Читать книгу Коробей. Про зверей - - Страница 3

Начинался день.

Дни начинаются в темноте, и заканчиваются в темноте – и это обычное дело для стандартного утра зимой.

И нет никакого пения птиц, шороха листьев или каких-то других звуков. Густая и темная молчаливая тишина встаёт за окном полновластно, уверенно, крепко.

Нет даже намёка на какой-либо другой вариант утреннего возвращения к бодрствованию. Ты вернёшься в этот мир только так – лишенный опоры и почти лишенный веса (тело находится в горизонтальном положении).

Ничего не напоминает?

В детстве Лёва очень хотел стать астрономом.

Отчасти это было связано с тем, что ему сильно нравился Звездочёт из «Приключений Буратино» – фильма, который он страстно любил.

Он часами мог вглядываться в темное небо, особенно ясное в морозные длинные зимы.

Когда ковш Большой Медведицы, вращаясь, вставал в участок неба между двумя домами – пятиэтажным, где жил Лёва, и девятиэтажным – закутанный, толстый, как бочонок, с предательски наезжающей на глаза шапкой-ушанкой – Лёва застывал.

Уставившись в небо, не дыша и не моргая, он стоял, пока сине-красно-желтые переливающиеся искры, мигающие в морозном воздухе, не заполняли все его существо.

Звезды двоились, их становилось все больше.

Слабо различимые маленькие звезды, свет которых затмевался тусклым желтым или бледно-фиолетовым химическим светом фонарей, помигивая, проявлялись на небе, как на фотографии. Их несильный свет оставлял свой слабый след на сетчатке глаз тех, кто хотел их видеть.

Никогда нельзя было запомнить, где и какое созвездие стоит, и даже – как оно называется. Как оказалось, звездное небо поворачивалось, и за ночь – и ковши, и какие-то другие созвездия – меняли свое положение до совершенной неузнаваемости. К тому же, у Лёвы не было атласа звездного неба – по малолетству он даже не знал о его существовании, а подарить его было некому.

Вообще, Лёвой никто особенно не занимался, никто не узнавал – что ему интересно. Он жил своей маленькой жизнью, где-то на обочине жизни больших людей.

Когда он вспоминал об этом, засмотревшись глубоко в черную бездну неба, в это вечное абсолютно безразличное к маленькому человечку вечное кружение, то вдруг встряхивался. И, пройдя по короткой заснеженной дорожке к парадной, открывал рукой в вязаной варежке дверь, и шел домой.

Однажды Лёве приснился удивительный сон – в этом сне он так же, как и обычно, выходил из парадной, поднимал голову вверх и, вдруг, видел вещи настолько странные, что захватывало дух и становилось даже страшно.

В небе, обыкновенно черном и безупречно ясном – такие ночи были раньше довольно частыми в городе, где Лёва родился (это сейчас все заволокло какой-то удивительно постоянной и непроницаемой серой мутью) – появились огромные и удивительные планеты и созвездия.

Самыми заметными были две огромных планеты – одна красно-желтая, полосатая, с кольцами, как у Сатурна, была яростной и грозной.

Вторая, меньшая по размерам, была багрово-красная, с разводами, какие бывают от акварельных красок, которыми Лёва рисовал в детском садике.

Они весомо и даже как-то неприятно угрожающе висели в воздухе, плотные, настоящие.

Звезды сияли самым невероятным образом и были ярко, ощутимо цветными.

Все планеты и звезды были, как будто впаяны в громадные куски чёрного, но прозрачного янтаря и застыли в небе неподвижно. Ни шороха, ни дуновения ветерка не чувствовал Лёва, стоя всё это время с задранной головой.

«Регул… Регул!» – послышались вдруг крики. Но откуда они были, и кто это кричал – он не понимал. Вдруг одна из звёзд начала сильно расти – прямо на глазах, там, близко от Луны. Было непонятно, взорвалась она, или приближается, но что–то это, определенно, значило. Это было так страшно, что даже во сне Лёва повернулся спиной, чтобы побежать домой.

Сон всё длился, длился и длился. Так всегда бывает во сне – в самые страшные моменты ты вообще ничего не можешь сделать. Только застываешь в нелепом, но совершенно полном оцепенении. Ни шага, ни спасительного движения – ничего этого предпринять нельзя.

Тогда ты и ощущаешь самую настоящую беспомощность…

И, вдруг, сон закончился. Лев проснулся в своей кроватке, встряхнулся, и совершенно забыл всё, что он видел.

Время неуловимо сдвинулось – и вот Лёва иногда продолжал видеть этот же сон – но его кроватка уже не была детской кроваткой – это была уже довольно большая кровать, а сам Лева был уже довольно взрослым человеком.

Вот и сейчас, в очередной раз после этого сна Лёва вскочил, даже, можно сказать, подпрыгнул с постели – он в очередной раз ничего не запомнил, но всё в нем кипело. Он побежал в душ, скоренько позавтракал, прихорошился, тряхнул шевелюрой – и побежал на работу.

В цирк.