Читать книгу Живые мертвецы. Рассвет - - Страница 3

Луис Акоцелла выискивал в своем супе по-галийски белую фасоль, когда фасадное окно Испанского дворца «Фаби» разлетелось вдребезги. Луис трудился в Сан-Диего помощником судмедэксперта и знал все о ранах и порезах, которые оставляет стекло. О том, как осколки лобового стекла врезаются в щеки и оставляют рваные раны, пропахивая путь сквозь мясо. О лебединой красоте порезов на запястьях, которые самоубийцы наносили себе осколками разбитого зеркала. И наконец, о том, как фасадное окно «Фаби» вот-вот превратится в рой мелких осколков, на миг отразив дешевый хрусталь люстр, и полетит к нему, словно стеклянные шершни.

Принимай Луис пищу в другом месте или закажи другое блюдо – и сейчас он бы был отчасти не в этом мире. Скроллил бы социальные сети. Но в этот раз он убрал телефон: слишком уж легко было испачкаться супом по-галийски.

Поначалу отсутствие телефона вызвало некоторую тревогу – взгляд то и дело дергался туда, где должен был лежать гаджет, а пальцы сгибались в жесте, словно скроллят ленту. Но уже через пять минут Луис успокоился и обнаружил, что в отсутствии гаджета что-то есть. А когда затихла музыка, которую почему-то забыли поставить заново, он услышал звуки жизни вокруг: шарканье ног, вздохи, смех и даже дыхание людей.

Если Луис ел в одиночестве, он садился рядом с кухней, поскольку предпочитал скроллить, лайкать, комментировать и размещать посты под успокаивающие звуки готовки. А уж когда он начинал говорить по-испански, персонал словно подменяли. Официантка расслаблялась, а повара на кухне смотрели так, что Луис думал: «Вот здесь мне точно хорошо приготовят». Это согревало его не меньше, чем миска супа по-галийски. Язык – вот что объединяло людей. В такие моменты Луис задавался вопросом, не вреден ли телефон как таковой.

Так что Луис был достаточно далеко от окна и не мог пострадать от осколков. Но все равно закрыл лицо руками и вскочил со стула. Чутье его не подвело: раздался оглушительный треск, разлетелось вдребезги стекло, и прогремел выстрел.

На календаре был четверг, на часах – 17:54; для постоянных посетителей «Фаби» было еще рано, а немногих присутствующих защитили высокие спинки. Луис со своим опытом работы помощника судмедэксперта сразу это понял – как и то, что за выстрелом почти всегда следует еще несколько.

Он на корточках забрался под стол и обратился в слух. Взгляд его упал на пакетики с сахаром, которые подпирали самую шаткую ножку. Почти сразу действительно раздались выстрелы, а за ними – мужской крик. После небольшой заминки полиция открыла ответный огонь, и их выстрелы, звук которых напоминал щелканье лопающейся пузырчатой пленки, слились – их уже невозможно было сосчитать. Следом раздался смачный металлический хруст, словно одна машина врезалась в другую и протаранила ее. И наступила тишина.

Какое-то время – он точно не знал, сколько прошло – Луис так и сидел под столом. Ощущение опасности меняло восприятие времени: секунды впивались в кожу маленькими ножами, оставляя невидимые порезы.

Наконец он встал и бросился к двери. Стекло хрустело под каблуками. Луис вынырнул в фиолетовое марево прохладных калифорнийских сумерек, где все слышалось уже совсем иначе, отпер машину и достал аптечку. Ведь мужчина, который кричал, мог быть все еще жив. Луис побежал вдоль ряда припаркованных машин, и на Мишн-Бэй-драйв увидел типичную картину после перестрелки: остатки сгоревшей резины на асфальте, выхлопные газы, светящиеся красным и синим, как мигалки полицейских, и внезапный затор перед светофором. Люди в пробке вели себя так, словно ничего не произошло.

Возможно, дело было в том, что Луис отвлекся от телефона, но далее он обратил внимание на кое-что еще. Пешеходам было плевать. Всего несколько минут назад тут стреляли, протаранили минимум одну машину, а люди снова уткнулись в гаджеты и теперь поглощали информацию, которую могли фильтровать с помощью больших пальцев. Кто-то фотографировал скопление полицейских машин, кто-то делал селфи, и все это мгновенно выкладывалось в соцсети. Так совсем недавно делал и сам Луис – хроника его жизни в квадратиках с текстом.

Добежав до места, Луис увидел машину преступника – старый грузовичок с мексиканскими номерами, переднее крыло которого было вжато в борт универсала. Пассажирская дверь грузовика была распахнута, а на краешке сиденья примостился мужчина. Луис узнал мертвеца с первого взгляда. Тот прижимал приклад ржавого «Узи» к груди, запекшаяся кровь отливала черным, но мертвец вцепился в магазин, словно не желая отступить и после смерти.

Пешеходы вцепились в гаджеты, стрелок – в свой «Узи». Луис поразился неожиданному сходству, которое обрели вдруг гаджеты и оружие.

В кабине кто-то шевелился, но грузовик был заблокирован черно-белыми машинами, а стоящие за ними копы держали двери под прицелом. Отбросив мысли о стычке, Луис перевел взгляд на одну, потом на другую сторону улицы. Он искал кого-то, кто не залип в очередной гаджет. Сирены скорой помощи завыли громче, и Луис наконец нашел, что искал. Он забежал в тень эстакады, где среди топкой грязи и кучи пакетов и разбитых бутылок корчился мужчина лет шестидесяти.

Одежда его промокла, от него пахло кислятиной, и Луис подумал, что это бомж. Хотя явно на улице недолго: прямая осанка и широкие плечи нехарактерны для бездомных. Выпавших зубов не было: челюсть была ровной, и губы не норовили пропасть между деснами. Волосы по-прежнему были аккуратно расчесаны. Но больше всего говорила о владельце одежда: потрепанный, но явно сшитый на заказ костюм, кожаные ботинки и парадная рубашка с единственной уцелевшей запонкой. «Когда-то он был богат, – подумал Луис. – Когда-то у него было все, что могла предложить Америка».

Спокойной методичной работой, как в офисе, здесь и не пахло. Луис отложил аптечку, взял мужчину за запястья и стал рассматривать тело. Он заметил четыре пулевых отверстия, все в правой половине: одно на бедре, другое на животе, третье на плече, а четвертое на шее. Отодвинул ворот рубашки и провел пальцами по скользкой от крови коже, чтобы проверить пульс. И по одной только температуре тела понял, что опоздал. Взглянул на часы: 18:07. Судя по температуре тела, смерть, скорее всего, наступила в течение последних двух минут. Заполняй Луис сейчас стандартные документы, он указал бы 18:05 как примерное время смерти.

Черт, он слишком промедлил, скрываясь там, под столом.

Рядом уже стоял детектив. Он бесцеремонным тоном представился как детектив Уокер. У него были прямые светло-русые волосы, как у сказочных принцев, и ему, похоже, так же не терпелось убраться отсюда, как и прочим зевакам. Он рявкнул подчиненному, чтобы тот натянул оградительную ленту, а затем, узнав имя и квалификацию Луиса, вырвал листок из блокнота и попытался всучить ему.

– Констатируйте смерть, – потребовал Уокер. – Он погиб на месте преступления.

Луис уставился на бланк, чувствуя, как внутри закипает гнев. Через несколько часов в новостях объявят о смерти этого человека – всего лишь одной строчкой. И люди прочтут ее без малейших эмоций.

– Я не готов констатировать. – Он показал окровавленные руки.

– Видите тот перекресток? – Детектив Уокер указал пальцем. – Три машины скорой помощи пытаются пробраться через толпу. К тому времени, как они прибудут, этот парень уже окоченеет. Если вы отвезете его в больницу, у меня всю ночь будет болеть голова, амиго. Оставьте его здесь, где он сможет принести хоть какую-то пользу, ладно?

– Не факт, что раны смертельные, – сказал Луис. – Мы доставим этого человека в больницу, и, возможно, его удастся реанимир…

– Вы по-английски понимаете? Я же сказал, мы практически в блокаде. Все эти люди – в каждой машине, насколько хватает глаз – спешат домой, чтобы жить своей жизнью дальше. Помогите мне, будьте человеком. Я надеюсь, вам не все равно. Именно такие, как вы, убили этого парня.

Луис развернулся на месте, и кровь хлюпнула под каблуком.

– Такие, как я?

Детектив Уокер оказался бесцеремонным не только в работе, но и в предрассудках.

– Мать вашу, Хосе, – прорычал он, – этого человека убили мексиканские бандиты. Мы рассчитываем, что вы это подтвердите. Так что ототрите руки от вишневого пирога и заполните эту гребаную форму.

– Рассчитываете на меня? Как это понимать? – Гнев в душе Луиса нарастал.

Детектив навис над ним. Его профиль был очерчен так же четко, как отпечаток большого пальца в тесте. Накрахмаленный воротничок глубоко врезался в дряблую шею, угрожая разрезать ее. По уголкам рта побежала пена.

– Мы предъявим этим сраным преступникам обвинение в убийстве, а это стопроцентное закрытие дела.

– То есть вам нужна смерть этого человека? Потому что это поможет вам?

– Я этого не говорил. – Детектив Уокер пожал плечами. – Я ничего не говорил. Я ничего не говорил о каком-то клятом бомже, о котором никто никогда не вспомнит.

Нехитрые инструменты из аптечки Луиса не могли спасти человека, изрешеченного пулями, но Луис подумал, что покалечить этого дебила они вполне смогут. Жгут из аптечки хорошо смотрелся бы на шее детектива. А ножницы, вонзенные в яремную вену, добавили бы стиля. Луис подавил гнев: за свою долгую карьеру он привык выносить и не такое дерьмо. Он посмотрел налево и увидел огни фар машины скорой помощи.

Начальник Луиса, судмедэксперт по округу Сан-Диего Джефферсон Тэлбот, был на конференции в Лас-Вегасе. Никто, кроме него, не мог принять решение. Луису пришлось взять ответственность на себя, а это означало, что он или сделает все правильно, или огребет от Джея Ти похуже, чем от детектива Уокера. Луис встал и помахал машине скорой помощи, стоявшей в конце квартала, аптечкой, надеясь, что врач увидит и прибежит. Он повернулся к Уокеру, не скрывая ни отвращения, ни надежды.

– Я верю, что этого человека еще можно спасти, если мы поторопимся, – сказал Луис. – Я сделаю это и без вас, но будет легче, если вы поможете. Давайте, хватайте его за ноги и несите в скорую. Вместе со мной. Прямо сейчас. Что скажете?

Чужая душа – потемки. Луис усвоил этот неприятный урок на работе. Гонористые дурачки спасали положение, потому что знали, как делать искусственное дыхание. Отвратительные политики вытаскивали детей из автокатастроф. Бывшие заключенные, севшие за изготовление детского порно, спасали людей из горящих зданий. Детектив Уокер был таким же, как и все они, – и, если разобраться, таким же, как Луис Акоцелла. Он выдал трехэтажную матерную тираду, отбросил в сторону свой блокнот и схватил бомжа за грязные лодыжки. Вместе они понесли не то мертвого, не то умирающего мужчину по тротуару, пока не передали его двум работникам скорой, которые как раз разбирались с носилками.

После этого Луис исчез из квартала. Подъезжала скорая за скорой, а его работа на этом заканчивалась. Но это не значило, что делать больше нечего. Если судмедэксперты в больнице Архангела Михаила установят, что мужчина мертв, а такое вполне может быть, Луис будет обязан провести судебно-медицинскую экспертизу. Но будь он проклят, если из-за этого не сможет поехать на выходные к семье в Ла-Пас. Он проведет вскрытие сегодня вечером и покончит с этим.

Луис достал телефон и написал Розе сообщение, кратко пересказав случившееся. Оставалось лишь вернуться в морг и ждать звонка. Одному или с Шарлин, если она согласится.

Просто очередной труп, которому надо провести вскрытие. Очередной файл данных, который нужно передать в ССДС. Очередной Джон Доу.