Читать книгу Ловец Смерти - - Страница 3

– Смерти – да, но… – я мученически выдохнула. Как же трудно говорить всё это, как трудно не сомневаться в самой себе. – Но потом был случай, после которого я поняла, что всё это не просто совпадения, – всё же закончила я.

– Что именно произошло? – приподнял брови врач.

– Годовщина смерти мамы…

Он ничего не сказал, просто кивнул, поощряя продолжать.

– В свой выходной я поехала на кладбище, – сказала я уже твёрже. – Было жарко, и в целом там почти никого не было. Будний день всё-таки.

Я замолчала, глядя куда-то в пол, словно там были ответы на интересующие меня вопросы.

Мужчина терпеливо ждал.

Набрав воздуха в грудь, я заговорила, стараясь не думать, как это звучит со стороны. Я просто озвучиваю факты. Просто факты.

– На самом деле никакой даты нет. Мама не умерла, она пропала. Просто однажды утром ушла на работу и не вернулась.

– Сколько вам тогда было?

– Восемь. Её искала полиция, добровольцы, даже наши соседи. Потом дело зависло, а позже его закрыли, сообщив бабушке, что мама признана умершей. Просто… юридически. Как это делают, если человек не найден спустя определённый период времени. Понимаете меня?..

– Да. Кем она работала?

– Участковым терапевтом, – голос звучал всё звонче. Я говорила правду, а уж то, что она звучала дико… Но и с этим я справлюсь. – Мама была добрая и терпеливая, но вечно уставшая. У неё не было врагов. Просто не могло быть. Она никому не отказывала в помощи, даже если звонили ночью или приходили домой. Знаете, как это бывает, когда соседи радуются, что в их доме живёт врач. В тот день она вышла утром из дома, и всё. До работы не дошла. Ни тела, ни версий, ни единой зацепки.

Я сжала руки в кулаки и сглотнула.

– И вот… Я ухожу с кладбища. Уже почти дошла до выхода, когда случайно посмотрела в сторону и увидела впритык к дороге свежую могилу без таблички. Только воткнутый прямо в могилу букет искусственных хризантем и приколотый к деревянному кресту файл со старой газетной вырезкой.

– Вас что-то заинтересовало в этой могиле?

– Да, – взгляд скользнул в сторону. Я будто опять возвращалась туда, к той могиле. – Фотография на вырезке. Там была женщина лет двадцати пяти. Она… была очень похожа на мою маму. Только моложе, лет на десять, может. И подпись: «Найден труп неизвестной женщины. История повторяется». Я никогда не видела у нас дома такое фото.

– А почему вы уверены, что это она? Могила свежая, а ваша мама пропала около пятнадцати лет назад.

– Я не уверена. Я знаю, – отрицательно мотнув головой, я упрямо поджала губы. Потому что, несмотря ни на что, знала, что видела. Знала, что было позже. – Но тогда меня это выбило из колеи. Я тогда не знала, что делать. Сфотографировала могилу и поехала в библиотеку. Стала искать газету, там же к фотографии должна была быть статья. Недаром же там было написано, что история повторяется. Может, мама стала жертвой какого-нибудь маньяка, который держал её много лет взаперти. Но там ничего не знали, и я поехала в архив…

– Что-то нашли? – Дмитрий Андреевич отмер и сделал в блокноте пометку.

– Да. Я столько дней провела в архивах, что работники начали на меня смотреть как на сумасшедшую. Я уже сама начала сомневаться, не выдумала ли всё это. Но я её нашла – ту газету! Только… – я осеклась и зажмурилась, подавив дрожь в голосе, – там было фото… другой женщины.

– Вы могли ошибиться. Газет много.

– Нет, – я покачала головой. – Фото было вырезано неаккуратно, снизу был кусочек другой статьи, которая начиналась со слов: «Виталий Переспелов расследует…» Я нашла, в какой газете работает этот журналист, нашла именно ту газету. И внизу эта надпись про Переспелова. Но фотография другая. Понимаете?..

Я замолчала, давая нервам секундную передышку и продолжила:

– Я подумала, ну ладно. Наверное, ошиблась. Или на эмоциях не так что-то сделала. Ну, мало ли. Понимаете, ничего не стыковалось, нелогично было.

– И вы?..

– В ближайшие выходные поехала обратно на кладбище. Хотела ещё раз взглянуть на ту могилу. Даже хотела обратиться к кладбищенскому сторожу, ну или в администрацию – узнать, чья могила, поговорить с родственниками.

Голос на миг сбился, пришлось прокашляться.

– Я подошла, но там уже не было файла с заметкой. Вместо него висела фотография. Обычная, как на кресты делают.

Врач положил ногу на ногу и поправил очки.

– Вполне логично, ведь прошло время. Родственники нашли достойную фотографию и заменили вырезку из газеты.

– Ну нет же! – я нетерпеливо всплеснула руками. – Там была изображена совершенно другая женщина. Мама была худенькой невысокой шатенкой с зелёными глазами, мы с ней даже внешне похожи. А у этой женщины чёрные кудрявые волосы, глаза тёмные и лицо широкое. Ничего общего. Это была женщина из газеты в библиотеке.

– Возможно, вы просто нашли не ту могилу, – возразил мужчина.

Я хмыкнула, вытащила телефон, открыла галерею и протянула ему гаджет.

– Вот. Это снимок с того дня, когда была годовщина. Смотрите, если увеличить, отлично видна газетная вырезка с фотографией моей мамы. А теперь листните вправо. Видите фото? Это статья в газете из библиотеки и фотография той женщины. А теперь ещё раз листайте. Вот, фото с могилы. Новое. Я сделала его буквально вчера. Могила та же. Посмотрите: вон то же дерево сзади, вон венки у соседней плиты. Всё то же. Только фото на кресте другое.

Я замолчала, ожидая, что он скажет. Хотя, если честно, больше всего боялась не слов, а взгляда, в котором была уже почти готова прочитать диагноз.

Я и сама по краткому описанию симптомов с помощью вездесущего интернета уже определила у себя шизу, ведь только она и поддавалась логике. Осталось только, чтобы Дмитрий Андреевич её подтвердил. Не логику, а мой диагноз.

Но Дмитрий Андреевич молчал. Долго. И это хоть как-то, но обнадёживало.

Он всё ещё смотрел на экран, листая фото туда и обратно, словно сравнивал их. Выражение лица немного изменилось. Раньше он выглядел доброжелательным, но слегка снисходительным. Сейчас же мужчина был как-то напряжён, даже очки ни разу не поправил, хотя, пока мы говорили, дёргал их раз десять.

– Странно, – наконец, произнёс он.

– Вы тоже это видите? – я не смогла сдержать облегчённый смешок. – Я уже думала, что вы меня сочтёте сумасшедшей.

– Я не это сказал, Александра. Я сказал – странно. Это не значит, что я разделяю ваши выводы.

Нервы натянулись как струна.

– Вы думаете, я всё это выдумала?

– Я думаю, что вы очень впечатлительны. И, возможно, чересчур упрямы, когда дело касается совпадений.

Он немного наклонился ко мне.

– Ваш ум ищет логичное объяснение тому, что вас пугает. Это нормально. Особенно если в вашей жизни уже были потери, связанные с неопределённостью.

– Это из-за мамы, вы хотите сказать?

– В том числе. Исчезновение – самая тяжелая форма утраты. Гораздо страшнее, чем смерть. Потому что в голове остаётся «а вдруг?..» А вдруг она жива? А вдруг вернётся? И тогда любая деталь, которая хоть как-то резонирует с прошлыми переживаниями, воспринимается как знак.

– Я не верю в знаки, – прошептала я. – Я верю своим глазам.