Читать книгу СССР против СЕКСА - - Страница 3

Капитана Вихря они застали во дворе за домом, в яблоневом саду. Он сидел в беседке и видимо только что закончил общаться с кем-то по коммуникатору в виде полупрозрачного монитора, висящего в воздухе. При появлении ребят тот исчез, и Вихрь поприветствовал четверку.

– Да так, – шмыгнул носом Генка, – речку с соседями не поделили.

– Ну-ну, – усмехнулся Вихрь, – выиграли хоть?

– А то! – Матвей потрогал опухшее ухо. – Пьеро же с нами.

– Странно, что вы вообще с синяками, в таком случае.

– Ну он позже пришел, когда реку еще делили.

– Понятно. Пьеро. тьфу-ты, Генка, твои кликухи так и липнут к языку. Петр, а ты чего при полном параде? На свадьбу собрался? – хохотнул Вихрь.

– Да я экзамен сегодня последний сдавал в институт ФКС.

– Сдал?

– Результаты завтра вывесят. Но уверен, что прошел.

– А факультет какой?

– Тактический.

– Хм. Не самый простой. Тебя не Корнеев ли часом надоумил? – прищурился Вихрь.

– Ну да, мне Герасим Петрович весь прошлый год помогал готовиться.

– И специальность конечно следопыт?

– Ну это при переходе на третий курс нужно будет выбирать узкие специализации, а сейчас дипломатия и психология.

– Вот Корнеев дает, прямо напарника себе готовит, – рассмеялся Вихрь, – а я-то думал он тебя только самбо и физкультуре обучает.

– Это в первую очередь конечно, мы как раз к боевому разделу начали переходить.

– Да уж, судя по твоим достижениям на турнирах, и успехам других его воспитанников, тернер из Корнеева что надо.

– Ага, к нему очередь в группу на год вперед расписана. Только из-за ваших путешествий, хрен туда попадешь, – улыбнулся Пьеро, и Вихрь усмехнулся в ответ, услышав отголосок знаменитой приговорки Герасима.

– Гхм, – Генке не терпелось перейти к насущной проблеме, и он еле сдерживался что бы не отпихнуть Пьеро. – Виктор Хризантемович, мы вообще-то по делу пришли.

Вихрь усмехнулся:

– Да вижу, что ты весь уже извелся, будто тебе шило в одном месте мешает. Дай-ка догадаюсь… Регата?

– Ага. Вы же будете принимать в ней участие? Возьмите нас с собой! Мы не подведем!

– Да, мне пришло приглашение войти в сборный состав капитанов. Десять кораблей по десять человек. И это все лучшие капитаны и исследователи.

Генка понурил голову.

– Блин, тогда нам не светит… – вздохнул он.

– Ну почему-же, – Вихрь прищурился. – Пионерам у нас всегда вперед дорога. Будет символично, если молодежь войдет в состав одного из кораблей. Ребята вы проверенные, я за вас могу поручиться. Тем более, что занимаетесь перспективным исследованием. Как у вас кстати дела с вашим флюп-скоком?

Генкины глаза с каждым словом капитана наливались радостным оживлением:

– Отлично, товарищ капитан! Наконец доделали последнюю деталь – неразрывную резинку, и теперь осталось пройти полевые испытания в большом космосе. Испытания в пространстве солнечной системы были проведены ранее, но расстояния малые, поэтому полный потенциал раскрыть не удалось. Двигатель полностью собран и даже упакован для транспортировки в универсальный контейнер, ждали, когда Анка закончит профилактику нашего «Зевса» для дальнейших испытаний.

– Замечательно. В таком случае я подаю заявку на включение в состав регаты от СССР новую команду. Полетим на моем корвете «Смелый».

– Ура! – Анка от радости подкинула вверх УК, после чего, поняв, какое кощунство сотворила по отношению к своей драгоценности, с выпученными от ужаса глазами ловила его, насмешив всех своим видом.

– А кто будет входить в экипаж? – поинтересовался Петька-Пьеро, опасаясь, что его вполне могут бортануть, так как к изобретению он не имел никакого отношения, хотя все время отирался рядом с друзьями. Пожалуй, даже Пашка, брат Генки, со своей резинкой и суперклеем, помог им больше.

– Мою команду вы знаете, нас четверо. Вас четверых беру юнгами. Возражения есть?

Вихрь посмотрел на Генку, как на главаря этой неразлучной шайки-лейки, тот замотал головой.

– Возражений нет. Нам нужно подобрать еще двух членов команды. Как одного из крупнейших и лучших специалистов по космическому пространству намерен пригласить Марку де Толли.

– Бабушку? – Генка почесал затылок. Мария Павловна во всей галактике была более известна как Марка де Толли, оставив себе это имя в память о давно погибшем в одной из исследовательских экспедиции муже. – У нее же завтра соревнования. Финал.

– Знаю. Начало регаты после завтра, так что времени будет достаточно. Как говориться с корабля на бал. Мы заскочим за ней по пути в систему Омега Центавра, откуда стартует регата.

Перед капитаном Вихрь замерцал экран коммуникатора, где он быстро набрал сообщение.

– А кто будет десятым членом экипажа? – спросил Матвей, после того как сообщение было отправлено.

– А вот над этим я еще подумаю. Кандидатов много, одни лучше другого. Посоветуюсь с товарищами, и послушаю что скажет комиссия СССР по организации регаты.

Глава вторая

В которой тортик для бабушки оказывается вовсе не тортиком, команда «Смелого» пополняется новым членом экипажа, и ребята, попав на старт регаты, с удивлением узнают некоторые физические и моральные закономерности флота СЕКСА

Генка вскочил пораньше, по-земному в 6 утра. Торопиться особо было некуда, так как весь нехитрый скарб, с которым он собирался в путешествие, был собран еще с вечера, а вылет был назначен на 10 часов, но предвкушение новых приключений, не дало спокойно поваляться в постели еще хотя бы часик.

Как оказалось, он был не первым, кто встал сегодня пораньше. Мама хозяйничала на кухне, выпекая для бабушки огромный торт. Для этих целей пространство кухни было увеличено почти в два раза, и в той части, где шла готовка, в помощниках у мамы летало оба домашних робика, которых она сегодня приспособила к поварскому делу.

– Гена, чай и бутерброды на столе. Я вчера разговаривала с бабушкой и Виктором, вашим капитаном. Мама согласилась лететь с вами. И раз уж вы летите за ней, то прихватите с собой торт. Паша полетит с вами, и организует доставку на место и сервировку, что бы не отрывать других от дел.

Генка допивал чай, когда на кухню заглянул сонный Пашка.

– Ма, кто мне будильник на 6 завел? – как обычно, утром, Пашка любил поныть. Будучи совой по своему хронотипу, утро редко приносило ему хорошее настроение.

– Так спал бы еще, я тебя бы разбудила через час.

– Ну да, поспишь тут, когда в кровати гравитационный подогрев включен на холод.

Пашка подозрительно уставился на Генку.

– Все вопросы к близняшкам! – поставив чашку на стол и приподняв ладони, замахал ими Генка. – Я вчера вещи собирал, и прогнал их к тебе, что бы не мешались.

– А мне вещи собирать не надо?

– Тебе-то зачем?

– Так я с вами лечу.

– Так ты-то только торт повезешь.

– Ну мало ли…

– Паша, никаких мало ли, – подключилась к разговору мама, – все по плану: со «Смелого» на мопеде доставишь контейнер с тортом на фуршет, там проследишь, что бы местные робики его правильно порезали. Смотри, он состоит из трех независимых слоев, – мама кивнула на левитирующие части торта. – На тарелки их надо выкладывать в следующем порядке: верхняя часть, затем нижняя, затем, через 15 секунд, не меньше, средняя, только тогда он проявит все свои вкусовые качества и примет правильную форму в виде небольших кубков и медалей. Запомнил?

– Да, – зевнул Пашка усаживаясь за стол.

– После чего загрузишь все бабушкины награды за эти соревнования в контейнер, и без всяких задержек поедешь домой. Понятно?

– Да понял, я понял… – пробурчал Пашка в чашку с чаем, – кому-то приключения, а мне так извозчиком работать… А чего чай-то, я какаву хочу.

– Паш, ты видишь я занята, попроси Гену, или в конце концов сам налей, не маленький уже.

– Как же допросишься Генку, он уже смылся. А торт-то в чем везти?

– Я же сказала в универсальном контейнере. Сейчас упакую и робики тебе в гараж его поставят.

Генка и компания не раз бывали на корабле у капитана Вихря, но ни разу не летали на нем. Тот имел форму огромного шара с прямоугольной платформой сзади, на которую были нагружены различные материалы и приспособления, большую часть из которых занимали склады корабельных сот.

В принципе, каждый капитан ваял форму своего корабля сам, придавая ему любые конфигурации. Современные корабли СССР состояли из сот различных размеров, в зависимости от оборудования внутри, которые легко перемещались и спаивались между собой. Таким образом внешний вид и очертания корабля зависели лишь от фантазии своего хозяина.

В отличие от комсомольских кораблей, пионерам пользоваться такими технологиями было не положено по рангу, поэтому свой «Зевс» Генкина компания собирала из более простых, но не менее надежных компонентов, которые, по сути, входили в состав сот больших кораблей. Но собирать их приходилось вручную. Матвей говорил, что это сделано специально, что бы все современные технологии молодежь познавала и осваивала собственными руками. И это касалось не только космических кораблей. Те же микросхемы, что собирал и паял Генка были пригодны для робиков и домашней техники.

Команда Вихря состояла из четверых человек: сам капитан Вихрь, штурман и врач Александр Туманов, по прозвищу Туман, следопыт и тактик Герасим Корнеев, и кок, священник и механик в одном лице негр Вася Иванов.

– Ага, пополнение прибыло! – воскликнул Вася, сверкая белоснежной улыбкой. – Равняйсь! Смирно! Да это я не вам, я это Герасиму и Туману. Ну никак ни приучить их к дисциплине, сколько ни бьюсь! Робики вон сразу построились, а эти двое совсем неуправляемые.

– Ты бы еще капитану начал команды раздавать, генерал по кастрюлям хренов! – добродушно пробасил здоровяк Герасим. – Здорово, ребята! Чего там Пашка с Туманом внизу застряли?

– Да Пашке в грузовой отсек надо попасть.

– Что свое изобретение решили с собой прихватить?

Генка переглянулся с Анкой и Матвеем. Во взглядах читалось: «а что, можно было?». Но подошедший капитан охладил их пыл:

– У нас пока другие планы, испытания будете проводить после окончания регаты, сейчас не до этого будет.

И пояснил Герасиму:

– Галя Семенова попросила прихватить тортик для Марки де Толли, раз уж мы за ней летим. Ну и Пашка с нами, как курьер, поедет.

Герасим глянул на возникший перед ним в воздухе экран.

– Вот этот трейлер, прицепленный к Пашкиному, гхм, средству передвижения, и есть тортик?

– Ну да, бабушка же не одна будет его есть! – пояснил Генка.

– А, ну тогда понятно.

Экран схлопнулся, а Пашка и штурман Туман через минуту появились в кают-компании, где собралась вся команда корабля.

– Товарищ капитан! Корабль готов к полету! – доложился Туман.

– Добро. Нашей команде придан официальный статус участников регаты. Члены комиссии СССР по организации регаты договорились с учебными заведениями, где учатся ребята, о том, что данный рейд будет им засчитан как летняя практика, а оценки им выставят их наставники. Поэтому, слушай мою команду по распределению: юнга Генка прикрепляется к капитану корабля Вихрь, юнга Матвей к штурману Туману, юнга Анка к механику Васе, юнга Петька к тактику Герасиму. Всем все ясно?

– А я? – спросил Пашка.

– Ну а ты, на время полета к Альдебарану, приобретаешь статус пассажира первого класса.

– А что это значит?

– Это значит, что во время полета можешь находиться на главной палубе.

– Ура!

– Команде занять места по штатному расписанию, через пять минут стартуем.

Собственно все места по штатному расписанию как раз на главной палубе и находились, лишь были разнесены, таким образом, что бы каждый член экипажа, в случае непредвиденных обстоятельств, оказался в собственной отдельной соте, ребра силовых полей которых еле заметно мерцали по залу, не мешая передвигаться сквозь них. Их можно было сделать совсем невидимыми, но Вихрю нравился такой антураж.

Палубу Вихрь устроил чуть выше центральной плоскости сферы корабля, заняв почти половину этажа по диаметру. С наружи, издали, ее длинное сплошное окно, выглядело как горизонтальная щель бойницы, тянущаяся вдоль края окружности шара корабля.

На ней же размещался и капитанский мостик, который в отличие от древних времен не нужно было выносить куда-то отдельно для лучшего обзора. Ну разве что он был расположен ближе всех к панорамному окну.

Юнгам подготовили места рядом с наставниками, расширив пульты управления, и добавив по дополнительному креслу, и пока летели на Альдебаран, кураторы вводили ребят в нюансы управления каждый своим хозяйством.

А вот Пашке была лафа. Капитан предоставил ему доступ к настройкам внешней обшивки корабля, и тот бегал по залу, дотрагивался до стен, делая их то прозрачными, то цветными, менял геометрическую форму, то это был круг, то звезда, то квадрат. Через пол часа он устал бегать, и сев по центру зала, попросил ЖивИна выдать ему пульт управления. После чего корабль превратился в калейдоскоп вспыхивающих по обшивке разных фигур. Причем Пашка умудрился как-то договориться с Живином, и обойдя прямое разрешение капитана, сумел добиться того, что прозрачными стали становиться и внутренности корабля. То есть, например, от центральной рубки, неожиданно образовывался тоннель, сквозь который можно было бы увидеть противоположенный край корабля, если бы не внутреннее убранство отсеков.

Было видно, как внизу, на шоссе, притормаживают машины, и вверх задираются головы, с интересом наблюдая за дискотечным шаром, в который Пашка превратил корабль, стремительно двигающимся в верхней зоне скоростного передвижения.

– Так, Пашка, хоре рассекречивать устройство «Смелого», – сказал Вихрь, и погрозил пальцем в пространство, – Боцман, ты почему расширила функционал управления, если я такой команды не отдавал? Сказал же, только внешнюю обшивку.

Перед капитанским мостиком, возвышающимся над полом на пол метра, возникла женская фигура в треуголке, белой просторной рубашке с жабо, облегающих брюках, подпоясанных широким поясом, из-за которого торчали рукояти старинных пистолетов, с саблей на боку и в высоких сапогах с отогнутыми ботфортами. Черно-угольные непослушные волосы торчали из-под шляпы, один глаз был закрыт повязкой, посередине которой сверкал фиолетовый бриллиант, другой глаз вторил ему огоньком голубого оттенка. С плеча свисала золотая цепочка, на которой болтался золотой же свисток. Фигура отставила ногу, уперла одну руку в бок, другую поднесла ко рту и пронзительно свистнула.

– Нахрена ей свисток? – в звенящей, после оглушительного свиста, тишине, послышался голос Герасима, который теперь прочищал ухо. – Она и без него свистит так, что уши вянут.

С пола, рядом с Пашкой, вспорхнул попугай ара, до этого с любопытством наблюдавший за его манипуляциями с виртуальным управляющим кубом в руках, и описав круг над капитанским мостиком, уселся на плечо девушки.

– Капитан, докладываю! – несмотря на официоз, девушка стояла все так же подбоченившись. – Этот новый мальчишка, сказал Кеше, что все соты на корабле имеют внешнюю обшивку, значит их тоже можно делать прозрачными. А этот глупый попугай повелся не его уговоры!

– Кеша значит повелся, да?

– Конечно Кеша, ты же меня знаешь, капитан, я – железо. То есть булыжник. То есть… ага, вот – кремень!

Звонкий девичий голос заполнил все пространство рубки.

– Уменьши децибелы, Катарина! – поморщился Вихрь.

– Слушаюсь, капитан! – шепотом, который тем не менее слышали все, произнесла Катарина. – Позволь пристрелить этого наглеца, или отрубить ему голову за обман!

– Справедливо. Нельзя обманывать доверчивого Живина, тем более таким маленьким мальчикам.

У Пашки отпала челюсть, и он стал глазами выискивать место, куда бы можно было смыться.

Катарина смутилась.

– Ну не такой уж он и маленький. Вообще-то. А я не такая уж и доверчивая. Вообще-то. Мне просто самой стало интересно…

– Ладно, проехали. Знакомьтесь. Пашка, это Катарина – боцман нашего корабля и ее попугай Кеша. Катарина, это Пашка – младший брат Генки.

Вихрь кивнул на юнгу, сидящему рядом в кресле.

– А, так это твой брательник, Генка?! – радостно воскликнула Катарина. – Ну раз так, то на первый раз, я его, так и быть, прощаю! Кеша, лети, вытаскивай этого мелкого говнюка из-под кресла, пойдем устроим ему экзекуцию, ой, то есть экскурсию по кораблю.

Когда боцман, Пашка и Кеша удалились из рубки, все с облегчением вздохнули, и даже капитан.

Звезда Яркая, в созвездии Альдебаран, где проводили солнечные соревнования, отличалась большой активностью, нестабильными выбросами плазмы, и таила в себе множество неизученных явлений, чем и привлекла к себе внимание, сначала ученых со всей галактики, а затем и спортивного комитета.

В отличие от множества звездных систем, эта имела лишь одну планету на орбите, к тому же не пригодную для жизни ни одной из цивилизаций галактики. И добывать там ресурсы не представлялось возможности по причине гона солнечных зайчиков. Вследствие чего никто не имел территориальных претензий, и звезду внесли в реестр для свободного исследования. А учитывая, что она была одна из редчайших звезд, населенных солнечными зайчиками, то ее так же объявили заповедником.

На ее орбите была сооружена большая исследовательская база, которая постепенно стала разрастаться из-за нашествия не только ученых, но и туристов, и в конце концов, после объявления Яркой звездой, входящей в интересы спортивного комитета, что еще сильнее подогрело интерес туристов, та превратилась в трехъярусную шайбу, диметром в сто километров, которая была поделена на десятки секций, комфортных для проживания любой галактической расы.

Человечеству досталась площадь в десять квадратных километрах на верхнем ярусе, и по несколько километров на среднем и нижнем, где в основном располагались гостиницы и комплексы развлечений.

Все корабли причаливали к нижней части шайбы, находясь вверх тормашками, относительно ее туристической части, обращенной поверхностью к Яркой. Именно там, в центре, откуда начиналось деление на дольки секций поверхности станции, была проведена церемония награждения, и именно туда пол часа назад укатил Пашка с тортиком для бабушки.

На удивление всей команды, ожидающей прибытия лишь Марки де Толли, на одной из круглых грузовых платформ, во множестве испещривших взлетное поле, из недр станции, поднялся Пашкин мопед с прицепом и двумя пассажирами.

Один из них был сам Пашка, вторым – бабушка, Мария Павловна. Она сняла шлем, тряхнула головой, рассыпая по плечам волны светлых волос, и одним легким движение соскочила с заднего сиденья. Высокая, стройная, поджарая, в облегающем тело красном комбинезоне с символикой солнечных соревнований, в виде желтых кружков и лучей. На воротнике красовались эмблемы трех зайчиков – непревзойденный результат охоты на них. По одному зайцу было еще у пятнадцати жителей галактики, по два, у троих. Свой третий зайчик она заработала сегодня, выиграв соревнования.

Капитан Вихрь, и Генка поспешили им на встречу.

Бабушка стояла, уперев руки в бока, в одной из которых находился шлем, и постукивала носком белого короткого сапожка по земле.

– Ну что, шалопаи, всю обедню мне испортили! – не дав поздороваться, сразу напустилась она на Генку.

Пашка усиленно притворялся невидимкой, пытаясь слиться с цветом сидушки, на которой восседал, и отводил взгляд. Генка просек фишку.

– Ба, что тебе Пашка сказал?

– Что, что. Кто ему не тот контейнер к мопеду подцепил? А? С каким-то там коком, а не тортом?

– Флюп-скоком, – на автомате поправил Генка, судорожно вспоминая как позавчера он готовил свой трейлер с двигателем к транспортировке на «Зевс», и для этого заранее прицепил его к мопеду. – Пашка, ты чего, не проверил какой контейнер с собой взял?

– Так мама сказала, что робики его в гараж сами доставят, – невнятно проблеял Пашка, понимая, что всю вину на Генку перевалить не удастся, – я и подумал, что они его и приладили к мопеду.

– Ну ты и баран! Что тяжело было посмотреть, что там внутри?!

– А нечего было будить меня рано! – огрызнулся Паша. – Я по утрам плохо соображаю.

– Неплохая отмаза, – констатировала бабушка, взвешивая в руке шлем. Пашка еще не успел снять свой, и зная крутой нрав бабушки, вжал голову в плечи, руками вцепившись в свисающие вдоль висков лямки.

– Приветствую, вас, уважаемая Марка де Толли! – капитан Вихрь, решил взять беседу в свои руки, пока другие руки не начали раздавать оплеухи. – Очень рад, что вы согласились принять участие в нашем путешествии.

Бабушка еще пару секунд посверлила взглядом внуков, и решила сменить гнев на милость. Ее нахмуренные высокие светлый брови, цвета пшеницы, разгладились, поднимаясь тонкими дугами вверх, глаза вдруг стали карие, хотя секунду назад, никто не сомневался в том, что они отливают сталью, тонкие черты лица потеряли свою резкость. Никто не дал бы ей больше тридцати земных лет. Она вздернула курносый, весь в конопушках нос, и мило улыбнулась Вихрю.

– Витька, я, конечно, помню, как ты еще под стол ходил, и как тебя крапивой по огороду Марфа гоняла, но это не повод напоминать про нашу разницу в возрасте. Не так давно ты меня теткой Маркой кличал, и на «ты». Что изменилось?

– Ээ, – Вихрь потерял весь свой серьезный вид, превратившись в растерянного мальчишку, – Мария Павловна, ну это как-то по-соседски, когда в гости друг к другу ходим.

– А я, что не в гостях сейчас, что ли? Называй меня Маркой и на ты, понятно?

– Понятно, чего тут не понятного, – развел руки в разные стороны смущенный Вихрь.