Читать книгу Новая Надежда - - Страница 2

Кот внезапно пригнул свою точеную гладкую голову и зашипел. Зеленовато-желтые глаза исподлобья сверкали неудовольствием и злостью. Черная шубка в лучах солнца, падающих от окна, сияла, как норковая. И стало заметно, что шерсть не такая угольно-черная, как это показалось на первый взгляд, а слегка рыжеватая с еле различимыми полосками. Но еще раз попытаться погладить кота я не рискнула, да и он не изъявил никакого желания. Стремительно спрыгнул с кровати и убежал куда-то.

Вот и думай после этого, понимают они что-то или нет. Если собака простодушна и наивна, доброжелательна и что называется «рубаха-парень», то кот, оказывается, трезвомыслящий парень. Он понял, что я не Надя! Внешность та же, и запах все тот же, а вот душа… Душа однозначно моя. Ведь именно я все это вижу, слышу и чувствую атмосферу незнакомого дома. И этот противный запах, будь он неладен!

И если до этого еще оставались сомнения, то поведение кота ясно дало мне понять, кто я теперь такая. Я с некоторых пор попаданка. И попала в тело какой-то Нади, которая имеет длинные прямые волосы и живет с матерью и этими забавными животными. Впрочем, полная женщина может оказаться вовсе не матерью, а, скажем, сестрой, тетей или еще кем-то. Остается лишь выяснить детали и понять, как себя вести и что предпринять для улучшения своего состояния.

Первая проблема уже нарисовалась – Надя любит выпить и, скорее всего, имеет трудности из-за своего пристрастия. Что вполне логично. Какой же пьющий человек не имеет проблем?

Вторая загвоздка в том, что она живет не одна. С какой-то женщиной, с животными. А я привыкла жить самостоятельно и обязательно отсюда выберусь, чего бы мне это ни стоило. Я, конечно, ничего не имею против животных. Но как-то никогда их не держала, и понятия не имею, как с ними обращаться. И потом, это ведь тоже связано с определенными трудностями. Например, с кем их оставить, если мне понадобится куда-то уехать? А я люблю путешествовать. И даже не откажусь от переезда в другой город, если там предложат хорошую работу.

Я села, прислонившись к бортику дивана, и стала внимательно осматривать помещение, в котором находилась. Комната приличная по размерам, два окна. И одно из них явно восточное – вон, утреннее солнце уже растопило ледяное покрытие почти до середины, и теперь растекается по полированному двухстворчатому шкафу, заливает диван и письменный стол.

Так, стоп. А почему окно покрыто узором из льда? Никогда такого не видела. Ах, а окно-то деревянное, не пластиковое! С настоящим стеклом! Вон в чем дело!

А вот и источник неприятного запаха – на стене вокруг окна проступают черные пятна и точки даже через обои. Грибок, самый натуральный грибок. А что это над шкафом? Неужели трещина в стене? Так вот почему здесь так холодно!

И этаж первый – через белый узорчатый тюль, сквозь почти растаявший лед на стекле, можно разглядеть девушку в шубе, гуляющую с собакой по заснеженной улице. Огромный кобель, черный с белыми пятнами. Дог вроде бы. Ох, и морда! Да если он встанет на задние лапы, то будет ростом выше своей хозяйки! Есть же на свете любители трудностей! Ну как такую махину прокормить, скажите на милость? А как удержать на поводке, если ему вздумается рвануть куда-то?

– Ой, ужас какой! – не удержалась я от вскрика. А на окнах даже решеток нет! И это на первом-то этаже! И как тут ночью прикажете спать ложиться? Как хранить свои вещи в такой квартире?

– Что случилось? – откликнулся женский голос из соседней комнаты.

– А почему у нас нет решеток на окнах? – задала я вопрос.

– Ну… – начала отвечать женщина.

Ее слова внезапно утонули в собачьем лае и визге. Ланка стремглав помчалась к одному из окон, вскочила лапами на подоконник, едва не оборвав тюль вместе с гардиной, а женщина радостно вскочила и тоже подбежала к окну:

– Папа приехал! Лана, пойдем его встречать, пойдем!

Дружный топот семейства понесся в сторону того самого длинного темного коридора, в котором совсем недавно меня ожидала мама пресловутой Шибзды.

А вот и мужской хриплый голос:

– Лану били? Били Лану! Моя, моя Ланочка! – а в ответ счастливый скулеж и визг.

Да что ж такое-то? До чего же шумное семейство! И неужели они бьют собаку? Поверить не могу, вроде с виду такая добрая женщина! И тут она сама подлила масла в огонь:

– Били-били-колотили! – и опять счастливо засмеялась. – Папу с утра не видели, а уже так соскучились!

Да они что, ненормальные? Ну-ка, Татьяна Ивановна, или как тебя там, – Надя, – пора вставать и думать, как выбираться из этого кошмара! Ни секунды не останусь в одной квартире с этими сумасшедшими!

Я решительно встала и внимательно осмотрела свою одежду. Не хватало еще появиться перед чужим мужиком в какой-нибудь ночнушке или домашнем халате. Но нет, на моем новом теле был надет спортивный костюм из блестящей ярко-фиолетовой ткани.

Да нет же, – я поразмыслила своими похмельными мозгами и поняла, – не могут эти люди быть живодерами! Они явно смеются над чем-то, чего я не знаю. Скорее всего, их слова просто какая-то традиция, шутка.

Выйдя в соседнюю большую комнату, я увидела развеселое семейство в полном составе. Мужик – румяный, красивый, – улыбался и гладил собаку, которая стояла на задних лапах, а передними прыгала на него, обнимала и визжала от счастья.

Кот тщетно попытался запрыгнуть ему на спину, но не удержался на кожаной куртке и кувыркнулся обратно на диван. Вся эта веселая возня сопровождалась мяуканьем, лаем, комментариями людей. А еще с появлением мужика возникли новые веяния, и пахло теперь свежим морозным воздухом и бензином.

– Ну все, я генерала отвез в штаб, можем ехать на Варяжскую, – сообщил он полной женщине, не обращая на меня никакого внимания, – ты долго еще будешь собираться?

Я проскользнула мимо них в поисках ванной комнаты, с неудовольствием глядя на уличные ботинки на ногах мужика. То Анина мама в сапогах по комнатам таскается, то сам хозяин. Что за мода такая? А еще наверняка собака приходит с прогулки с грязными лапами. А кот бегает по грязным полам, а потом к Надежде на кровать прыгает. Бр-р!

Я прошла через коридор, нашла дверь в еще одну комнату. Возле входной двери тоже была дверь, но за ней оказалась кладовка с полками, заваленными разным хламом. Где здесь санузел? Где хотя бы туалет с рукомойником?

Пришлось обойти всю квартиру еще раз.

– Ты что туда-сюда ходишь? – окликнула меня женщина. – Вчерашний день ищешь? Так он давно прошел.

– Где можно сходить в туалет? – мрачно и несмело решила я уточнить.

Женщина с размаху плюхнулась на диван и закатила глаза:

– Ты что это, память потеряла? Как Мария из «Просто Марии»?

– Допилось, – глубокомысленно покачал головой мужик и посмотрел на меня со злостью, – наградил Бог дочерью.

– Вообще-то у всех нормальных людей санузлы в квартире находятся, – попыталась я оправдать себя, – вот мы вчера были в гостях…

– Ну вот и иди туда, – резко махнул рукой мужик, а собака громко гавкнула, – раз там так хорошо!

– Игорь, ну что ты заводишься с пол-оборота, – упрекнула его женщина, – такая уж у нас доченька, что поделаешь. А у кого лучше? Вон Шибзда вообще дома не ночевала.

– Ладно, поехали уже на работу, я пошел машину заводить, – и он с расстроенным видом вышел.

Так это родители Нади! Надо заметить, они совсем не старые. Лет по сорок-сорок пять, не больше. Зачуханные только. Мама даже редкие седые пряди не закрашивает. Интересно, на какую работу они собрались в такое время? Я взглянула на круглый будильник, тикавший на полке старомодной мебельной стенки. Почти десять утра. Получается, папа утром отвозит какого-то генерала, а потом может кататься на его машине? Наверняка, служебной.

– Да, опаздываем, – сказала мама в ответ на мой взгляд, – но ничего страшного. На пятаке народу мало в такое время. И конкурентов у нас там нет. Мы одни, кто яйца продает. Так что… Ой, а ты знаешь, я вчера продаю десяток, и вдруг вижу – стоит в сторонке Светка Беляева. Помнишь ее? Стоит и смотрит на меня. Уставилась, как на музейный экспонат. Мне так неприятно стало! Люди-то меня помнят бухгалтером на заводе, а теперь… Но что поделаешь? Зарабатывать как-то надо.

– Нет плохих профессий, – поддакнула я, – а заработок хоть хороший?

– А ты и этого не помнишь? – ее круглые глаза стали еще круглее. – Ну, конечно, хороший. Где сейчас заработаешь, кроме, как в торговле? Нам вон все соседи завидуют. Вчера домой возвращаемся, а полковница со второго этажа – с такой завистью, мол, торгаши опять с полными сумками идут. Я ей говорю, ну иди да постой весь день на морозе. А она – у меня столько здоровья нет. Совести у нее нет так говорить! Уж они раньше лучше всех жили!

– Подожди, – не поняла я, – а яйца на морозе не замерзают?

– Так мы их с машины продаем.

– С этой? – я показала за окно, где стояла белая иномарка, на которой папа приехал.

– Ты что, совсем? На этой мы приезжаем на склад, а там пересаживаемся на автолавку и едем на Варяжскую. У меня все в ход идет, и пакеты продаю, и яйца, и меланж. Может, на квартиру получится накопить, – мечтательно произнесла она.

Если она говорит, на квартиру надо копить, значит, время отнюдь не советское, – поняла я. В советское время и так квартиры давали от предприятий. И как они не изловчились тогда получить? Впрочем, всякое в жизни бывает.

– Если каждый день приходить домой с полными сумками, накопить вряд ли получится, – заметила я.

– А у нас есть план, – с довольным видом подмигнула она, – только не говори никому, хорошо? А то еще сглазят. В общем, ты же знаешь, что Юрка Опасный вернулся? Сначала, мы думали, это, как всегда, ненадолго. Он же двадцать два года по тюрьмам. Только откинется и снова туда. Ну вот, а теперь он деловой и крутой. Универсам контролирует, представляешь? И мы хотим к нему обратиться, чтобы точку нам выделил на Универсаме. Свою собственную точку! Не на дядю работать, а на себя!

– Ну хорошо бы, – я не совсем понимала, о чем она говорит, но поняла, что дело прибыльное. – А он правда поможет?

– Кто, Юрка? – фыркнула мама. – Так мы же с ним в детстве вместе телевизор под столом смотрели! В те годы на весь дом один телевизор был, у полковника. И мы всем домом к нему ходили смотреть. Ты что, я с Юркой с детства знакома! И никогда от него не отворачивалась, как другие.

– Ну, тогда точно поможет.

– Я уже придумала – мы попросим самое проходимое место, где-нибудь недалеко у входа. Ох, деньги лопатой начнем грести!

С улицы раздался нетерпеливый гудок автомобиля.

– Ой, побегу я, – мама торопливо накинула на себя зимнее пальто и влезла в теплые сапоги, – а то папа меня сожрет! Смотри, не забудь Ланку сводить на улицу, а то мы поздно приедем. И Васькин туалет убери. Хотя, – она скривилась, – он туда и не ходит. Где-то за диваном свои дела делает.

Через пару минут иномарка взревела мотором, вырулила со двора и скрылась за ближайшим поворотом. Я успела заметить, что она необычной формы. Не обтекаемая, как современные машины, а с ровными, четкими линиями. И зеркала не в виде ушей, а в виде рогов. Но раз машина генеральская, значит, вполне себе серьезная. В какое же время меня занесло?

Я взяла газету, лежащую на допотопном телевизоре, напоминающем ящик с экраном. Программа телепередач на неделю с 17 по 23 января. Ручкой обведены всякие фильмы и сериалы, которые стоило посмотреть. А год не написан. Я развернула газету и посмотрела на передовицу.

Боже, 1994 год, самое его начало!

Ну, теперь понятно – криминал управляет торговыми точками, какой-то Юрка Опасный едва ли не главный человек в городе. И родители Нади собрались идти к нему на поклон. Интересно, где работает сама Надя? В магазине? В казино? А может, и вовсе… прости, Господи. Ладно, все это постепенно выяснится.

Разобравшись с временным отрезком, я решила получше осмотреть квартиру, а заодно и дом, в котором она расположена. И в конце концов, найти туалет и умывальник! Причем, санузел я отправлюсь искать первым делом. Надоело чувствовать себя неумытой.

А искать его придется на улице или в подъезде, раз в квартире нету. Я надела поверх спортивного костюма теплую кофту, которую нашла в куче одежды на стуле. Обулась в сапоги, которые стояли недалеко от входной двери и подошли по размеру. Осторожно отворила дверь в подъезд. И остолбенела.

Увиденное было совсем не похоже на обычную лестничную клетку. Длинный коридор с обшарпанными стенами. В одном тупике замызганное окно, сквозь грязные разводы которого едва проникали солнечные лучи. На подоконнике – жестяная банка с окурками. По обе стороны тянутся двери – в основном, деревянные, обитые дерматином, изредка попадались железные.

Я пошла по скрипучим половицам вперед, к противоположному тупику, где тоже маячил оконный проем. Почти из каждой двери на стук моих каблуков отзывались лаем и тявканьем собаки. Как же много собак в доме! Мода на них, что ли?

Чем ближе я подходила к противоположному тупику, тем острее чувствовался ни с чем не сравнимый запах общественного туалета. Надо же, гадость какая! А если учесть, что он смешивался с запахом сигарет и грибка, то вонь стояла просто несусветная. И ведь даже окна не откроешь проветрить. Если в квартире такая холодина, то в коридоре тем более.

Как же тут люди живут? Теперь я понимаю, как родители Нади мечтают купить квартиру. Небось, в советское время надеялись получить от государства. Но что-то пошло не так, и теперь предстояло надеяться лишь на собственные силы и запас здоровья.

А вот и деревянная рассохшаяся дверь. По всей видимости, это и есть туалет. А щели-то какие! При желании вполне можно сквозь них заглянуть внутрь и посмотреть, что там делается.

Дверь оказалась не заперта. И вот что я увидела внутри.

В одном просторном помещении было и отхожее место, и умывальник. Причем, отхожее место вовсе не унитаз, а просто дырка в полу на небольшом возвышении. Железный бачок наверху держался на длинной трубе, идущей от пола. Сбоку ниспадала цепь, на конце которой небольшая пластмассовая ручка. Видимо, за нее надо дергать, чтобы слить воду.

Слева от входа стоял рукомойник из проржавевшего железа. Рядом висел умывальник с крышкой, внизу которого свисала железная палочка. Эту палочку следовало поддеть, чтобы полилась вода. Под умывальником стоял большой эмалированный таз не первой свежести. Должно быть, приспособление для того, чтобы худо-бедно помыться.

А справа красовалось большое, ничем не завешенное окно с деревянной прогнившей рамой. И из окна было видно качели и лошадку для детей.

Ой, ужас какой! – едва не застонала я, а клокочущие слезы так и подкатили к горлу. Господи, ну чем я Тебя так прогневала?

В голове всплыла одна очень уж неприличная фраза, которую я случайно услышала от кого-то в детстве. «Ссать захочешь – штаны снимешь». Я, как женщина приличная, никогда эту фразу не повторяла и не вспоминала вообще. Но к данной ситуации она оказалась весьма применима. Хорошо, хоть сейчас зима, и на качели и лошадке никто не катается, никто меня оттуда не увидит.

Я накинула тяжелый изогнутый штырь на скобу и быстро сделала все свои утренние процедуры. Только что зубы не удалось почистить. Не догадалась захватить из квартиры хотя бы зубную пасту. Придется идти сюда во второй раз, ничего не поделаешь.

И еще жутко неудобно оказалось умываться с длинными волосами, которые так и норовили опуститься на дно рукомойника и намокнуть. Надо будет поискать в вещах Нади какую-нибудь заколку.

Внезапно раздался глухой лай, и дверь снаружи дернули.

– Занято? – спросил низкий женский голос.

– Да я уже выхожу.

Я открыла дверь и увидела ту самую «девушку» в шубе, из-за спины которой выглядывала огромная прямоугольная морда пятнистого дога.

В ближайшем рассмотрении это оказалась никакая не девушка, а женщина возраста Надиных родителей. Просто издалека она молодо выглядела благодаря небольшому росту и худобе. Черные, как смоль, волосы спускались до плеч. Подведенные жирным карандашом светло-зеленые глаза наполнились при виде моей персоны непонятным презрением.

– Адольф, заходи, – сказала она, оттеснив меня, – будем лапы мыть.