Читать книгу ДОЛГАЯ НОЧЬ ЯНТАРЯ - - Страница 6

Прошел месяц. Они стали призраками на обочинах цивилизации. Фургон Лекса менял номера, цвет (с помощью дешевой аэрозольной краски в заброшенных ангарах), даже контуры – Лекс приваривал и отрезал куски железа, меняя его внешность, как его пассажир менял бы настройки механизма. Они не приближались к большим городам. Их маршрут, заданный золотой нитью в левом глазу Кирилла, вел по глухим местам силы: старым обсерваториям, заброшенным гидроэлектростанциям, пустым карьерам, где когда-то добывали радиоактивную руду. Местам с сильным, но неочевидным полем, резонирующим с «частотой» Хозяина.

Они строили. Небольшие усилители, как первая мачта. Маленькие, точечные «ретрансляторы». По сути – якоря. Устройства, которые не столько усиливали сигнал Хозяина, сколько закрепляли его присутствие в новой точке реальности, расширяя его «владения». Каждый такой якорь менял пространство вокруг себя – чуть-чуть. Трава росла чуть ровнее. Вода в ручьях текла, описывая идеальные синусоиды. Сны людей в ближайшем поселке становились… странно логичными и повторяющимися.

Хозяин был доволен. Он не требовал отчетов. Он просто ждал, пока его сеть растет, и посылал Кириллу новые координаты. Их связь углублялась. Иногда, во сне, Кирилл не просто видел схемы – он видел мысли Хозяина. Вернее, то, что можно было принять за мысли. Это были громадные, медленные процессы, похожие на движение тектонических плит или рост кристаллов. Хозяин не мыслил категориями добра, зла, цели. Он осуществлялся. Как природный закон. И люди, «просветленные», были для него идеальными проводниками – пустыми сосудами, которые он мог наполнять своими паттернами.

Тим постепенно возвращался. Работа с «аналоговой» магией Хозяина, с чистой геометрией и резонансом, стала для него терапией. Его собственный пассажир, информационный вампир, оказался совместим с этой эстетикой. Тим начал видеть музыку в формах, а в кодах – сакральные мандалы. Он стал картографом их безумного путешествия, рисуя в планшете не карты, а сложные диаграммы, на которых были отмечены точки установки якорей и силовые линии между ними. Сеть росла, и ее узор начинал напоминать чью-то гигантскую, непостижимую подпись на теле страны.

Мая стала их щитом. Ее древний пассажир, мастер дипломатии и скрытности, научился создавать вокруг них «слепые пятна» – зоны, где камеры видеонаблюдения давали сбой, где лица на снимках размывались, где память случайных свидетелей тут же стиралась, поднимаясь скучным, ничем не примечательным воспоминанием. Они были невидимками. Но цена была высокой. Мая худела на глазах, ее волосы поседели на висках, а в глазах поселилось знание, от которого нельзя было отвернуться. Она видела не только поле Хозяина. Она начинала видеть других. Слабые, далекие сигнатуры, похожие на их собственные, но иные. Других «просветленных» с могущественными пассажирами. Других архитекторов, строящих свои миры на руинах старого. Мир, оказывается, уже был полон тихих, ползучих революций, о которых не знал никто, кроме их участников.

Лекс был их мечом и молотом. Его пассажир эволюционировал. От простой любви к разрушению он перешел к пониманию напряжения – точек, где реальность натянута, как струна, и где один точный удар мог вызвать каскад изменений. Он не только строил якоря по чертежам Кирилла. Он учился чувствовать, где следующая точка напряжения, куда стоит воткнуть следующий штырь, чтобы сеть стала крепче.

А Кирилл… Кирилл становился центром. Его левый глаз видел все больше. Он начал различать не только силовые линии Хозяина, но и… трещины. Места, где ткань реальности была тонка от природы, где можно было не встраивать чужой паттерн, а прорезать свой. Идея, рожденная в Фоменково как блеф, перестала быть блефом. Он действительно мог строить. Не для Хозяина. Для себя. У него был доступ к чертежам бога. И он начинал понимать, как сделать эти чертежи своими.