Читать книгу Инквизиция: Томас де Торквемада - - Страница 2

В священных гротах на глубине 3х метров под Базиликом Святого Престола, у гробницы мощей мёртвого правителя, камерарий Паймон принимает двух инквизиторов. Рослые братья Ко́нрад Мра́кобес и Тома́с де Торквема́да, скреплённые родством крови угрюмо стоят перед ним. Возможно, он призвал их в последний раз, дабы благословить в Крестовый поход, но это всё потом, а сейчас их сомнения.

– Я понимаю ваше разочарование, – довольно улыбнулся камерарий Паймон. – Для вас двоих, вполне естественно, испытывать ревность. Он ваш брат, хотите вы этого или нет. Соперничество между братьями должно поощряться, потому что оно подвигает вас на большие усилия.

– Если Ваше преподобие позволит, то Саммаэль грелся в Вашем хорошем настроении Отче, словно в лучах солнца, даже когда они его обжигали и он продолжает прибывать с Вами, – в словах своих Томас покорно поклонился и замолчал, словно сделав что-то не в угоду. Конрад же наоборот, широко улыбается, радуясь началу столь значимому событию в его жизни, он просто согласен со всем.

– Знаю, он немного грубоват, – усмехнулся камерарий Паймон и интонацией потребовал Томаса посмотреть на него. – Я не потерплю никаких распрей между вами. Вы должны научиться взаимодействовать и вести марш инквизиции сообща. Я рассчитываю на вашу сознательность, дабы цивилизовать его…

– Это невозможно, он же дикарь, – выпалил Томас, потеряв всякое самообладание, но тут же осёкся, встретив по-доброму мудрый взгляд камерария.

– Всё это сопротивление несвойственно вам, и я это понимаю, – не прекращая улыбаться камерарий заглянул снизу-вверх в глаза молодого инквизитора, что на голову превосходит старика в росте и втрое по ширине плеч. – Вот тебе мой совет, Томас: не стоит недооценивать Саммаэля. Он соткан из тех же праведных нитей, что и ты с братом. Мы много лет знакомы с ним, он как никто другой допущен к Конклаву кардиналов. Он тот, кто предрёк ересь в империи Солнечного Гало. Хоть мы все его не послушали тогда и сейчас раскаиваемся об этом. По сути, это он один идёт в Крестовый поход, а вы все ему оказываете содействие…

Воля Томаса прогнулась под силой внимания камерария, но опасения никуда не делись. Он всмотрелся в лицо Отца. Ему не давала покоя отравляющая тревога, что он больше не уникален в Крестовом походе, что грядёт на его век. Томас понял, что ревнует. Ему придётся делить драгоценное внимание Отца не только с братом Конрадом, к чему привык, но и с другими такими же достойными инквизиторами. Годы, что он провёл под покровительством Отца, словно сократились до мгновения. Молодой инквизитор считал, что они будут длиться вечно, а они вот так просто закончились. В этот момент все и навсегда изменилось для Тома́с де Торквема́да.

– Он может пойти против вас, Отче, – высказался Томас, подавив дрожь в голосе.

– Он не сделает этого, – невозмутимо ответил камерарий. – Он будет таким же верным, как и вы братья, – Томас опустил глаза, и брат Конрад поддержал его в этом покаянии. От камерария Паймона исходит ощущение такой мудрости, что Томас снова устыдился своих сомнений. – У тебя есть право на твои опасения, Томас, – умиротворённо произнёс камерарий. – Но ты должен сделать это. Ведь он нужен мне как никогда там на передовой. Всем нам нужен там. Одна бровь с подозрением поднялась на старческом лице камерария, что взволновало обоих братьев не меньше чем его следующие слова. – Если ты не можешь научиться работать сообща, быть важным в общем деле, как подобает перстам моим, что ж, тогда я переоценил тебя, Тома́с де Торквема́да… – он сказал это мягко, но мысль о разочаровании поразила Томаса паническим страхом.

– Я не подведу тебя, Отче, – тут же пал на колени крепкий инквизитор и склонил голову, ожидая длани покаяния от камерария. Рядом с ним приклонил колено его брат – Конрад Мракобес, что ни сказал ни слова за всю аудиенцию, так как привык беспрекословно подчинятся своему делу, но его молчание на этом закончилось.

– Я подружусь с Саммаэлем, Отче, – слова Конрада пришлись вовремя и камерария это более чем устроило. – Я стану сильной стороной слабостей своего брата, – он поднял взгляд, наполненный решимостью. – С вашего благословения мы будем едино ковать милосердие и справедливость в землях Империи Солнечного Гало.

– Так тому и быть, – одобрил его порыв камерарий и на старческом лице проступила еле заметная улыбка. Братья почувствовали тепло, исходящее от Отца как благословение свыше.

– Мы готовы принести свои клятвы.

– А я готов их принять, – на вздохе улыбнулся камерарий и клятвы двух братьев зазвучали в едином порыве.

– Мы – это долг, что превыше всего.

– Мы – это немеркнущая честь.

– Мы – это добровольное самопожертвование, вечное покаяние.

– Мы – бессменные стражи, с радостью несущие свою ношу, ведь мы хранители Веры.

– Мы никогда не заслужим прощения, и глупы те, кто верит, что мы отступим, – Томас поднял взгляд на камерария Паймона в ожидании благословения. – Клянусь, Отче – никто не будет так же незаменим в Крестовом походе как мы.

– Нас определяет то, как мы поступаем, – камераррий продолжил улыбаться братьям. – Наши действия – словно тени: идут впереди или позади нас в зависимости от того, бежим ли мы навстречу солнцу или от него, – он возложил на их головы свои длани. На Томаса левую ладонь, а на Конрада правую. Их густые волосы ощутили тепло благодати источающее прикосновением камерария Паймона. – Ступайте инквизиторы восвояси, начните свой поход, – он через силу улыбнулся, глядя на них, но в этой улыбке было не больше искренности чем в том, что он оправдывает «Крестовый поход». – В первую очередь каждый из вас должен понимать, что это не мирное паломничество, это «Крестовый поход», а уж потом милосердие и справедливость. Ступайте…