведомился:

– Что было бы, если бы мы вели себя, кхм, плохо?

Ответила ему не Кортни, а Алунет, которая вроде бы осталась где-то позади. Несмотря на это, голос её прозвучал совсем-совсем рядом, практически на самое ухо:

– А как поступают с плохишами, что хамят бармену, портят мебель или имеют глупость не заплатить в твоём любимом кино, а, Сёма?