Читать книгу Хранитель мертвых букв - - Страница 3

14:25

Я не еду. Я бегу на машине. Левый указатель поворота на дачу «Васильево» давно мигал, как судорожный тик, но я его не замечаю. Руки сжали руль так, что кожа на костяшках побелела. Зрение туннельное: только дорога, её разметка, проплывающие столбы. Всё остальное – шум в ушах, солёный привкус во рту от пересохших губ и одна картина на сетчатке: седые волосы, исчезающие в грязной толпе рубах и курток.

В голове стучит одна фраза, как ритм метронома: Задание выполнил. Задание выполнил. Груз в багажнике. Доставить на дачу.

14:33

Я сворачиваю с асфальта на грунтовку, ведущую к коттеджному посёлку. Машину бросает на ухабах. Где-то сзади, далеко позади, над городом уже встаёт столб чёрного, неправильной формы дыма. Он не похож на гриб из фильмов. Он похож на гниющее дерево, выросшее из недр земли и прорвавшее небосклон. Стекло со стороны пассажира всё в бурых разводах. Я не смотрю. Я не могу смотреть.

14:40

Калитка на участок Михаила Леонидовича – массивная, кованая, с электроприводом. Я вываливаюсь из машины, ноги подкашиваются. Нажимаю на брелок. Ничего. Питание отключено. Дёргаю калитку – на замке. Изнутри. Значит, охрана есть, сторожа. Они в домике у ворот.

Бью кулаком по железным прутьям.

– Открывайте! Семёнов! Открывай, черт!

Из калитки выдвигается глазок, щёлкает засов. Дверь открывает Василий, бывший ментовский прапорщик, седой, крепкий мужик. Он смотрит на меня, на разбитую машину за моей спиной, потом за мой плечо, ища второго пассажира.

– Артём? Где Михаил Леонидович?

– Нет его, – выдавливаю я. – Впусти. Срочно.

Василий отступает, пропуская. Я втаскиваю машину во двор, Василий тут же захлопывает калитку на все замки.

– Что случилось? Слышали грохот…

– Взорвали. В городе. Надо сидеть тут. Всё по плану «Гроза».

«Гроза» – это устный протокол на случай беспорядков, теракта. Укрыться в главном доме, запереться, ждать. Никто не думал, что «Гроза» будет такой.

14:50

Я захожу в дом. Мраморный пол, лепнина на потолке. Тишина. Свет горит – свой генератор. В доме ещё двое: повар Лидия и второй охранник, молодой парень Витя. Они в столовой, смотрят в окно на чёрное небо. На лицах – застывшее непонимание.

– Артём Викторович… что происходит? – Лидия оборачивается, и её взгляд тоже ищет за моей спиной хозяина.

Мне не хватает воздуха объяснять. Не хватает слов. Я просто показываю рукой в сторону города.

– Всё. Там… всё. Михаила Леонидовича нет. Мы – тут.

В глазах у Лидии появляется ужас. Витька тупо моргает.

– Никого не впускать, – командую я голосом, которого сам не узнаю. Он плоский, без интонаций. Армейский. – Василий, периметр. Витька, проверь оружие в сейфе. Лидия, сведи все продукты в подсобку, посчитай. Воды сколько?

Я действую на автомате. Так, как учили на службе: при потере командира, старший по званию (или должности) принимает командование. Здесь я старший. Значит, команду я.

15:00

Я стою в гараже рядом с «Мерседесом». Багажник открыт. Там, под ложным дном, не антибиотики. Там два кейса. В одном – наличная валюта, доллары и евро, на чёрный день. В другом – то, за чем Михаил Леонидович ездил в Тольятти: коммерческие образцы новых антирадиационных препаратов и стимуляторов для иммунитета. Опытные партии. Бесценные сейчас. «Груз». Я вытаскиваю оба кейса. Они тяжёлые. Несу в кабинет, прячу в сейф. Сейф закрывается с мягким щелчком. Задание выполнено.

15:15

Возвращаюсь к машине. Надо очистить стекло. Беру ведро, тряпку. Тёплая вода смывает грязь, пыль. Но бурые разводы не оттираются. Они – как тень. Я тру сильнее. Они бледнеют, растекаются, но не исчезают. В отражении в мокром стекле вижу своё лицо. Оно серое, глаза широко открыты, будто до сих пор не могут поверить в то, что увидели. Я отбрасываю тряпку. Хватаюсь за грудь, делаю первый за этот час глубокий, судорожный вдох. Потом второй. Воздух обжигает лёгкие.

15:30

Собираю всех в гостиной. Василий докладывает: связь с городом мертва, мобильная сеть не ловит, в эфире только вой сирен да панические крики на гражданских частотах. Еду по подсчётам Лидии хватит на неделю, если экономно. Воды в скважине много, но насос на электричестве. Генератор работает на солярке, запас – на пару суток непрерывной работы.

– Будем экономить свет, – говорю я. – Витька, отключи всё, кроме холодильника, морозилки и насоса. Дежурство по графику. Я – первый.

16:00

Я сижу на посту у монитора системы видеонаблюдения. Двадцать камер показывают периметр, пустые улицы посёлка, лес. На одной из камер, направленной на дорогу, появляется фигура. Человек бежит. Спотыкается, падает, поднимается, снова бежит. Он что-то кричит, но микрофоны не улавливают. Он подбегает к нашим воротам, начинает колотить в них, потом хватается за прутья и трясёт. Я вижу его перекошенное лицо в камере. Он не угроза. Он – паника в человеческом обличье.