Читать книгу Последняя метель - - Страница 2

Учительница шла перед Ильёй быстрым уверенным шагом, а он, прижимая к груди стопку учебников, старался не отставать. Коридор снова встретил его тем же тусклым светом, от которого хотелось щуриться. Лампы над головой потрескивали, каждая – своим, индивидуальным треском, словно у каждой был личный характер.

Илья чувствовал под ладонью шершавую обложку учебника по географии. Ту, которую ему мать выдала самой последней – как будто знала, что он первым делом обратит внимание именно на неё. На краю обложки кто-то когда-то написал ручкой: «Карчагин» и зачеркнул так, будто сердился.

Учительница остановилась у двери.

– Ну вот. Заходи первым, – сказала она, отворяя дверь лёгким толчком.

Илья вошёл.

Класс гудел – не громко, но достаточно, чтобы почувствовать его дыхание. Кто-то договаривал шутку, кто-то хрустел чипсами, кто-то листал тетрадь с наклейками покемонов. Несколько голов разом повернулись к Илье. Он поймал взгляды быстро – цепкие, заинтересованные, некоторые осторожные.

Учительница закрыла дверь, подала ладонью знак:

– Садись… – она оглядела ряды. – Вот сюда, рядом с партой где сидит Славка.

Слава поднял глаза от парты – серо-голубые, живые, как у щенка, который точно знает, что сейчас или подружится, или укусит. Волосы торчали во все стороны. Он усмехнулся так, будто уже что-то придумал.

– Давай, – сказал он, ногой отодвигая стул.

Илья сел. Под ним снова раздался тот же звук дерева, неприятно громкий.

Рядом со Славкой сидел мальчишка – худой, светловолосый, с впалыми щеками и теми самыми глазами, которые отводят слишком медленно. Он смотрел на Илью не так, как остальные. Осторожно….

Учительница обвела класс взглядом:

– Итак, продолжаем. Мы остановились на анализе текста…

Пока она говорила, Славка наклонился к Илье чуть ближе, чем это бывает на первом знакомстве.

– Чё, правда из города? – прошептал он. – А почему сюда? У нас тут… ну… – он мотнул головой к окну, где скрипел ветер, – …скучно.

Илья уже открыл рот, чтобы ответить, но Славка вдруг ухмыльнулся и толкнул Митю локтем:

– Мить, смотри, у нас теперь городской. Завидуй.

Митя чуть повернул голову, посмотрел прямо в Илью. Дольше секунды. Дольше двух.

Словно бы вглядывался не в лицо, а куда-то глубже – туда, куда смотреть нельзя.

– Он не похож на городского, – тихо сказал Митя. – Он похож на… того, кто слушает.

– Чего? – фыркнул Славка. – Ты как всегда…

Но Митя уже отвернулся, уткнувшись в тетрадь.

Илья почувствовал, как что-то холодное опять повисает где-то в районе ключиц. Он хотел сделать вид, что не понял, что Митя имел в виду, но слова будто застряли в голове, расползаясь, как чернила.

Того, кто слушает.

Слово «слушает» вдруг всплыло вместе с памятью о странных шагах утром в коридоре.

Он сглотнул.

С противоположной стороны класса дверь тихо скрипнула – Лера вошла. Без звука, будто тень. В библиотеке она выглядела иначе – мягче, теплее. Здесь же она будто старалась занять как можно меньше места. Увидев, что Илья сидит у окна, она чуть замедлила шаг, но прошла мимо, не поднимая глаз.

Она села за свою парту, достала тетрадь, точно избегая всех взглядов.

Я заметил: на уроках она словно старается стереть себя, вызвать ощущение, будто её и нет вовсе.

Учительница объясняла что-то про композицию текста, но слова плыли мимо. Илья смотрел на страницы учебника, на каракули «Карчагина», на тени, которые падали от рамы окна, и думал о том, что в этом классе люди смотрят по-разному.

Славка – как будто оценивает, нравится ему новичок или нет.

Лера – так, что не понять, оценивает ли она вообще.

Митя – так, будто он знает что-то, что знать не должен.

Учительница подошла ближе к доске, и класс замолк.

В тишине Илья услышал – где-то за окном – короткий, резкий треск, словно по льду кто-то ударил палкой.

Славка не вздрогнул.

Митя – моргнул.

Илья опустил глаза в тетрадь.

Урок продолжался.

Звонок разорвался над головами резким металлическим звоном – таким, будто его специально делали чуть неприятным, чтобы никто не перепутал с чем-то другим. Учительница закрыла учебник, попросила детей не забывать домашнее задание и вышла из класса. Дверь за ней мягко закрылась.

– Ну что, город, пойдём? – Славка тут же вскочил и хлопнул Илью по плечу. Не больно – просто так, как это делают те, кто привык быть первым, кто тянет за собой. – Ща познакомлю тебя со всеми, пока никто не убежал в буфет.

Илья поднялся, держа тетрадь прижатой к груди – просто по инерции. В классе мгновенно стало шумно: кто-то пересел на соседнюю парту, кто-то достал волчки «Бейблэйд», двое начали возиться из-за ручки.

Славка уже протиснулся к выход:

– Давай, не тормози.

Илья вышел следом, чувствуя, как в коридор хлынул звук – шаги, голоса, хлопки дверей, и над всем этим тонкая вибрация ламп.

Коридор был холоднее, чем класс. Пол блестел от натёртого линолеума, и где-то дальше слышался глухой смех старшеклассников.

Славка повернулся к группе девочек, которые стояли у батареи – грели ладони, как будто это была печка.

– Эй! – крикнул он. – У нас новенький, смотрите!

Девочки обернулись. Поначалу – просто посмотреть, но потом пригляделись внимательнее: город – это всё равно экзотика.

Одна из них, с тёмным хвостом и блестящими серёжками, спросила:

– Ты где жил? Где-то в большом городе?

– Ну… да, – сказал Илья. – В Красногорске.

– Ого, – другая глаза округлила. – А у вас там что… магазины ночью открыты? Прям ночью?

Славка засмеялся:

– Да перестань ты! Ночью она спит, а ей всё магазины.

Потом резко повернулся к Илье: – У нас тут вчера кто-то у школы ходил. Ты ничего не видел, когда утром заходил?

– Когда утром… – Илья запнулся. – Нет. Только следы какие-то странные.

Он произнёс это прежде, чем успел подумать.

Сразу почувствовал, как слова повисли в воздухе.

– Странные? – переспросила девочка с хвостом, будто ей стало одновременно страшно и интересно. – Какие?

Илья хотел сказать: «Просто собачьи, наверное», – но Славка уже переглянулся с другими мальчишками:

– Я говорил. Я вчера слышал.

– Чего слышал? – спросила девочка.

– Ступеньки скрипнули. Ночью. Точно.

– Может, ветер? – предположила девочка неуверенно.

Славка мотнул головой:

– Да какие уж тут ветра внутри школы.

В этот момент рядом оказался Митя. Он не подходил – просто вдруг стоял среди всех, будто всегда был здесь. Его худые руки были в карманах, плечи подняты.

– Он всегда приходит раньше, чем думают, – сказал Митя тихим голосом. Не громким, но таким, что все услышали.

Славка резко выдохнул:

– Мить, ты давай… не начинай.

– Я не начинаю, – Митя мягко пожал плечами. – Я говорю.

Девочки переглянулись, одна нервно поправила шапку.

– Это кто «он»? – спросила та, что с серёжками.

– Человек, – сказал Митя почти шёпотом. – Или… ну… не совсем.

Потом он вдруг взглянул прямо на Илью, так пристально, что у того по спине пробежало тепло, похожее на холод.

– Он не любит, когда о нём говорят, – добавил он.

Славка фыркнул:

– Ты хорош уже, Мить! Ты всех пугаешь, а потом сам же боишься.

Повернулся к Илье, хлопнул по плечу снова – уже крепче:

– Не слушай ты его. Митя всегда такое несёт. Он просто… ну… он.

Девочки поспешили отойти, начав шептаться между собой – слова были тихие, но ощущение тревоги оставили большое.

Они отошли в конец коридора и поглядывали то на дверь, то на окно.

Илья хотел спросить – что именно Митя имел в виду, кто этот «он»?

Но язык будто прилип к нёбу.

И только когда Славка уже разворачивался обратно в класс, Илья заметил в противоположном конце коридора Леру. Она сидела на скамейке под окном.

Не с кем-то – одна.

Она держала тетрадь, карандаш и рисовала.

Быстро, сосредоточенно. Но при этом время от времени поднимала глаза – не на Илью, а на коридор, на двери, на лампы… будто чего-то ждала.

Будто прислушивалась к тому же, к чему – по словам Мити – прислушивается «он».

Илья поймал её взгляд на секунду.

Лера тут же опустила глаза обратно в тетрадь, будто спрятала мысль, которую не хотела показывать.

Перемена кончилась почти внезапно. Коридор начал опустевать, и Славка хлопнул ладонью по косяку двери:

– Пошли, трудовик нас убьёт, если опоздаем. Он у нас… ну… такой.

Илья пошёл за ним, по пути стараясь не смотреть туда, где сидела Лера. Но взгляд всё равно зацепил её – она переворачивала страницу, но карандаш в руке чуть дрожал. Только на секунду. Словно она до сих пор слушала какой-то внутренний шум.

Славка тянул Илью вперёд, вниз по лестнице. Лестничный пролёт был холоднее остальных – как будто ветром тянуло из подвала.

– Кабинет труда у нас внизу, – сказал он, подпрыгивая на ступеньке. – Там… весело.

Внизу пахло маслом, металлом и сыростью. Зимой этот запах был ещё плотнее. Дверь в кабинет стояла открытой, и оттуда вырывался ровный, характерный гул – станок работал, будто жил своей жизнью.

Трудовик, высокий, широкоплечий мужчина с седой щетиной и строгими глазами, стоял возле верстака, шлифуя какой-то деревянный блок.

– Быстро зашли и по местам, – сказал он, даже не оборачиваясь. Голос – как наждак, но не злой. Просто такой человек.

Ребята расселись. Славка сел рядом с Ильёй, громко отодвинув табурет. Митя – напротив, тихо, как будто боялся задеть воздух. Он положил руки на колени и не шевелился.

Трудовик наконец поднял взгляд.

– Так, значит, новенький, – сказал он, увидев Илью. – Работал когда-нибудь со стамеской? Или ты у нас городской чистюля?

Илья открыл рот – не знал, пошутил ли тот, или сказал всерьёз. Но Славка вмешался:

– Он нормальный, мы уже… ну, типа познакомились.

Трудовик кивнул, будто этого было достаточно.

– Ладно. Сегодня точим простые заготовки. Руки на стол, уши открыты.

Он говорил громко, с командной интонацией. Илья попытался сосредоточиться на словах, на доске, на деревянной болванке перед собой. Но внутри всё ещё звенели утренние шаги, слова Мити, шёпот девочек у батареи.

Холод в кабинете будто тянулся от стен.

Станок гудел, мерно, ровно.

Илья поднял глаза, не думая. Просто так.

И увидел.

За окном.

Двор был серым, заснеженным. Ветер поднимал снежную пыль, кружа её в бессмысленных вихрях. Там почти никогда никто не ходил – слишком холодно, слишком пусто.

Но сейчас…

Посреди двора стоял силуэт.

Человек.

Высокий. Неподвижный.

Так неподвижно, как будто это был не человек, а фигура из снега.

Лицо – если оно было – скрывала тень капюшона или шапки.

Руки висели вдоль тела, чуть в стороны, как у куклы.

Стоял он слишком ровно.

Слишком долго.

Илья не мог понять – смотрит ли этот человек на него. Или просто стоит. Или это вообще не человек.

Сердце резануло под рёбрами.

Он моргнул.

И в ту же секунду силуэт исчез.

Не ушёл.

Не отошёл.

Не растворился в метели.

Просто – не стало.

Как будто его вырезали из кадра.

Илья резко вдохнул. Слишком громко для тишины кабинета.

Митя поднял голову. Прямо. Медленно.

И спросил:

– Ты видел?

Славка обернулся:

– Чего вы оба?.. Эй!

Но Илья не мог отвести взгляд от окна. Пустота там выглядела теперь более пустой, чем должна быть.

Трудовик постучал стамеской по столу:

– Эй!

Илья вздрогнул.

– Внимательнее. Тут пальцы отлетают быстрее, чем мысли.

Несколько ребят хихикнули.

Славка толкнул Илью локтем:

– Чё случилось?

Но Илья ничего не сказал.

Он только смотрел на то место, где стоял силуэт.

И ему казалось – снег там чуть примят.

На пару сантиметров.

Совсем немного.

Словно кто-то тяжёлый стоял.

Только что.

Звонок прозвучал на этот раз тише – будто в этом коридоре стены глушили звуки.

Трудовик махнул рукой:

– Инструмент на место. Быстро. У кого стружка на полу – подберите, не в лесу живём.

Ребята засуетились, гремели табуретами, закрывали ящики. Илья аккуратно положил стамеску, будто боялся её задеть. Митя сделал то же самое, но так тихо и плавно, словно инструмент был живым.

Славка накинул рюкзак:

– Пошли. Пока буфет не закрылся, может, успеем булку взять.

Но Илья, выходя из кабинета, невольно повернулся к окну.

Двор был пуст. Пустее, чем должен быть.

Снег гладкий – слишком гладкий. Будто силуэт там и не стоял.

Коридор встретил их почти темнотой. Лампы здесь были редкие, поставленные как попало: одна горела ярко, другая – приглушённо, третья вовсе мигала лениво, будто решала, стоит ли продолжать.

По коридору уже бродили ребята из параллели – кто-то менял сменку, кто-то догонял одноклассников, кто-то дрался шапками. Воздух был холоднее, чем утром. По-настоящему насквозь.

Илья вышел, шагнул чуть вперёд – и замер.

На повороте, почти у выхода, трое старшеклассников стояли, перегнувшись над телефоном. Телефон был старенький, с кнопками – но у него был диктофон, и это, по-видимому, было главным.

– …я тебе говорю, его нашли не сразу, – шепнул один. – Думали, что ушёл к кому-то.

– Да бред! – второй поправил спортивную куртку. – Мелкий же был, куда бы он ушёл?

– Тебя спросили – куда? – сказал третий, хрипловатым голосом. – Его волокли. Следы же были.

Илья остановился.

Внутри будто пальцы сжались.

Слово «волокли» прозвучало так буднично, что стало страшнее.

Первый старшеклассник наклонился ближе:

– И, главное… все говорили, что он не плакал.

– Точно?

– Ну… – тот понизил голос, – знаешь, кто сказал… та бабка с остановки. Она видела, но… она же чудная.

– Да она всех считает «нелюдьми», – фыркнул второй. – У неё крыша в девяностых уехала.

– Всё равно, – хриплый нахмурился, – прошлый год был не простой. И этот тоже, походу. Опять тени в лесу, опять разговоры…

– Хватит, – сказал первый. – Сейчас опять начнёшь. Пошли уже.

Они развернулись и ушли, не заметив Илью.

Он стоял, не шевелясь, чувствуя, как слова оседают внутри тяжёлым снегом.

Опять тени.

Опять разговоры.

Прошлый год был не простой.

Илья выдохнул – тихо, чтобы никто не услышал.

– Эй! – Славка возник рядом, хлопнув его по плечу. – Ты чё, вкопался? Пошли! Домой уже пора. Я по твоей дороге почти иду.

Илья очнулся, кивнул автоматически.

Славка уже тянул его вперёд – будто боялся потерять, как свеженайденную добычу.

На повороте Илья увидел Леру.

Она шла быстро, крепко сжав лямку рюкзака. Не оглядываясь. Не слушая никого вокруг.

Но в какой-то момент почувствовала взгляд – остановилась на долю секунды, подняла глаза.

Илья встретился с ней взглядом.

Лера отвела его так же быстро – но не потому, что испугалась… а будто прятала что-то, что не хотела никому отдавать.

Она почти бегом вышла через боковую дверь.

Славка посмотрел ей вслед:

– Да она всегда так. Домой бегом, будто её кто гонит. Чего она там боится – никто не знает.

Пожал плечами.

И добавил, уже тише:

– Хотя… некоторые разное думают, и говорят не меньше, её считают немного странной.

Лампа над их головами мигнула.

Один раз.

Потом второй.

Это заметил только Илья.

Школа будто набирала холод.

Он вдохнул и пошёл дальше, чувствуя за спиной глухой скрип половиц – то ли чьих-то шагов, то ли просто старой школы, которая, казалось, хотела сказать ему что-то ещё.

Двери школы хлопнули за спиной, выпуская их в холод, который ударил сразу – резкий, будто пальцами провёл по лицу. Воздух здесь всегда казался плотнее, чем в городе. Снег – тёмно-голубым. Вечер наступал медленно, но отчётливо.

Славка сунул руки в карманы и повёл Илью по тропинке, проложенной между школьным забором и пустырём.

– Лера опять домой рванула, – сказал он, будто продолжая их разговор, хотя они уже минуты три молчали. – Я же говорю, странная она.

Илья пожал плечами:

– Просто… спешит.

– Да она всегда спешит, – хмыкнул Славка. – Даже летом. Словно кто-то под зад поддаёт.

Снег под ногами хрустел. Из школы ещё слышались крики младших классов, которые выходили следом.

Позади них шагал Митя.

Тихо.

Так тихо, будто старался не оставлять следов вообще.

Славка обернулся:

– Эй, ты чего отстаёшь?

Митя догнал.

Глаза у него были странные – не испуганные, а сосредоточенные, как будто он всё это время слушал что-то, чего остальные не слышат.

– Бабка сегодня опять стояла на остановке, – внезапно сказал он. Голос негромкий, но отчётливый. – Она говорила… про зимние глаза.

Славка закатил глаза:

– Началось…

Илья спросил:

– Это что?

Митя посмотрел на него прямо.

Без дрожи.

Без обычного смущения.

– Она сказала, что зимой… если долго и внимательно смотреть на человека… можно увидеть, кто за ним стоит.

– За ним? – переспросил Илья.

Митя кивнул:

– То, что ждёт, пока человек останется один.

Славка фыркнул:

– Да ну тебя. Она же чокнутая. Она каждый год одно и то же несёт.

Но Митя не улыбнулся, не смутился. Он просто произнёс:

– В прошлом году она тоже так говорила.

Илья почувствовал неприятное покалывание под рёбрами.

Холод вошёл глубже, чем должен был.

Славка попытался рассмеяться:

– Это всё сказки. Лера тебе таких штук расскажет – ох, держись. У неё есть целая книжка…

Илья слушал вполуха.

Слова застревали, не доходя.

Они уже приближались к улице, где стояли одноэтажные дома – одинаковые, серые, с деревянными ставнями. Там, между домом фельдшера и старой баней, начиналась их дорога.

– Мне дальше налево, – сказал Славка, – а вам прямо.

Митя тихо кивнул.

Илья поднял руку в прощальном жесте.

Славка задержался на секунду:

– Эй… если что увидишь ещё… скажи. Ладно?

Рассмеялся неловко, будто хотел скрыть собственную тревогу.

– А то ты у нас впечатлительный.

И убежал.

Митя двинулся вперёд, и Илья пошёл рядом. Они почти не говорили. Только снег. Только звук дыхания.

Село медленно темнело.

Фонари загорались один за другим, будто лениво вспоминали, что должны работать.

У дома Ильи Митя остановился так резко, как будто наткнулся на невидимую стену.

– Что? – спросил Илья.

Но Митя не отвечал.

Он смотрел на снег.

Илья тоже посмотрел.

Прямо перед его окном – на белой поверхности – был след.

Нечёткий отпечаток ноги.

Не шаги.

А одно место, где снег примяли – глубоко, тяжело.

Так глубоко, будто человек стоял очень долго.

Минуты.

Может, час.

След уходил в сторону огородов, но расплывался там, где ветер занёс тропинку.

Илья сглотнул.

– Это кто-то… – начал он.

– Стоял, – закончил Митя тихо.

– Долго.

Он по-прежнему смотрел на снег – так, будто видел в нём не просто след, а что-то, что не должно было оказаться так близко к дому.

Илья чувствовал, как сзади по позвоночнику прошёл мороз, такой же холодный, как воздух вокруг.

Митя поднял на него взгляд и сказал шёпотом – почти ровным, почти спокойным:

– Он тебя нашёл.

Илья замер.

Не от смысла слов…

а от того, как они были сказаны.

Там не было страха.

Не было сомнений.

Только уверенность.

Так дети говорят о вещах, в которые давно верят.

На крыльце хлопнула дверь – Ильина мать выглянула:

– Илья! Ты что там встал? Заходи, холодно!

Голос матери оборвал всё.

Снег стал снова просто снегом.

Двор – просто двором.

Илья хотел повернуться к Мите – но тот уже уходил, тихий, как тень, растворяясь между домами.

Илья смотрел ему вслед, пока фигура не исчезла.

Так же резко, как исчез тот силуэт во дворе школы.

Он поднял голову на своё окно.

И понял, что стоять в этом самом месте сейчас – странно неприятно.

Будто кто-то действительно смотрел оттуда на дом.

И ждал.