Читать книгу По следам огнекота - - Страница 2

Надо контракты всё же читать внимательнее! Наверное.

Я подвесила заказ в «ожидаемые», отправила аванс в треть суммы. Оставалось снять мерки, а их на глазах у Искры снимать я как-то постеснялась. Там же в голографическом поле приёма данных надо раздеваться до белья. Допустим, бельё я ношу практичное, никакого отношения к нарядам из секс-шопа оно не имеет. Но проводник же всё равно начнёт пялиться! Облезет, решила я. Скоро прилетим на место, там и займусь.

Старая Терра не владеет технологиями погодного контроля. Климат здесь дикий, воздушные массы перемещаются, как им их левая пятка велит. Планета объявлена заповедной зоной. Сюда просто так никого не впускают. Туризм развивается медленно и через кривое пространство: местные не хотят видеть у себя чужих, даже за большие энерго. Какие-то туристические зоны, безусловно, существуют, орбитальные отели в наличии, но допустим, свободное посещение на своей собственной яхте – запрещено почти полностью.

Нужна рабочая виза. Командировочная, как у меня. С ограничением срока пребывания. С запретом на управление транспортом класса «атмосфера-пространство» и «земля-атмосфера». Наземную машину можно. Арендованную – список служб прилагается. А уж вид на жительство тут получить, это я уже не знаю, из какого количества шкур потребуется выскочить.

Ну, древняя колыбель Человечества, понимать надо.

Вылет в Галактику, впрочем, свободный. Если надоело сидеть среди льдов и есть энерго на перелёт – да куда хочешь. С правом вернуться обратно в любое время…

В погодное окно мы вписались. Яхта подошла к Отрадному в синих вечерних сумерках. Я вывела стрим с внешних видеодатчиков на голографический экран своего терминала и любовалась видами, а были они один другого краше.

Снег. Треугольные деревья, в снегу от подножия до макушек. Ярко освещённые наземные трассы, одна воздушная, под которую мы изящно поднырнули. Снова снег. Минус семь, если верить метеосводке. Лето…

Зато приземлились мы в жемчужный вечер с алой полосой долгой зари на горизонте.

Я распаковала короба с тёплой одеждой и замерла в растерянности и ужасе. Забыла! Забыла самое важное! Как же так-то?

– У вас нет подходящей обуви, – мгновенно определил причину моего смятения Искра. – Вот как так-то, Романова?

Даже «госпожу» упустил от возмущения моей безалаберной беспечностью. Купить комплект зимней верхней одежды и забыть про сапоги! Только галактические дурни, не нюхавшие холодов, способны на подобную дурость.

Бесполезно доказывать, что холодов у меня за последний сезон случилось четыре штуки. Четыре полярных экспедиции на разных планетах. Я вымерзла, как ископаемое животное, напрочь, и летела в лето. Откуда я знала, что лето и Старая Терра – несовместимые понятия? Нет, про внимательно читать контракт прежде, чем его подписывать, хватит! Знаю. Сама виновата!

– Так, – принял решение проводник. – Простите, но другого выхода нет.

Я пискнуть не успела, как меня перекинули через плечо и понесли.

– Отпусти! – заверещала я, колотя кулаками по широкой спине.

Сейчас. Уже. Куртка у Искры была попроще, чем у меня, но такую спину планетарным тараном не пробьёшь. Бесполезное дело!

– Молчать, – приказали мне. – В ваших балетных туфельках для космических станций здесь у нас только зимнюю лихорадку ловить. Вон ваш дом, – он развернулся так, чтобы я могла увидеть снятый на время командировки дом. – Будете верещать дальше – за доставку в прихожую вышлю счёт.

Тут у меня желание верещать пропало напрочь. Энерго на счёте и так заметно поубавилось из-за предстоящего заказа на фабрике «Аврора». Не до критической величины, но всё же. Выплата за репортаж об огненном коте когда ещё будет! Надо экономить.

Искра занёс меня прямо в прихожую и аккуратно поставил на ноги.

– Где ваш багаж? – спросил он. – Должны были доставить!

– А вон, – кивнула я на два универсальных контейнера, стоявших у стены. – Прибыл.

– Так мало? – не поверил проводник, скептически меня разглядывая.

– Мне хватит, – заверила я его.

Понятно же. Раз галактическая фифа, значит, у неё должно быть полно багажа. Этот стереотип я регулярно встречала в прежних своих поездках на окраинные миры. Но я умела обходиться малым, большую часть моих коробов занимало фото и видеооборудование…

– Спасибо, – сказала я. – За доставку. Я бы позвала вас на кофе, но, сдаётся мне, кофе здесь нет.

– Здесь есть всё, а на кофе вас зову я. Если вы не откажетесь.

– О, отлично, – обрадовалась я, но потом сникла: – Обуви нет. Придётся подождать, когда придёт заказ.

Который мне ещё надо сделать, а это отдельный вид самоубийства.

***

Составление запроса на фабрику автоматического пошива штука настолько пожирающая время, что прямо выть хочется. Делегировать некому, потому что кто меня может знать лучше, чем я сама?

Есть любители, зависают в виртуальных примерочных сутками. Мне же почти всегда некогда и лень. Есть дела поважнее!

– Ничего, – хмуро кивнул мне Искра. – Главное, что вы пообещали.

И ушёл. Какое-то время я смотрела в закрывшуюся за ним дверь и думала о том, что проводник мой – слишком уж серьёзный дядя. Хмурый весь такой, чтобы не сказать угрюмый. Улыбаться он вообще умеет? Или в детстве отключили за ненадобностью?

Первым делом я привела себя в порядок. Потом внимательно изучила базовый набор продуктов на первое время, он входил в стоимость аренды. Ага, никакой линии доставки, готовь себе сама, кухня прилагается. Рецепты на голографическом меню в ассортименте.

Я сварила кофе, заморила червячка печеньем – очень вкусным, кстати. Затем озаботилась более плотным ужином: мясо, местные овощи, рецепт номер восемь. Поставила на таймер, сама взялась искать себе сапоги, всё в той же «Авроре». Мне нужна была обувь универсального класса, чтобы и в поселении, и в поле. Лучше две пары.

А потом я стала просматривать информацию о Зеленогорском заповеднике, где мне предстояло искать огненного кота.

Место дикое чуть больше, чем полностью. Егеря патрулируют границу между цивилизованным миром и территорий заповедника, но что находится дальше на север и северо-восток, никто не знает. Спутниковая съёмка из доступных в открытом информе источников показывала непролазный заснеженный лес, гряду сопочных вулканов, несколько рек, идущих на север, и море льда, под которое эти реки и ныряют.

Я полюбовалась на медведя «горячего», обыкновенного. Мощный зверь с паранормой пирокинеза, можно сказать, хозяин здешних мест. Лучше с ним не встречаться…

Мне показали оленей, зайцев, снежных косуль, северных лис, волков – все, естественно, тоже были «горячими», то есть, с паранормой. Про огнекота я увидела всего пару скупых строчек. Да, есть такой. Живёт в лесу. Редкий и скрытный зверь.

Так, а кошки покрупнее есть? Или это единичный вид? В прошлом Старую Терру готовили к надвигающемуся ледяному веку учёные-генетики. Они переводили всю биосферу на «горячую» паранорму, им это было азартно и интересно, плюс ещё политическая была целесообразность. Идеология, если хотите. Север тогда воевал с югом, нужны были солдаты-пирокинетики. В политику я не полезла, не люблю. Я уж лучше по животным. Людей пусть исследует и снимает о них познавательные сериалы кто-нибудь другой.

Есть и крупные кошки, вроде белого тигра или северного леопарда, но не в Зеленогорье. Здесь их нет, медведи всех распугали.

На стол вдруг решительно взобралась золотая ящерица размером в локоть. Узкая клиновидная голова, длинное тельце, лапки с цепкими пальчиками и конечно же длиннющий хвост. Чешуя горела глянцевыми бликами. Ящерка деловито прошлась, сунула везде нос, затем вернулась обратно, без зазрения всякой совести взяла кусочек печенья из моей тарелки, уселась столбиком и начала аккуратно есть.

– Ты кто? – зачаровано спросила я.

Невероятно красивое животное! Я дождалась, когда ящерица поест, протянула руку и осторожно погладила пальцем по спинке. Тёплая!

Холоднокровной тварюшке в суровом ледяном климате не выжить, конечно же, она теплокровная! Вообще, похожа больше на создание биоинженерии, чем на естественную форму жизни. А там кто его знает.

– Хочешь ещё печенья? Бери, – я подвинула гостье всю тарелку.

А она вдруг перебралась ко мне на руку, ловко пролезла по руке на плечо и потёрлась мордочкой о моё ухо.

– Нет, нет, – я аккуратно вернула ящерку на стол. – Так не годится! Мне надо работать! Лучше я тебя ещё поглажу, можно? А печенья ещё хочешь? Что ты вообще ешь?

Поиск по наспех сделанному видео выдал название: снежная саламандра. Да, изначально творение биоинженерии, я не ошиблась. Но потом они размножились, и сейчас встречаются на Старой Терре повсеместно. Различают несколько видов; у меня – золотистый шафран. Теплокровные, млекопитающие, с «горячей» паранормой, естественно. Но огонь не выделяют, а просто очень тёплые. Этакие живые грелки. Любят спать в постели с хозяином.

Местные их не обижают, наоборот, считается, что если саламандра пришла в дом, то ни в коем случае гнать её нельзя, даже если она пришла номером сорок в большую и дружную компанию: выгонишь на мороз счастье, удачу и здоровье, всё сразу.

Если честно, и у меня рука не поднялась бы из дома выкинуть. Несмотря на то, что снаружи местное лето. С поправкой на милую температуру ниже нуля.

Ну, что ж, на сегодня, пожалуй, всё. Пойду отдыхать. Завтра-послезавтра придёт доставка с тёплой одеждой, и можно будет уже планировать первый выезд в заповедник…

***

– Мне кажется, или вы воспринимаете окружающую реальность как развлекательное виртуальное сафари, где если вам и откусывают голову, то существует волшебная команда «Reload»?

Искре очень не понравились размеры моего рюкзака. Он смотрел на него, как на паучье гуано и, кажется, всерьёз опасался, что тащить эту громадину его заставлю я.

Бесполезно доказывать на словах, что я привычная, таскала и не такое, и что полярная форма от «Авроры» потому и стоит диких энерго, что в неё встроен удачный – по сравнению с другими комплектами от других производителей – комплекс мускульного усиления. Антигравы в заповедник брать запрещается, это общегалактическая практика. Но тащить на своём горбу приходится довольно много, если хочешь отснять хороший видеоматериал или просто путешествовать, устраивая себе приключения ради приключений. В рамках допустимых правил заповедника, разумеется.

И вот, спрос родил предложение, за которое фабрика «Аврора» радостно ухватилась.

Иногда бывает, что местные не очень-то знакомы с тем ассортиментом, который производится у них же под носом. Для них либо слишком дорого, потому что ориентировано на Галактику, где, как известно, полно богатеев, кому не жаль потрошить свои счета ради качественной одежды. Либо считают себя крутышками без дополнительных улучшений. Что-то мне кажется, что у Искры – второй диагноз. Вон как зарос дурными мускулами, с головы до ног! Если бы мозги можно было увеличить в качалке, то и голова раздулась бы примерно втрое от нынешнего объёма!

– Не боись, – ответила я, продевая в лямки руки.

Ну да. Не пушинка. Но ещё и не с таким хаживали! Здесь хоть атмосфера комфортная для дыхания и жизни, воду легко добыть и отфильтровать, а в лесу можно поймать разрешённых к употреблению в пищу животных или же наловить рыбы в реках. Первых я не люблю добывать в принципе, мне их жалко. А вот вторых – рыбу, раков, крабов, моллюсков, водяных змей, водяных ежей и прочее в том же духе – нисколько, поэтому для рыбной ловли я припасла автоматическую удочку, набор крючков и колбу со специями.

– Ну, пошли, – Искра скептически осмотрел меня с головы до ног, ожидал, наверное, что я под рюкзаком сложусь пополам.

Огромным усилием воли я подавила в себе острое желание показать ему язык и воскликнуть: «Выкусил?». Детство, в самом деле.

Мы долго шли по наезженной и утоптанной дороге в лесу.Типичный старотерранский пейзаж на этой широте – седые «горячие» ели, увешанные шишками сверху до низу. Модифицированные под ледяной век деревья не способны генерировать огонь, но они выделяют ощутимое тепло. Очень хорошо чувствуется контраст между полем и лесом. В последнем намного теплее!

Под деревьями нет снега, цветут травы, жёлтыми и синими колосками, встречаются иногда коротенькие белые лилии, рыжие, в чёрную точечку, саранки с вывернутыми и загнутыми наружу лепестками, лесные фиалки, мелкая аптекарская ромашка, сиреневая, яркого, вырвиглазного, оттенка, северная «горячая» герань. Вот у этой и впрямь по лепесткам пробегает иногда волна рыжего пламени, а вокруг куста нет ни одной сухой хвоинки или веточки, всё, что могло сгореть, давно сгорело.

И впрямь, лето, не врал информ.

– Пожары в лесу случаются? – спросила я, цепляясь взглядом за ещё одну пылающую герань.

– Бывает так-то, – кивнул Искра. – Но не из-за цветов. В основном, туристы устраивают, потому что… т-т-туристы, – надо было слышать, как он произнёс последнее слово.

Я поёжилась. Тоже ведь турист, в общем-то.

– И всё же. Расцвёл цветочек аленький, а вокруг сухостой…

– Сухостой сгорит. Живое растение – никогда, оно же само с паранормой, ему огонь не страшен.

– А животные, насекомые?

– Они такие же.

– Тоже пирокинетики?

– Разумеется! Здесь иначе не выжить.

Да уж. Интересный метод борьбы с ледяным веком нашли биоинженеры прошлого. Перевели на паранорму всё, до чего дотянулись. Сейчас подобное невозможно, практическая биоинженерия – одна из самых огороженных запретами наук. Ну, а тогда у учёных был полнейший простор для воображения и методов его реализации: мир катился к гибели, межзвёздные перелёты оставались экзотикой, климатическая катастрофа набирала ход. Человечество хваталось за всё, что могло бы помочь сохранить себя в условиях надвигающейся беды.

В наше же время всех профессоров прошлого дисквалифицировали бы с тотальным запретом на научную деятельность.

Тут мы вышли на каменный взгорок, и я замерла от восторга. Скала обрывалась вниз сплошной ровной стеной, а под нею блестела широкая лента реки, и на противоположном берегу до самого горизонта, насколько хватало взгляда, тянулся лес, лес, лес, лес…

В основном, ели. Но встречались и сосны и дубы, насколько я смогла различить. Пронзительно-синее небо, бесконечный лес, простор, от восторга перед которым кружится голова…

Вот зачем я езжу за разной экзотикой по разным мирам.

Ради красоты, которую в виртуальном мире всё равно ощущаешь не так, сколько бы опций ни подключил. Экстракт запаха еловой хвои, какой бы степени достоверности он ни был, всё равно проигрывает настоящему хвойному запаху.

Слишком тонкие различия, скажете вы. Но я сенс. Для меня именно в них и заключается весь смысл…

***

Тропа вскоре увела нас от обрыва. Ёлки да ёлки, встретились вороны. Серые. Обкаркали нас сверху, но показать огонь не пожелали.

– Тепло, – объяснил их поведение Искра.

Я стиснула зубы и промолчала. Местное «тепло» тянуло на два градуса выше нуля. Может, на три. Под ногами чавкало: ночной снег припорошил грязь, но заморозить её не смог.

– Где в последний раз наблюдали огнекота? – спросила я.

Искра помолчал, потом уточнил:

– Огнекот действительно нужен вам только для видеосъёмок? Или вы желаете добыть шкуру для чучела?

– А что, это возможно? – спросила я.

– Лицензии на отстрел огнекота не выдаются, – злорадно сообщил проводник. – Вообще.

– Вот и славно, – заявила я. – Котик редкий и красивый, не хватало ещё лицензии на него выдавать.

Я не любитель пострелять из современного оружия по беззащитному зверью. Ладно, не совсем беззащитному, учитывая пирокинез, но в этом походе я лично собираюсь запекать на костре исключительно рыбу. Когда много лет снимаешь видеоматериал с наземными животными всех форм и расцветок, внутри устанавливается прочный барьер на их поедание.

Они же как родные становятся потом. Любители натурального продукта мне возразят, но я скажу так: вы себе как хотите, а я – не буду.

Да, от рыбной диеты порой светлеют волосы – а в некоторых мирах такая рыба, что волосы становятся фиолетовыми или ярко-красными, было дело – но ерунда вопрос, когда есть краски. А если они не помогут, можно и лысым черепом посверкать какое-то время, не беда. Все эти состояния при современных бьюти-технологиях и медицине обратимы.

Лес звенел птичьими голосами. Искра очень хорошо их различал и рассказывал, где какая и какой голос подаёт. Я вертела головой, но увидеть среди мохнатых хвойных ветвей маленькое создание невозможно.

Вот так, птиц не видно, а голоса – слышно.

– Смотрите. Во-он там!

Я берегла передвижные видкамы для кота и на птиц их не дёргала, хотя ух как хотелось! Но если сейчас истратить заряд, то потом будешь смотреть предмет своей командировки исключительно собственными глазками. Без права записи! Он ведь как назло покажется и очень близко подойдёт. Было уже в моей жизни подобное несколько раз, учёная.

– Большая синица. Раз, два… пять птиц. Смотрите.

– Где же она большая! – воскликнула я. – Маленькая же!

Жёлтая птичка в чёрной маске, с белыми щеками, с чёрной полосой по груди ловко прыгала по еловой ветке могла бы полностью поместиться в кулаке.

– Остальные синицы ещё мельче. Вы когда их увидите, сравните с этой и поймёте.

– Умилительная кроха.

– Слышите? Зинь-зинь-зинь… вот опять. Это её голос. Ещё зинзивером зовут, по издаваемому звуку.

Синиц в тот день мы повстречали немало, но всё жёлтых, больших, как выразился Искра. Обычная рядовая птица для заповедника.

– А вон те следы, это чьи? – с любопытством спросила я.

По размякшей земле тянулась цепочка раздвоенных глубоких следов. Одни были большими, другие – маленькими. Маленьких было не в пример больше.

Какой же зверь их оставил? Я попыталась припомнить информацию по заповеднику, но там было столько всевозможных зверей, что я и до середины списка не восприняла. Старая Терра, несмотря на ледяной век, оказалась богата на живность. И это учитывая, что не до всех животных дотянулись биоинженеры прошлого! Не получившие «горячую» паранорму, к сожалению, вымерзли.

Сейчас, насколько мне известно, биолаборатории восстанавливают исчезнувшие виды, но не все и не везде. Нарушить экологический баланс планеты легко, выправить потом – сложно, в ряде случаев – невозможно, и приходится приспосабливаться к новым условиям. Что не всегда приятно и почти всегда очень затратно.

– Где? – Искра завертел головой, высматривая следы.

– Вон же. Вон рядом с теми елями.

В следующий миг я оказалась за широкой спиной Искры, а как я там очутилась, сама не поняла.

– Тёплые ещё, – напряжённо сказал он, осматриваясь.

– А кто это? – с любопытством поинтересовалась я.

– Вепрь. Похоже, свиноматка с выводком. Чёрт, не повезло-то как…

– Вепря стоит бояться? – уточнила я.

– По деревьям хорошо лазите?

– Ну, умею…

– Рюкзак быстро скинуть сумеете?

– Что, так страшно? – осторожно поинтересовалась я.

– Да как бы так вам сказать… У зверюшки дурной нрав, острые клыки и малыши, за которых самка порвёт всё, что посчитает нужным порвать. А вот по деревьям прыгать они не умеют.

– Погодите, видкам достану…

Интересно заснять зверя, наводящего страх на такого человека, как Искра! Ах, да, вепрь, точнее, веприха, у нас тут с паранормой. Пирокинез у животного – биоинженеры прошлого попроще придумать ничего не могли?

Я спустила с плеч рюкзак, вытянула оттуда шарик видкама – ничего, есть ещё два запасных, – и запустила в воздух.

– Сейчас посмотрим, где они.

Видкам покружился над следами, я послала его за ёлки. Ничего. Никого.

– Видеовывод с камеры ориентирован мне на сетчатку, извините, – сказала я. – Так удобнее просто. Нет там никого… Ушли, наверное.

«Хр-р, хр-р, хрюууу» – раздалось слишком близко. Конечно, ушли. К нам за спину!