Читать книгу СССР против СЕКСА - - Страница 1

Глава первая

В которой Генка, Матвей и Анка узнают новости о космической регате, предлагают свою помощь знаменитому капитану Вихрь, и тот собирает новую команду для участия в соревнованиях

– Гена, иди завтракать!

– Ща, мам! Только допаяю микросхему трансмутатора.

– Ты ее вторую неделю паяешь! То трансмутатору, то трансфакатору, то еще какому-то татору! А ну быстро за стол, а то я сегодня приборку у тебя в мастерской устрою!

Это была самая страшная угроза. Как в одном из популярных в сети роликах:

« – Я вот только тебя умоляю, не надо убирать в моей комнате, после тебя хрен что найдешь!

– Но у тебя же кругом пыль!

– Не трогай пыль, на ней записаны важные контакты и данные.

– У тебя там паук в углу!

– Не трогай Гошу!»

Поэтому Генка, с сожалением, отложил в сторону молекулярный паяльник, сморгнул с глаз увеличительные линзы, по привычке прошелся пальцами рук по непослушным, торчащим во все стороны волосам, в попытке прилезать их, и, как обычно, не добившись результата, вскочил, и помчался на кухню. Его мастерская стояла недалеко от дома, в виде небольшого ангара, или скорее большого сарая, который он когда-то с боем отвоевал у родителей, пообещав отцу помочь соорудить новый, «в сто раз лучше и красивее, но сейчас-то мне нужно где-то устроить свою лабораторию, папа!»

Все уже сидели за столом: папа с газетой, хотя визор был тоже включен, и висел в воздухе над столом, мама, с полотенцем в руках, что-то еще подавала на стол, две веселые восьмилетки сестренки-близняшки, Даша и Маша, и вечно ноющий десятилетний Пашка. Генка был самым старшим, и учился на втором курсе в колледже прикладных технологий. Оттуда он и тягал в свой сарай всякие железяки, что, как ни странно, вполне одобряли преподаватели колледжа.

– Привет, па! Привет, ма! И вам мелочь, с добрым утром!

– Мам, скажи ему, что я не мелочь! – как обычно заныл Пашка.

– Мелочь, мелочь! – начали тыкать в брата пальцами близняшки, и показывать языки, как будто к ним это фраза не относилась.

– А ну-ка! – мама взмахнула полотенцем, и близняшки схватившись за оставленные ложки, продолжили наворачивать еще дымящуюся, манную кашу.

Пашка скучно ковырялся в своей тарелки.

– Противная манка, – проворчал он.

– Ну хочешь я тебе, как Генке, геркулесовой положу, – предложила мама, как раз накладывая, и подавая тому тарелку.

– Фу, еще хуже, – скривил рожу Пашка.

– Ну тогда ешь что дали, и не распускай тут нюни! – если мама повышала голос, то с ней лучше было не спорить. И Пашка, покорно, но показывая всем видом, что его права ущемлены, продолжил есть кашу.

– Па, ну что там, какие новости по новой планете? – спросил Генка, уплетая за обе щеки наивкуснейшую кашу.

– Прожуй сначала, не разговаривай с набитым ртом, – тут же не преминула сделать замечание мама, – это не прилично.

Отец зашуршал газетой, пуская дым из трубки, и начал читать вслух:

– Асуры не против освоения системы, в которую входит найденная планета, человечеством, и готовы признать эту часть галактики как зону контроля людским сообществом. Кое-кто из галактического конгломерата, имеет некоторые претензии на периферийные планеты, из-за специфических ресурсов на них, но учитывая первый и второй закон экспансии и развития галактического содружества, все преференции по освоению планетарной системы достаются расе – первооткрывателю, и расе, чья материнская планета имеет идентичность одной из планет открытой системы. То есть, где эта раса может проживать в первобытном состоянии. В данном случае оба пункта закона относятся к человеческой расе.

– Ага… – Генка почесал затылок, в котором уже несколько дней дребезжала идея, – так это, раз нам отдали планету, может мы с ребятами смотаемся на нее, как раз испытания флюп-скока проведем.

– Какого еще кока? – насторожилась мама.

– Не кока, а скока, – тарелка опустела, и Генка облизал ложку, прикидывая куда ее запустить дальше – в сгущенку или малиновое варенье, налитые в хрустальные розетки на столе, – прыжка такого, в пространственно-временном континууме, ну то, что мы с Матвеем и Анькой изобрели, я же вам рассказывал.

– Тебе еще тортик к бабашке на Альдебаран везти, – напомнил папа.

– Блин, тут планета новая, не изученная! Мы к бабушке и так через выходные ездим, пусть Пашка смотается, ему все равно делать нечего, только штаны дома просиживает!

– Я штаны просиживаю?! – Пашка от возмущения перестал шкрябать ложкой по дну тарелки. – А кто вам к флюп-скоку неразрывную возвратную резинку все это время помогал делать? Если бы не мой суперклей, так вы бы еще неизвестно сколько ее бы делали.

– Пашка, ну смотайся пожалуйста, а я тебе потом самые лучшие образы новой планеты привезу, будет у тебя эксклюзив! – начал уговаривать Генка брата, и получил от мамы щелчок по руке с ложкой, которую он протянул к варенью, остановив выбор на нем.

– Чистую возьми, чайную, и положи себе отдельно в блюдечко. Что за манера облизывать, и в общие чашки лазать!

– Ага, как образы лепить, и что-то интересное, так ты, – не поддавался уговорам Пашка, – а как какую-нибудь ерунду делать, так я! Не поеду. Я еще не совершеннолетний, и меня ГАИшники могут оштрафовать, за езду по межзвездным трассам на мопеде с прицепом.

– С прицепом? – удивился папа, положил газету на колени, и чуть наклонив голову вниз, посмотрел на маму, поверх сдвинутых на кончик носа очков. – Дорогая, а какого размера тортик для Марии Павловны ты испекла?

– Милый, мама заняла первое место по свободным прыжкам в стратосфере звезды, второе по лавированию между протуберанцев, и завтра заключительные соревнования по ловле солнечных зайчиков, где у нее все шансы быть в числе призеров. Как думаешь сколько гостей заявится ее поздравить послезавтра, когда будет официальная церемония награждения?

– Хм, – папа вновь вернулся к газете, – да уж, Мария Павловна, жжет во всех смыслах. А ты, Генка, зря рассчитываешь отлынить от поездки к бабушке. Планета пока на карантине, и допуска к ней еще нет. Она хоть и досталась человечеству, но теперь люди думают, как ее поделить меж собой.

– Как это поделить?

– В переносном смысле. Как раньше на Земле было, когда все нации и страны находились на ней.

– Не, я не хочу с капиталистами на одной планете жить!

– Ишь ты, не хочет он, – засмеялась мама, – пуп земли нашелся.

– Ну пуп, не пуп, – Генка положил на блюдце блин, и обильно сдабривал его вареньем, – а историю проходили. Не ужиться нашему строю с ихнем.

– Ага, вот и последний анонс транслируют, – сказал папа, стряхивая рукой картинку с газеты в сторону визора, на котором тут же возникло изображение диктора, комментирующего эту новость.

– … планета земного типа, имеет небольшие отклонения, не препятствующие освоению ее территорий. Разумной деятельности на ней обнаружено не было, что позволяет использовать ее для заселения человеческого вида. Учитывая предыдущий опыт конфликтов, возникших на почве деления планетарной системы Крокус, и ее последующее частичное разрушение, преподнесенное впоследствии людьми, как неудачный эксперимент по перестановке планет внутри системы, а по сути результат ведения боевых действий, галактическое содружество приняло следующее решение:

Планета, под условным временным названием «Сюр», как и вся солнечная система, так же под временным условным названием «Прайз», куда она входит, достанется лишь одному государству человеческого сообщества.

Что бы быть уверенными в дальнейшем мирном развитии ситуации, а так же в надлежащем содержании планетарной системы, и ухода за ней, в соискатели на право владения системой будут допущены лишь государства, чье население превышает двадцать миллиардов особей, и в чей состав входит менее десяти планет земного типа. Эту закономерность вывела, и предоставила для рассмотрения цивилизация Вычислителей. Таким безусловными и единственным государством в сообществе людей является СССР.

Минуточку…

Трехголовый диктор, из расы Тертые калачи, являющейся самыми лучшими трансляторами или толмачами всего информационного потока галактики, как будто прислушался к чему-то. Его головы, похожие на связку воздушных шаров на шеях-ниточках, чуть качнулись в разные стороны, и продолжили, как на общегалактическом, так и одновременно на любом доступном для восприятия языке, каждого вида жителей галактики, если тот не озаботился выучить ОБГ:

– У человеческой расы через два часа появится еще одно государство под названием СЕКС, но оно не достигнет нужного статуса для подачи заявки… Это сообщает цивилизация Идущих впереди… Так, еще через час они объединятся с еще одним государством… Новая страна будет иметь название СЕКСА, и она станет вторым претендентом на «Сюр».

Шарообразные головы вновь задвигались, перемещаясь между собой, и выдали:

– Внимание! Во избежание конфликта, галактическое содружество и Асуры приняло решение о проведении Регаты на правообладание системы «Прайз». Условия:

Каждый из претендентов может выдвинуть по десять кораблей, для участия в регате. Экипаж кораблей должен состоять не более, чем из десяти особей. Для победы необходимо будет набрать десять баллов. Для этого нужно будет посетить девять, указанных в регламенте состязаний, звездных или иных систем и планет в свободном порядке, и отметиться на контрольных точках. За это начисляется один бал. Внимание! Что бы получить дополнительный десятый бал, необходимо на любой из посещаемых систем или планет получить ее символ! Один символ равен одному балу. Таким образом не обязательно посещать все девять систем, дополнительные балы можно заработать символами. Десятой, финальной системой станет система Прайз. Первый корабль, и его экипаж, достигнувший планеты Сюр в этой системе и станет победителем. Нельзя пользоваться межгалактическими трассами. Можно использовать любые разработки и технологии для достижения цели. Пакеты с условиями получения символов будут переданы экипажам перед стартом регаты, после чего менять составы команд будет запрещено.

Генка взъерошил волосы, и зачесал затылок уже двумя руками. Там теперь не дребезжала, а била во все колокола новая идея. Даже не идея, а решение.

По визру еще передавали какие-то подробности и разъяснения деталей, но внимание родителей было обращено на своего старшего отпрыска.

– Торт бабушке, – сказал папа.

– И корова недОена, – сказала мама.

– Корова? – вылупили глаза близняшки.

– Какая еще корова? – спросил Пашка.

– То есть мутатор не допаян, – сказала мама.

– Мне надо к ребятам, – сказал Генка.

– Сидеть! – сказала мама, и посмотрела на папу.

– Гхм, – сказал папа, задумчиво поджимая губы.

– Ии? – сказала мама.

– Ну у него же всё равно каникулы, дорогая… – сказал папа, пожимая плечами.

– Эх! – вздохнула мама.

– Ура! – заорал Генка, и кинулся с кухни во двор.

– Два дня! Это минимум. Что бы просто взлететь! – Анка отерла чумазое лицо рукавом робы, отчего на нем появилось еще одно дополнительное пятно. – Я еще молчу о том, что мы собирались стартовать через пару недель, и корабль я как раз и готовила к этому сроку.

Она стояла возле разобранного гипер-привода со своим вечным спутником – Универсальным ключом, сокращенно – УК, напоминающим своей формой, разводной ключ сантехника, огромного размера, который она держала сейчас на плече.

– Блин, блин, блин, регата уже стартует через два дня!

Генка возбужденно выписывал круги, то прилизывая, то топорща лохматую голову руками.

– Что делать? Матвей?!

Толстяк Матвей меланхолично уплетал бутерброд, который на всякий случай захватил с собою на срочный сбор, который объявил Генка.

– А с чего ты взял, что нас вообще допустят до регаты?

– Как это с чего, а наше изобретение? Покажем его и попросимся в одну из команд.

– Ха-ха, два раза! – невнятно сказал Матвей, работая челюстями.

– Ты зря смеешься, – решила поддержать Генку Анка, трансформируя Универсальный ключ до малого размера, что бы убрать его в специальный чехол на бедре, – наше изобретение явно попадает под категорию пользы для всего общества. А если это так, то что?

– Да знаю я все это прекрасно, – отмахнулся Матвей, чуть не выронив половину оставшегося бутерброда, – мы имеем право выдвинуть свои кандидатуры на самые серьезные испытания, которые проводит СССР.

– Ну вот! – Генка наконец остановился, обрадовавшись поддержке. – Мы и попросимся в регату.

– А нам вместо этого предложат, например, заняться разработкой искусственной черной дыры, или еще каким ни будь новым, из категории «перспективно для человечества», экспериментом, которых сотни, если не тысячи…

Генка вновь насупился.

– …причем в качестве лаборантов на кафедре, в свободное от учебы время, – решил добить его Матвей, и хотел было продолжить развивать свою мысль в этом направлении, откусив очередной кусок от бутерброда, но подошедшая Анка, дала ему подзатыльник, и отобрав бутерброд, сама впилась в него зубами.

– Ээ! – возмутился Матвей, причем сам не смог бы сказать чему больше – подзатыльнику или изъятию еды.

– ХорЕ критикой заниматься, по делу есть что сказать?

В их троице Матвей был самым уравновешенным и рассудительным, и все Генкины идеи либо приземлял, либо брался искать пути их реализации. Анка решила сократить стадию неприятия и критики, и перейти сразу к стадии вдохновения.

– Думаю надо к капитану Вихрю идти, и проситься в его команду. Он точно будет одним из участников.

– Ну вот, другое дело. А то развел тут демагогию, понимаешь, – пережевав кусок бутерброда, Анка теперь подозрительно разглядывала его остаток в руке на предмет ингредиентов.

– Как я сам не сообразил-то, – Генка почесал затылок.

– На то мы и команда, – с философским видом изрек Матвей, и попытался забрать недоеденный бутерброд у Анки. Но та, взвесив вкусовые качества и внешний вид, и решив, что тот пригоден для дальнейшего употребления, не отдала его.

Капитан Вихрь, жил в том же поселке, что и ребята, поэтому они решили дойти до него пешком. Анка переоделась – берцы, короткие шорты, футболка, с надписью «отвали», бейсболка из-под которой спереди выбивался чубчик, а на затылке хвостик из светлых волос, стянутых резинкой. Ну и конечно, на левом бедре, для надежности дополнительно пристегнутый к нему ремешком, висел неизменный чехол с УК.

Путь шел через речку, на которой решили, заодно, искупаться. Песчаный пляж был занят лишь одной компанией. Ребята были не знакомые, но вроде как их лица мелькали в соседнем поселке, куда на днях ходили на дискотеку.

Когда накупались и нанырялись и вылезли на берег, обнаружили пару незнакомцев у своей одежды. Один из них держал в руках Анкин УК, и с любопытством разглядывал его.

– Эй! – как только вышли из воды, крикнула Анка, – тебе что, зубы мешают?! А ну быстро положил на место!

Никто без спроса и ее разрешения не смел трогать УК.

– Зачем так грубо, мадам? Я всего лишь интересуюсь степенью трансформации вашего ключа.

– Ты сейчас удивишься степенью трансформации своих органов.

– Слышь, телка, с тобой культурно пытаются общаться, а ты грубишь, – второй парень оскалился в подобии улыбки, и поглядел в сторону остальной группировки, в виде еще четырех пацанов, загорающих на пляже, а сейчас неторопливо поднимающихся и отряхивающих с себя песок. – Нехорошо.

– Может она решила, что жиртрест и мелкий дрыщ – достойная защита? И ей все можно? А, толстяк? – без всякой логики в словах, произнес первый парень, но все же положил УК обратно на вещи, при этом, без отрыва глядя в глаза Матвею.

– Матюха, ты на дискотеке к какой-то девчонке подкатывал, это не ее ли ухарь? – тихо спросил Генка, неторопливо подходя к месту, где они раздевались.

– Трое из этих, с дискотеки точно, а тот, что ключ взял – вился все время радом с Ленкой, – одними губами ответил Матвей.

– Тогда бьем первыми, тут без вариантов, мировой не будет!

И уже громко сказал:

– То, что ты оскорбил моих друзей, я могу списать на твое слабоумие, и простить тебя за это, но еще сдается мне, чувак, что у тебя уши холодные, а я страсть как не люблю, когда люди замерзают. Сейчас согрею.

С этими словами он сделал рывок вперед, но по уху врезал не первому, уже приготовившемуся к отпору парню, а тому, что скалил зубы рядом. Тот полетел кувырком в песок. Генка развернулся к первому, и в это же время Матвей бросился ему в ноги, заваливая на землю. Генка отработал босой ногой в голову, и на этом их успехи закончились. Подбежавшие четверо парней навалились гурьбой, замелькали в ударах руки и ноги.

Генка и Матвей исхитрились встать спиной к спине, но помогало это не сильно, так как противники атаковали со всех сторон, стараясь достать в первую очередь ногами, а ребятам просто не хватало рук и времени для отражения всех атак. Но все же синяки появились не только у них.

Постепенно численное преимущество начало сказываться. Вот Генку выщелкнули удачным проходом в челюсть, и он, упав на землю, заработал несколько пинков ногами, прикрывая руками голову, пока Матвей, словно шар, не снес колотивших его противников. Но и сам не смог подняться, так как двое тут же навалились на него сверху, а третий применил всю ту же тактику ударов ногами.

Анка, топчась неподалеку и будто чего-то ожидая, нервно сжимала кулаки, закусив губу. Все это время она порывалась обойти кучу-малу, и поглядывала в сторону УК, но схватить его не было возможности, так как толпа дерущихся как раз преграждала путь к нему.

Вдруг, словно вихрь пронесся по пляжу, врезался в толпу, и разметал ее на отдельные тела.

Посередине разбросанных людей стоял высокий, стройный белокурый парень, одетый в белый деловой костюм, с яркой красной полоской галстука, и в белых же лакированных туфлях. Он огляделся вокруг.

– Журавль?! – узнал кто-то.

И тут же зашушукали вокруг:

– Журавль! Смотри, Петька Журавлев здесь!

– Так не честно, – воскликнул кто-то из недавних нападающих, – применять специальные способности.

– Обещаю, что больше не буду применять приемы боевого самбо. Но никто не пострадал, я просто остановил драку, и могу выйти хоть одни на один, хоть один на всех, без всяких приемов, чисто на силе и реакции!

– Ага, на силе и реакции, – говоривший не решился вставать, и вещал с земли облокотившись на локоть одной руки, другой ощупывая припухший нос, – ищи дураков с чемпионом Альтаира драться.

Петька, подал руку Генке, помогая подняться. Матвею на помощь пришла Анка, хотя толку от того, что она тянула его за локоть, пока он вставал на колени, а затем уже и на ноги, было не очень много.

– Ты чего приперся, Пьеро?! – зашипел на Петьку Генка. – Мы и так почти победили.

Набухающий фингал, кровоточащая губа и нескольким синяков на теле, говорили об обратном, но Петька все же смутился.

– Ген, извини, меня Анка позвала. Не мог же я не прийти.

– У-у-у, Мальвина! – Генка показал кулак Анке.

Он прошел к своей одежде, пнув по дороге одного из неприятелей:

– Ну чего разлеглись, мотайте отсюда!

Компания чужаков, с опаской поглядывая на Петьку, и еще на Анку, которая, судя по всему, могла не только позвать на помощь, но и дать команду на месть, ретировалась подальше, к краю пляжа, прихватив по дороге свои манатки. Было слышно, как они по дороге обсуждали, что было бы круто получить автограф у чемпиона в юношеском первенстве, но никто из них так и не решился вернуться.

– Здравствуйте, Виктор Хризантемович.

– Ааа, ребята! Заходите! Видок у вас конечно… Кто с кем и за что подрался?

Четверка и правда выглядела немного экстравагантно. Невысокий Генка, с набирающим все оттенки фиолетового фингалом и разбитой губой, в шортах, кроссовках и цветной футболке; толстяк Матвей с опухшим ухом и синяком на шее, в светлых широких брюках, сандалиях и просторной рубашке; аскетичный, высокий Петька в белом костюме да еще при галстуке; и Анка, вся из себя фифа с торчащими сиськами на фоне надписи на топике «отвали» и пузырем жвачки.

Пьеро увязался за троицей изобретателей, хотя Генка поначалу и попытался его прогнать, негодуя по поводу неожиданной помощи. Но Анка заступилась за своего воздыхателя, обозвав Генку неблагодарным бараном, упертым в ворота собственной глупости. После чего Генка насупился, и сказал делайте что хотите, а ума у него побольше чем у всяких Мальвин и клоунов, первые из которых позволяют и принимают, а вторые делают подарки, сопоставимые со стоимостью космического корабля, в виде миниатюрного персонального телепортатора. Петька тоже обиделся и сказал, что это его право распоряжаться всеми своими чемпионскими наградами, которые он, может быть, и добывал и копил ради этого подарка. Ну и дурак, сказал Генка, не найдя достойных аргументов, на чем их спор и закончился.