Читать книгу Ловец Смерти - - Страница 4

Психиатр выдержал паузу, во время которой я почти не дышала, тревожно покусывая губу.

– Тогда у меня к вам вопрос, Александра. Если вы уверены, что всё это – не совпадения, то как вы себе это объясняете? – спросил он, наконец.

Мужчина откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы на груди, и впервые за всё время разговора смотрел на меня не как на пациентку. Скорее, как опытный следователь смотрит на интересную загадку.

Я молча насупилась и снова прикусила губу. Если бы я знала ответы, не оказалась бы на приёме у психиатра. Потому что единственный ответ, который мог логически объяснить все эти странности – я сошла с ума.

– Я вижу то, что вы описываете, – не дождавшись ответа, Дмитрий Андреевич ещё раз взглянул на экран, прищурился, протянул телефон мне и снова сцепил пальцы на груди, – и понимаю, что вас удивила не сама смена фотографии, а то, что на первом снимке была ваша мама. Наша память – странный инструмент. Особенно когда связана с травмой. Вы потеряли её при не самых понятных обстоятельствах, и всё, что связано с её образом, может быть болезненным триггером. Это могла быть одна и та же женщина, только между фотографиями прошло много лет.

Он говорил спокойно, мягко, почти участливо – так же, как и в начале нашего разговора.

– Вы серьёзно сейчас? – прошептала, нахмурившись и покачав головой. – Это не просто похожая женщина. Это была ОНА. И вы же сами видите, что они абсолютно разные.

– Нет, я вижу две фотографии женщин разных возрастов. Цвет волос, кудри, длину – всё это можно изменить. Также многие сейчас для зрения носят линзы, в том числе и цветные. Ну и с весом та же история, за столько лет можно несколько раз поправиться или похудеть. Опять же, возраст меняет нас всех, – он слегка улыбнулся.

– Всё-таки не верите? Мне никто не верит, – грустно усмехнулась я.

– Я считаю, что вы искренне рассказываете то, что увидели и почувствовали. Но также возможно и другое. Вы правы, и на первой фотографии действительно была ваша мама, но кто-то перепутал фото. В газетах и архивах тоже работают люди. Женщина пропала. Ваша мама тоже пропала. Вы же не знаете, могли ли эти дела быть как-то связаны между собой. Возможно, газетчики запросили фотографию для статьи, но на каком-то этапе их перепутали, и в редакцию отправилось фото вашей мамы. Такое ведь могло быть? Чисто теоретически.

– Чисто теоретически, да, – согласилась нехотя. – Но куда делось фото из газеты в библиотеке?

Мужчина понятливо кивнул.

– Здесь я тоже могу предположить версию, что на кресте висела вырезка из пробного выпуска, ещё неотредактированного. Такое случается. В редакции могли сначала вставить одно фото, потом заметить ошибку и заменить на другое, но пробный макет уже попал в чей-то архив или рассылку.

– А вам не кажется странным, что у родственников к моменту похорон не нашлось ни одной фотографии покойной, кроме вырезки из газеты? И разве они не видели, что она там сама на себя не похожа? – от возмущения я едва не подпрыгнула в кресле.

Но психиатра было не так-то просто пробить.

– Если эта женщина в молодости была похожа на вашу маму, кто-то из родственников просто мог подумать, что это фото сойдёт. Возможно, на тот момент не было других её фотографий. Также возможно, что женщину вообще хоронил кто-то из соседей или соцслужба. Вы же сами видели, что на могиле даже не было венков. Как бы ни были бедны родственники, но уж на один, самый дешёвый венок, деньги, думаю, они бы нашли.

Я хотела возразить, но Яковлев поднял руку, мягко останавливая мой протест.

– Подумайте, Александра. Мы с вами оба знаем: бывает, что мозг сам дорисовывает детали, которых не было. Особенно когда он ищет объяснение чему-то необъяснимому. Вы сдавали экзамены, не спали, нервничали, плюс сюда добавляется неопределённость о вашем будущем, пока вы ищете постоянную работу. Всё это наложилось одно на другое и запустило цепочку совпадений, которые показались вам связанными меж собой.

Я отвела взгляд.

По факту, Дмитрий Андреевич сейчас в завуалированной форме сообщал мне то же самое, что говорила и Наталья Юрьевна: я устала, я всё себе придумала, нужно выкинуть всё из головы и хорошенько отдохнуть.

Мужчина поднялся, взял мою папку, полистал, как будто ища подтверждение своему диагнозу, но потом захлопнул её и произнёс, понизив голос:

– Я не отрицаю ваши ощущения. Они реальны. Просто это не обязательно значит, что причины, которые вы приписываете происходящему, соответствуют действительности. Наша с вами задача сейчас – не искать мистику, а понять, почему вы чувствуете себя виноватой в смерти совершенно посторонних людей. Это главное. Вы же за этим пришли?

Я не ответила, молча вытирая слёзы.

Яковлев снял очки, не спеша, словно над чем-то раздумывая, протёр стекла мягкой салфеткой и снова их надел.

– Давайте попробуем чуть-чуть отодвинуть мистическую составляющую в сторону. На секунду. Вы ведь пришли ко мне не с вопросами о том, кто подменил фото. Итак, почему вы решили, что снимки с могилы имеют какое-то отношение к смертям других людей?

Он смотрел на меня серьёзно, но как-то по-доброму.

– Я…

Я замялась, теперь уже не решаясь сообщать свои выводы. После вполне логичных объяснений психиатра они действительно выглядели как бред сумасшедшего.

– Вы решили, что это какой-то знак, верно? Что это может быть ответом на то, куда пропала мама. И, возможно, она долгие годы была жива, а теперь похоронена именно под тем крестом, – вместо меня сказал психиатр. – То есть фактически вы в какой-то момент по умолчанию перенесли вину за её исчезновение на себя.

Я зажмурилась настолько сильно, насколько смогла. Услышать это было невыносимо больно.

Потому что я сразу поняла, насколько Яковлев прав, ведь я действительно подсознательно, возвращаясь от могилы, в которой нет тела моей матери, едва увидев на чужой могиле её фото, сложила все последние события воедино и пришла к выводу, что она не пропала, а ушла.

Потому что я несу окружающим меня людям смерть…

Пока я морально приходила в себя, Дмитрий Андреевич снова принёс мне стаканчик с водой, дождался, пока я сделаю пару глотков, аккуратно вытащил его из моих рук и поставил на стол.

– Скажите, Александра, – сказал он, когда я всё-таки взяла себя в руки, – смерть той женщины, парикмахера Елены, это точно первое событие, которое вызвало у вас ощущение, что вы к этому как-то причастны? Или были какие-то случаи до того, но вы не приписывали их себе?

Я задумалась и сжала пальцы, вспомнив приятное волнение, когда входила в салон, запах лака для волос, скользкую плитку под ногами и весёлый смех молодой красивой девушки.

– Не знаю, – сказала тихо.

– Вы сказали, что о закрытии дела мамы сообщили вашей бабушке. Где она сейчас?

– Умерла… Почти три месяца назад… – голос снова охрип и едва не сорвался. – Она сильно болела в последнее время и умерла в больнице. Я была на практике, сильно уставала и несколько дней не приезжала к ней. Хотя она лежала в реанимации, туда всё равно не пускали, но… я даже не попрощалась…

Меня снова захлестнуло чувством вины.

Дмитрий Андреевич снова сделал заметку в блокноте, оторвался от него и посмотрел на меня поверх очков.

– Александра, мы с вами договорились быть честными, верно?

Я кивнула.

– Тогда позвольте предложить вам небольшое задание. Не спешите отвечать сейчас, просто обдумайте его до нашей следующей встречи. Постарайтесь вспомнить: действительно ли всё началось с Елены? Может быть, что-то подобное случалось и раньше, но вы тогда не придали этому значения? Бывают вещи, которые мозг отфильтровывает как незначительные, если они не укладываются в привычную картину мира. Особенно если происходят на фоне сильных эмоций – тревоги, усталости, переживаний, стресса или даже скуки.

Он сложил руки в замок и опёрся им на колени.

– Я не прошу вас искать мистику. Ищите факты. Просто факты. И, возможно, вы увидите, что это не столько череда трагедий, сколько цепочка совпадений, которые приобрели смысл только задним числом. Вы же не вините себя в смерти бабушки.

Я снова молча кивнула. Меня не было в тот момент рядом, и я действительно только этим себя успокаивала. В её смерти я не была виновата.

Но всё равно что-то внутри меня знало: это всё – не совпадения. Просто было что-то, объединяющее эти смерти, но я пока не смогла понять, что.