Читать книгу Не бойтесь! - - Страница 6

Академик Ладыженский нервно ходил по кабинету, в котором проходило совещание по проекту «Точка притяжения». Его коллеги, лучшие физики нашей эпохи, молча смотрели в стол.

–  Я ничего не понимаю! – сказал академик. – Ни один не вернулся, ни один… И ведь все расчёты вроде бы были правильными!

–  Александр Сергеевич, это может означать только одно, – обратился к руководителю проекта один из учёных. Я думаю, что надо сделать однозначный вывод…

1.

Заваленный бумагами стол слабо освещался тремя свечами в бронзовом подсвечнике. Отблески света, казалось, плясали по чисто выбеленным стенам, касались сводчатого потолка и слегка подсвечивали висевшие на стенах иконы. Сидевший за столом молодой человек был одет в чёрную рясу, носил редкую бороду и длинные нечёсаные волосы. Аккуратно макая толстое гусиное перо в чернильницу, он вписывал в книгу имя рождённого сегодня сына Акулины, что в барском доме работала.

День выдался тяжёлым. Никодим никак не отойдёт в мир иной, уж два месяца мается, а со священником пообщаться каждый день хочет. И отказать ведь нельзя – раб божий, а по два часа слушать рассказы о безрассудной молодости его – на то очень много сил, терпения и смирения надо. Потом сын у Акулины родился. И тяжко выходил на свет божий, хорошо хоть молитвы заготовлены были… Помогли, видимо. А сейчас, вечером, когда все уже ко сну отходят, пришлось отцу Иоанну документами заниматься, без них – никуда.

Вечер был тих. Июльская жара не могла проникнуть сквозь толщу каменных стен храма, внутри него всегда в жару было прохладно, а зимою (с тремя-то печами) – тепло. Деревня засыпала, и отец Иоанн тоже засобирался было домой, в стоявшую возле храма хибару, как вдруг услышал посторонний звук. Слышно было, как кто-то опрокинул посудину, причём совсем рядом. И всё бы ничего, да раздался этот звук оттуда, откуда никак не мог – из алтаря. Встав со стула, отец Иоанн пошёл к алтарю, чувствуя себя так, словно с крестом на Голгофу взбирался…

* * *

Врата алтаря распахнулись, когда отец Иоанн был шагах в пяти от них. Из алтаря вышло существо, напоминающее человека, но покрытое облегающей чешуёй. Иоанн ошарашенно посмотрел на голову вышедшего, но рогов на ней не имелось. Взгляд на ноги тоже ничего не дал: обувь хоть и была странной, с очень симметричными верёвками для завязок, но увидеть копыта не довелось. Впрочем, как учил Иоанна его предшественник, отец Фёдор, дьявол может приходить в любом обличье.

– Постой! – вышедший из алтаря протянул руку с раскрытой ладонью, в общепринятом смысле показывая дружелюбие. – Я не причиню тебе вреда, я не враг. Давай поговорим.

Остановившись, отец Иоанн вдруг осознал, что совершенно не понимает, как себя вести. Зная, что дьявол искусен в любых подлых делах, он понимал, что тягаться с ним бесполезно. Но даже погибнуть в схватке с лукавым хотелось достойно, а лезть на него с голыми руками и умереть… В понятие «достойно» это явно не входило.

– Как ты проник в храм Божий, исчадие адово? – спросил отец Иоанн.

– Не спешите с выводами, пожалуйста. Я обычный человек, только путешествую во времени. Я живу через триста сорок лет после вас, уважаемый.

– Искушаешь, дьявол… – произнёс отец Иоанн, укоризненно покачивая головой.

– Чем же? Я ничего вам не предлагаю, я просто путешествую. И хочу выйти наружу, посмотреть на Россию XIX века.

Теперь отец Иоанн понял, что нужно дьяволу. Схватив попавший под руку подсвечник, он замахнулся на пришельца, процедив сквозь зубы:

– О нет, лукавый… Отсюда ты не выйдешь. Можешь искушать меня, как Христа, как многих людей… Но я знаю, что за зло в тебе. Выйти отсюда я тебе не дам.

Увидев, что священник замахивается вполне серьёзно, а массивный бронзовый подсвечник значительно крепче большинства костей человеческого тела, пришелец вскинул руки вверх и обратился к Иоанну:

– Да постойте же вы! С чего вы взяли, что я – дьявол?..

– А кто ещё мог в алтарь попасть, когда нет никого в храме божьем вечером???

– Если изволите присесть и выслушать, я объясню. Но я не дьявол. Хотите, святой воды выпью? Наверняка она у вас есть?

Озадаченный священник скосил взгляд в сторону бадьи, в которой была святая вода. Рядом лежал ковш, из которого все страждущие могли напиться, а то в свою посудину перелить, во исцеление нуждающихся. Коротко махнув подсвечником, он указал пришельцу направление, после чего тот подбежал к бадье, набрал полный ковш и напился.

– Видите, – сказал пришелец. – ничего со мною не случилось. Я не дьявол, и к иной нечисти не отношусь. Ну, теперь можем поговорить?

– Что ж… – ответил Иоанн после недолгих размышлений. Аргумент казался самым что ни на есть действенным: ну не могла нечисть святую воду пить. – Пойдём, странник, напою тебя чаем…

* * *

Брусничный чай да с пряниками, оставшимися с недавнего Ильина дня, разговорил незнакомца.

– Я тебе говорю, Ваня, я живу в России, но через триста лет. С лишком. У вас же сейчас 1880 год? А я в 2219 живу. Триста сорок девять лет нас отделяют… Я ж не хотел нарушать твои религиозные измышления, поверь, просто так вышло по физике.

– Физике?..

– Ну да. Нам нужны были точки притяжения. Некие места, которые сохранились в том самом виде, в каком были в той точке времени, в какую попасть надо. Лучше храмов ничего не нашлось. Нет, есть конечно египетские пирамиды, многое другое – но мы пока только экспериментируем, неглубоко по времени пытаемся проникнуть. Потому и храмы выбрали православные, местные, – они столетиями стоят, особенно те, что в вашем XIX веке из камня строились. Да и как использовать чужие святыни – сразу все прознают, что мы время покоряем…

Тяжко было отцу Иоанну. Совсем странные речи вещал пришелец, и, хоть и не был явным поборником дьявола, да и им самим в человечьем обличье, а подозренье вызывал.

– А что ж за одёжа на тебе мудрёная? Угря напоминает богомерзкого…

Пришелец засмеялся и ответил:

– Комбинезон это. И тепло держит, и от дождя спасает, даже пули не все берут. Специально для нас, странников разработан. Не пугайся, это всё мы – люди! – придумали.

– И что же, странник, много вас таких, кто по храмам русским послан был? – спросил отец Иоанн после недолгой паузы.

– Да хватит меня странником называть, Серёгой родители именовали, Сергеем то есть, – ответил пришелец. – Есть же у вас такое имя? Не новое?..

– Есть Сергии… А ты всё же ответь на вопрос мой, гость незваный, Серёгой названный…

– Трое нас. Пытаемся маяки поставить. После этого и глубже во времени проникнуть сможем!

– А как же назад возвертаться будешь, мил человек?

Сурово посмотрев на священника, пришелец задрал рукав и показал устройство, обхватывающее запястье.

– Вот тут кнопку нажму, и назад. – Сергей похлопал по незаметному набедренному карману своего комбинезона и продолжил. – Вот только пока маяк не поставлю, не могу обратно. Помоги нам, Ваня! Мы ж изучаем, исследуем. Если хорошо изучим ваш 19 век – твоим же потомкам легче жить будет – столько тайн откроется, столько социальных процессов прояснится!

Отец Иоанн слушал Сергея, но понимал через слово. Какие процессы? Кому лучше, если потомства пока не было – не могла его Матрёна родить, хоть ты плачь. С тяжёлым сердцем поднялся он со скамьи и спросил:

– Где маяк твой ставить надобно?

– В самой высокой точке храма, в колокольне! – откликнулся Сергей. – Он незаметный, в ладонь поместится. Пойдём?

– Пойдём, – тяжело вздохнув откликнулся священник. – Пойдём!..

* * *

Ступени жалостно скрипели под ногами странного гостя, и отцу Иоанну казалось, что в скрипе этом слышится скорбь и печаль, а ещё больше – осуждение самого храма, что пустил в него столь непонятного человека. Всю дорогу наверх он пытался понять, правильно ли поступил, пустив названного Сергеем пришельца в колокольню. На маленькой площадке, где были видны тени семи колоколов (храм когда-то считался богатым), ветер дул так сильно, что пришельцу приходилось жмуриться с непривычки. Он опёрся ногой об ограждение площадки, чуть подпрыгнул и ухватился за канат, державший большой колокол – благовестник. Язык чуть шевельнулся, зацепил купол, но звук вышел глухой и короткий. И вновь отец Иоанн почувствовал, что совершает самый большой в своей жизни грех, а гость его – нечистый, не иначе.

Пришелец изогнулся дугой, пытаясь нащупать рукой то место, где толстая верёвка, державшая колокол, крепилась к балке колокольни. Ветер подул чуть сильнее, и странный человек, словно лист осеннего клёна, дёрнулся в сторону и, замахав руками, попытался поймать равновесие, держась одной ногой на узком ограждении. Уже падая вниз, он успел что-то бросить священнику. Поймав сей предмет, отец Иоанн обнаружил в своих руках гладкий чёрный квадрат из неизвестного ему материала, почему-то тёплого. В голове его мелькали соответствующие ситуации мысли: «Бог так решил… Всё же нечистый был, видно. Поделом…». Отец Иоанн присел на ступеньку, вытер со лба невесть откуда взявшийся пот и отдышался.

…За полчаса до рассвета была готова могила. Между отцами Алексием и Никодимом, умершим около ста лет назад, искать пришельца никто не будет. Одежду и странный квадрат отец Иоанн сжёг в печи, причём от квадрата остались какие-то странные металлические проволоки, но их он закинул в омут близлежащего ручья: ил похоронит, и быстро. Ещё долго молодой священник думал о том, был ли пришелец посланником дьявола, или всё же простым юродивым? Но вовремя возникший порыв ветра, глубокая вера и знание мира его успокоили: конечно же, от дьявола. И через некоторое время он перестал переживать.

2.

Дни своего рождения русский помещик Иван Петрович Докучаев всегда праздновал пышно. Столы ломились от всяческой снеди, в горнице слышался весёлый смех, а сам барин с удовольствием беседовал с друзьями – окрестными помещиками. Садились за стол ещё днём, засветло, а расходились гости уже ближе к ночи. И пусть доходы Докучаева были не очень велики, земля давала неплохой урожай, коровы исправно телились, так что концы с концами сводить удавалось, даже несмотря на пристрастие к широким гуляньям по праздникам.

Но день рождения должен был наступить только завтра, а сейчас барин, уютно устроившись в кресле-качалке, сидел у камина и мелкими глотками пил согретое вино. Этот диковинный обычай Иван Петрович подглядел у одного из своих соседей – Алексея Михайловича Вронского, а тот якобы у иностранцев каких-то научился. Хвастал Вронский, что в это вино ещё апельсину какую-то кладут, да травки заморские. Но апельсинов на Псковщине отродясь не водилось, а травки наши хоть не хуже, а вкус вина неизменно портили. Потому Иван Петрович просто пил горячее вино, усмехаясь в усы по поводу недалёкости иностранцев.

В соседнем кресле сидел будущий зять Докучаева, Егор Порфирьевич Молодцов. Будучи всего двадцати семи лет от роду, Егор Порфирьевич уже занимал солидную должность в столичной полиции, причём в охранном отделении. По слухам, карьера молодого человека была на контроле у начальства, поскольку сметливый ум и прочие данные его были замечены как бы не самим министром.

– А что, Иван Петрович, – нарушил тишину Молодцов, – на месте ли сегодня настоятель храма местного, отец Михаил? Думается мне, что стоит уже о венчании с ним поговорить.

– Куда ж он денется-то? На месте, конечно, в храме своём, – барин достал из кармана халата часы и посмотрел время. – Пять часов уж… Ты, Егор, если к нему хочешь, сейчас иди. Стар батюшка стал, рано спать ложится. Сейчас, зимой, рано темнеет, он дольше семи часов вечера и не засиживается.

Уже через полчаса, пройдя по хрустящему зимнему снегу и насладившись видом далёких мерцающих звёзд на бескрайнем небе, Егор Порфирьевич был в храме.

Неспешный разговор со священником длился уже почти час. Получив ответы на все интересующие его вопросы, Егор решил было уходить, как вдруг услышал странный звук, источник которого был в алтаре. Посмотрев на удивлённое лицо отца Михаила, Егор Порфирьевич понял, что кроме них в храме никого не должно быть и гость явно пришёл незваным.

– Может быть, кошка?.. – неуверенным голосом произнёс священник.

Бесшумной походкой Егор Молодцов приблизился к вратам, ведущим к алтарю. Мгновение спустя они отворились, явив странное существо – вроде бы человека, но одетого столь необычно, что впору было заподозрить в нём демона.

– Изыди! – вскричал отец Михаил и принялся накладывать на незнакомца крестные знамения.

А вот реакция Егора была совсем иной. Привычным движением он схватил гостя за руку, странным образом её вывернул и уложил его на пол.

– Вы что, с ума сошли?! За что? – закричал незнакомец, но Егор Порфирьевич ловким движением запихнул ему в рот свой носовой платок.