Читать книгу Таверна «Две Совы». Колдовать и охотиться – запрещается! - - Страница 2

Охотники были отдельной кастой. Поговаривали, что ездили по деревням воины в черных плащах и забирали мальчиков – обязательно круглых сирот, чтобы привязки к родимому дому не было. Из них выбивали (буквально!) сострадание и жалость, воспитывая жестоких убийц и отличных ищеек. Свои услуги охотники продавали очень дорого, но и гарантировали исполнение заказа. Даже смерть не могла их остановить: заказ принимал следующий охотник и так до тех пор, пока задание не будет выполнено. Вроде как жили они в Пустошах вместе с драконами и духами. Но рассказать так ли это на самом деле еще никому не удавалось, – из Пустошей ни один смельчак еще не возвращался.

– Свои же следить и будут, – проворковал фамильяр и даже прикрыл глаза, вполне довольный собой. – Трактир станет единственным местом на границе, где можно будет купить или продать товар без налогов и подтверждения права собственности. Запрет на охоту будет неукоснительно соблюдаться, вот увидишь.

– Да-а? А откуда у нас те товары возьмутся, ась? – поинтересовалась фея. – И где рынок ставить будем? Прямо вот тута, посерёд крыльца? А кто за ними грязь убирать будет? Опять я?

– Никакого рынка, – важно заметил Сова. – Только самое необходимое, редкое и в единственном экземпляре.

Я пожала плечами. В груди последний раз что-то ёкнуло и растворилось: теперь таверна была моим домом, а нелюди – семьей. Тут или полное доверие или сразу в петлю! Судя по взглядам, переглянувшиеся друзья подумали о том же самом.

Так мы и жили уже четыре года: недоведьма, полуфамильяр, психованная фея и влюбленный в травки-приправки тролль…

– И капають, и капають, – сварливо проорала Фая, проносясь под потолком с тряпкой в руках. – Что ж вы мимо рта еду несёте, остолопы? А я – вытирай. Беня, в следующий раз с этих дурней бери серебряник. У-у, кривотяпы бородатые!

Я еле сдержала улыбку, но согласно кивнула, подыгрывая подруге.

– За что? – тут же наигранно завопили гномы, провожая фею осоловевшими взглядами. Все трое были завсегдатаями и знали, что Файка для видимости ругается. Характер у нее такой.

– За вредность! – Буркнула фея.

Я поставила бутыль на самое видное место, поправила табличку. Пятнадцать – ноль! Удивительно, но даже тролли не выдерживали крепости напитка. Сначала предложение Совы: «Кто на ногах стоять останется и в желудке выпитое удержит, пьет бесплатно, пока не упадет», я встретила скептически. Глупость какая – нелюдей задарма поить! В их глотки можно бездну влить и то место останется. Но со временем я поняла хитрый план фамильяра – вызов и подмешанная в напиток трава шанса на победу не оставит! Против такой смеси не устоит никто: гномы пробовали перепить эльфов, тролли – гномов, и все как один рухнули, едва перешагнув крыльцо. Многие растягивались прямо у стойки, не успев сделать и шага.

Я потянулась, разминая мышцы, осмотрела таверну. Я обставляла её сама: несущие балки под потолком покрасила цветочной краской, очаг выложила камнями. Столы и лавки сколачивал Грай из крепких дубовых досок, но по моим рисункам. Файка добавила уюта, развесив пучки трав и вязанки лука и чеснока, накрахмалила занавески, расставила букетики цветов по углам. Барную стойку украшала ажурная ковка: пришлый гном расплатился за ночлег и еду пару лет назад.

Сегодня народа было немного: около десятка завсегдатаев и один эльф (судя по недостаточно острым ушам – полукровка). У всех были оплачены комнаты, столы заставлены тарелками с едой. Гномы тихо переговаривались, внимательно изучая расстеленную на лавке карту, эльф откровенно зевал, а два тролля резались в кости, все ещё с любопытством поглядывая на дверь. Зря они ждали гнома, после моей настойки он до рассвета проспит.

Тучи медленно затягивали небо, в окна заглядывала сизая луна. Редкие капли дождя стучали по стеклам, убаюкивая не только гостей, но и меня. Камин уже прогорел, но раскаленные угли давали столько тепла, что хватило бы на зажарку ещё одного кабанчика.

Удивительно спокойный вечер. Добрый такой, чистый. Так и тянет зарыться с головой в пуховой одеяло и подремать…

– Файка, подмени, – я махнула рукой, отвлекая фею от уборки. – Сова ждет. И еще – эльфу больше не наливай, а то совсем осоловел. Если он петь начнет, мы и к рассвету не закроемся.

Фая понятливо кивнула и уселась на стойку, сложив ручки на пушистом подоле платья. Я в очередной раз завистливо вздохнула: красивые они – феи. Кукольное личико, шикарные наряды, блестящие крылья, а волосы и вовсе золотистый водопад. Сила, опять же, есть. А мне что досталось: высокий рост, голубые глаза и русые волосы чуть ниже лопаток? По-хорошему, мне бы косу носить да сарафан красный, а я в штанах бегаю да в тунике, перешитой из мужской рубахи. Мать бы увидела – отругала.

Я быстро поднялась на второй этаж, прошла вдоль комнат гостей, прислушиваясь к храпу постояльцев, и юркнула в неприметную дальнюю дверь.

Сова снова мудрил над книгами. В его комнате пахло сеном и грибами, под потолком висел сизый дым. Комоды, заваленные фолиантами и склянками, утопали в сумраке, и только неровный огонек свечей позволял рассмотреть убранство.

– Окно хоть открывай, не продохнуть! – прикрикнула, силясь рассмотреть в тумане белую птицу. – Сутками сидишь в четырех стенах и дышишь непонятно чем.

– Бенитоита, не повышай голос, – привычно нахохлился фамильяр. – Учу тебя, учу, а повадки как были деревенскими, так и остались.

Сова взмахнул крыльями, сбивая дым, хлопьями парящий над глиняной чашей. Я с любопытством осмотрела содержимое тарелки: трава, трава и ещё раз трава.

– Салатик готовишь? – съязвила, пряча улыбку.

– Сбор ведовской, – гордо заклекотал фамильяр. – Ну-ка, вдохни.

– И что будет? – я с сомнением покосилась на чадящее сено. – У меня рога снова не вырастут?

– Не вырастут. Зато появится Сила ведьм. Хватит на одно заклинание. Это на случай, если кто-то заподозрит в тебе человека.

– На одно заклинание? – радостно заорала я, прокручивая в голове, что именно хочу наколдовать в первую очередь: волосы до пят, платье в пол или ресницы – да чтобы длинные, как у коровы!

– Одно! – перепугался Сова. – Даже не думай на ерунду тратить! У него побочный эффект знаешь какой?!

– Все-таки рога? – понятливо скуксилась я. – Вечно у тебя эти… эффекты.

Но призрачный шанс заполучить Силу стер инстинкт самосохранения. Я наклонилась над чадящей чашей и старательно вдохнула дым. Глаза заслезились, в горле запершило, страшно захотелось чихать и кашлять.

– Ну, – с любопытством заглянул мне в глаза фамильяр. – Что чувствуешь?

– Ничего, – я прислушалась к себе, но ничего толкового не обнаружила. – Может, напутал что-то?

– Я никогда и ничего не путаю, – обиделся Сова. – Но перепроверить не помешает. Перед сном зайди ещё раз.

Фамильяр вернулся к книгам, начисто забыв о моем существовании. Я ещё немного полюбовалась его крыльями – белыми, как первый снег, затем тихонько вышла из комнаты и только потом зашлась в удушающем кашле.

Опыты Сова проводил надо мной с завидной регулярностью. То антипохмельное средство проверяет, а я потом голоса лишаюсь, то слух звериный наколдует, а я облысею. Он настой приготовит, чтобы волосы отрасли, а у меня вместе с шевелюрой зубы лезут. В последний раз меня гномы за глаза бобрихой называли аж две луны кряду.

К счастью, на изменения моей внешности гости особого внимания не обращали, списывали на старческий склероз. Мол, я настолько древняя ведьма, что забываю колдовство обновить и личико подправить. С легкой подачи Грая по лесу даже стал расползаться слух, будто я настолько безобразная, что даже самого крепкого на нервы орка при виде меня в настоящем облике схватит сердечный приступ. Я злилась. Но, нет худа без добра – остановиться в таверне имени уважаемой могущественной меня захотели все нелюди Приграничья. Кроме самих ведьм: охранные заклинания Совы, блокирующие Силу и не позволяющие колдовать, отпугивали их так, будто у меня на заднем дворе жил дракон…

Я откашлялась и спустилась в зал, кивнула Фае, зорко следящей за гостями, прошла к очагу и проткнула тонким железным прутом тушу – кабанчик прожарился полностью. Умопомрачительный аромат витал по всей таверне, выбивая слюну. Завтра после полудня должны прийти гномы Железных гор: такую прорву голодных ртов только целой дикой свиньей и можно накормить. Грай с самого утра у печи крутится – мясо маринует, овощи чистит. Файка комнаты подготовила.

Снаружи пророкотал гром. Яркая вспышка молнии расчертила небо, черными кольями высвечивая деревья. Дождь забарабанил быстрее, отбивая гулкими ударами черепицу крыши. В трубе завыл ветер.

– Я одна дымоход больше чистить не буду, – завопила Фая и, причитая, полетела на кухню. – Грай, ты же мне завтра поможешь? Ну, Гра-ай, а я тебе за это больше соль в горшки кидать не буду…

Судя по отборному мату, тролль, наконец, узнал, кто проказничал на кухне последнюю неделю.

Я усмехнулась, отложила прут и вернулась за стойку. И в этот момент входная дверь распахнулась. Зловещая высокая фигура, закутанная в плащ, перешагнула через порог.

Я подняла взгляд на капюшон. И посмотрела прямо в обманчиво-теплые карие глаза. И чуть не завыла от ужаса.

В таверне будто стало мало места, воздух закончился. Эльф, до этого задумчиво перебиравший струны лютни, вздрогнул, нахмурился и уставился на гостя. Гномы отложили карту; Тролли застыли, сжали кулаки, готовые броситься на чужака.

Я схватилась пальцами за стойку, сжала её изо всех сил в попытке сохранить равновесие. И лицо.

– Уважаемому охотнику нужна еда или постель? – прохрипела, с трудом ворочая языком.

Он пришел за мной? Через четыре года? Или по своим делам рыщет на Приграничье? Как давно Сова обновлял охранные заклинания? Хватит ли общей силы оберёгов и нелюдей, чтобы обездвижить охотника? Мне уже пора бежать? Но куда?

Гость закрыл ногой дверь, снял плащ, являя нам тренированное тело, затянутое в кожаную броню, поморщился, заметив у порога огромную лужу. И двинулся ко мне через весь зал, оставляя на полу цепочку мокрых следов.

– Ведьма. – Приветствие было обыденным. Без издевки или угрозы. Только теплые карие глаза неотрывно следили за каждым моим движением. Я поспешила отвести взгляд, ошарашенная наплывом чувств – нельзя мужчине быть таким красивым. Особенно охотнику. Нечестно это!

Я отвернулась, налила в кружку эль, радуясь, что гость не видит моих дрожащих рук, и максимально небрежно поставила напиток на стойку. Стук глиняной кружки казался неестественно громким в гробовой тишине таверны.

Серебряная монетка со звоном упала передо мной.

Мы были в расчете.

– Комнату и еду, – проворковал охотник, полируя меня взглядом. – Сколько?

– Три золотых – сутки с полным пансионом, – я схватила тряпку, смахнула монету в заговоренный ящик, протерла несуществующую пыль за стойкой, старательно пряча взгляд. – Три серебряника – кровать в общей комнате и завтрак.

Он продолжал на меня смотреть. Я чувствовала внимательный взгляд каждым нервом, каждой клеточкой. Даже волосы на затылке зашевелились от ужаса, а рот наполнился слюной.

– Отдельную комнату на неделю, – наконец решил гость и бросил передо мной туго набитый мешочек.

Тролли, прислушивающиеся к нашему разговору, выругались, гномы поддержали. Эльф вовсе убрал лютню и, покачав головой, поднялся по лестнице на второй этаж.

Охотнику здесь были не рады. Но и высказать недовольство вслух никто не посмел. Хозяйкой была я, заселить постояльца было моим решением, потому нелюди проглотили досаду. Зачем я это сделала? Не знаю! От страха, наверно, или забыла, что можно отказать в ночлеге. Сказала бы, что мест нет, и не пришлось бы седеть раньше времени! О-ох…

– Второй этаж, первая комната слева. Колдовать и охотиться в таверне и рядом – запрещено. Пополнить запасы можно с полудня каждого дня и до захода солнца. Завтрак на рассвете, остальные приемы пищи по вашему желанию. Уборка каждый день, – выпалила я, подняла взгляд на мужчину и, поражаясь собственной храбрости, добавила. – Не прибейте мою фею, когда она явится к вам с метлой и свежим бельем.

Вместо ответа гость усмехнулся и, сграбастав плащ, удалился. Я слышала, как скрипнули ступени под его весом, как открылась и захлопнулась дверь в его комнату.

Я не удержала на ногах, села на пол, всё ещё сжимая полотенце. Испуг прошел, и теперь мелкая дрожь сотрясало тело. Что я натворила? Зачем позволила ему остаться?

Фая подлетела к бару, села на мое колено и, покрутив пальцем у своего виска, заботливо поинтересовалась:

– Бенька, ты сбрендила, да? Ты зачем его пустила?

– Н-не знаю…

– Что он тут делает?

– П-понятия не имею…

– А рожа почему зеленая?

Я удивленно заморгала. Зелени на загорелой коже охотника я не заметила, только аппетитные губы и озорные глаза. И волосы – короткие сбоку, а челка чуть длиннее. Так и хотелось её схватить и…

Воспитывали меня в строгости: никаких поцелуев до свадьбы, обнимашек в кустах и хихиканья на завалинках. Парочкам позволялось томно смотреть друг другу в глаза и то на расстоянии шага или через преграду в виде забора. Мне до свадьбы было как до Дальнего моря пешком – ещё двум сестрам сначала мужей надо было найти. Но кавалер у меня всё же был – Симка, сын плотника. Высокий, здоровый детина, конопатый как созревший подсолнух. Я к нему ничего не испытывала, ни влечения, ни симпатии, но и отвращения тоже не было. Потому мы считались сложившейся парой. А потом грянул городской вельможа и я сбежала. Мать, когда в условленном месте через неделю встретились, рассказала, что Симка целый день переживал. Всё грозился зубы выбить моему новому ухажеру, а к вечеру передумал, – другую встретил. Я не расстроилась, лишь плечами пожала и на еду накинулась.

Но четырехлетнее общение с похабными троллями, циничными гномами и красавцами эльфами сделали свое дело: я узнала (спасибо, что в теории!) о любовных утехах всё что можно и нельзя. Но никогда и ни к кому я ещё не испытывала таких чувств, как к кареглазому охотнику. От одного только взгляда на его безупречное лицо меня кидало в жар, мысли путались, ноги подкашивались. С другой стороны, точно так же я тряслась и потела, когда мне под юбку пытался залезть городской дрыщ. Но одно отличие всё же имелось – охотника огреть скалкой по голове у меня желания не было.

– А сейчас ты прям как огурец стала, подгнивший, с пятнами. Пупырышков только не хватает, – почему-то обрадовалась Файка. – Опять Сова экскременты… эксперименты над тобой проводил, да?

Я переварила услышанное, взвизгнула, подскочила и, скинув с медного отполированного блюда лесные орехи, уставилась на свое отражение.

Мама дорогая!

– Со-ова!!!

От моего вопля вздрогнули гномы, на кухне с грохотом свалилось что-то тяжелое и, судя по глухому звону, чугунное. Грай высунулся в двери, осмотрел зал, угрожающе помахивая ножом для мяса, заметил меня и так широко улыбнулся, что клыки зацепились за нижнюю губу:

– Бенька, ты точно ведьма? Сейчас больше на лягуху смахиваешь.

По зале пролетели скрываемые кашлем смешки. Я даже не оглянулась на гостей, откинула поднос в сторону и понеслась вверх по лестнице.

Что там говорил мой шибко умный друг: «побочный эффект»? Сейчас посмотрим, как чары ведьм действуют на фамильяров! Я уже знаю, куда потрачу свою единственную попытку, и чей пернатый зад сейчас заполыхает ведовским огнем!

– Иди-ка сюда, птич-ка! – Я пинком открыла дверь, влетела в комнату. И застыла. Язык будто прирос к нёбу, а испуг и вовсе парализовал. Замерев с перекошенным от ярости лицом, я уставилась на кожаную броню, обтягивающую широкую мужскую спину.

Охотник медленно обернулся. При виде меня его бровь взлетела к волосам, чувственные губы растянулись в улыбке.

– Ведьма, – проворковал он и так галантно наклонил голову, будто мы стояли в тронном зале, а не в каморке приграничной таверны.

Сова вскочил на жердочку над столом, похлопал белоснежными крыльями и, изумительно имитируя удивление, поинтересовался:

– Что-то случилось? Я тебе нужен?

– Не… эм… ох, – только и смогла выдавить я.

Щеки предательски заполыхали. Как это выглядело на зеленой коже, я старалась не думать. Охотник с любопытством всмотрелся в моё лицо. В карих глазах заплясали смешинки, улыбка стала шире.

– Бенитоита? – Фамильяр запустил когти в деревяшку и нахохлился. – Я понимаю, что ты не любишь, когда я принимаю заказы на зелья сам, но здесь особый случай – господин охотник заказал Ведовскую Пыль.

Я промычала нечто нечленораздельное, с трудом выковыривая из памяти всё о вышеупомянутом зелье. Ответ меня не обрадовал: ничего я не знала. Или с перепугу забыла.

– Я уже взял заказ, – пришел на помощь Сова. – Знаю, как ты любишь готовить такие редкие зелья.

Мне оставалось в ответ лишь важно кивнуть. Люблю – не то слово! Хлебом не корми, дай по трясине побегать за очередной вонючей травкой, а потом ночь напролет её же варить.

– Тогда не буду вас задерживать, – охотник прошел к двери, едва задев меня плечом. От этого легкого прикосновения дыхание сбилось, а ладоши вспотели. Видимо, мужчина это заметил, – остановился и даже зыркнул в мою сторону хитрым довольным взглядом.

– Сказали, что не будете задерживать, – напомнила я. – И не забудьте про фею.

Охотник в ответ еле заметно пожал плечами и вышел за дверь.

Я уставилась на Сову, Сова – на меня. Испуг сменился яростью. Мне было жизненно необходимо на ком-то сорвать злость, и мой фамильяр подходил для этого как нельзя лучше:

– Ты-ы…

– Тсс, говори шепотом.

– Я шепотом орать не умею-у!

– Тогда отправляй гостей по комнатам. Встретимся на кухне, там и поорёшь. Если желание останется. И предупреди наших, чтобы не расходились.

– Почему? – подозрение червяком проползло в душу.

– Потому что мы по шею в гуано! – заклекотал Сова. – Что такое «гуано» знаешь или перевести?

– Не надо!

Я выскочила за дверь, осмотрела коридор и чуть ли не на цыпочках прокралась к лестнице. Когда шла мимо комнаты охотника даже дыхание задержала. Страшно-то как! Аж жуть!

Я почти скатилась по ступеням и влетела в зал. Мысли скакали бешеными конями: закрыть заслонку очага, убрать со столов, запереть двери… Железный крюк камина словно издевался: сколько я не дергала, как на нем не висела, но откинуть так и не смогла. В конце концов, надо мной сжалился один из троллей-постояльцев. Он не только закрыл очаг, облизнувшись на пышущую жаром тушку кабана, но и внес в таверну дрыхнущего под дождем гнома. Хороша хозяйка – забыла гостя на улице!

– Завтра целую ножку получишь, – клятвенно пообещала я, силой выпихивая помощника к лестнице. – Сейчас – спать!

Гномы ушли, когда я запирала дверь. Файка помогла с посудой. Мы затушили свечи, оставив на барной стойке только тарелку с тлеющим ведовским сбором. Её загадочного голубоватого света хватало, чтобы не натыкаться на столы и не спотыкаться о лавки.

На улице всё чаще рокотал гром. Яркими косыми стрелами вспыхивали молнии. Дождь барабанил по крыше так, будто надеялся пробить в ней дыру. Изредка снаружи доносился треск древесины и скрип веток, царапающих по черепице. Гроза… И чего охотнику дома не сиделось в такую погоду?!

– Дымоход как пить дать забьет, – покачала головой Файка. – Сразу после завтрака мы с Граем на крышу полезем. Ты огонь-то не разводи.

Я махнула рукой, осмотрела зал ещё раз и помчалась на кухню.