Читать книгу Таверна «Две Совы». Колдовать и охотиться – запрещается! - - Страница 5

Утренняя роса ещё стояла в низинах. Косые солнечные лучи прорезали воздух. Пели птицы. Я уверенно топала вперед, изредка поглядывая на пушистые заросли ельника и думала о том, что вляпалась по самые …не балуйся.

Во-первых, жуткий и страшный охотник следовал за мной по пятам. Кто знает, что творится в его голове?! Вдруг он только и ждал когда останется со мной наедине? Прирежет меня под первым же кустом, а в таверне скажет, что я потерялась!

Во-вторых, отдохнуть и насладиться одиночеством не получится. Мне придется не только весь день честно искать травы, но и контролировать каждое свое слово. Узнай наемник, что я не ведьма (или подтверди он свои догадки) и мои проблемы резко перейдут в пункт «во-первых».

И, в-третьих, чтобы найти требуемое, нужно понять, что я вообще ищу. «Пойди туда – не знаю куда, сорви то – не знаю что» сейчас не подойдет. Мы же хотим приготовить Ведовскую Пыль, а не превратить охотника вместе с его заказом в кузнечиков?! Придется делать вид, что я знаю требуемые ингредиенты, иначе… смотри «во-первых».

– Чего он хотел?

– Грай? Озадачить меня очередной просьбой.

– Это как?

В голосе наемника было столько неподдельного интереса, что я на мгновение забыла о страхах и выпалила:

– Самому или некогда по лесу скакать или неохота, потому он подкидывает заказы мне. То листья лавра ему принеси, то гвоздику. Надоело.

– Почему? Это вроде не сложно.

– Вот смотри, недавно Грай просил базилик. Царь-трава еще кличут, – объяснила, заметив непонимание в карих глазах. – На крапиву похож. Заросли по пояс. Трава приятная: мошка над ней не кружится, комары не летают. Опять же, в мясо если добавить, то аромат тако-ой…

– Та-ак, а в чем подвох?

– Орки, – выпалила я и вздохнула.

– Я не понял, – честно признался наемник и прибавил шаг, чтобы идти со мной рядом.

Я покосилась на его плечо, подвернутые рукава рубахи, обнажающие узлы мышц, и снова вздохнула:

– Эта трава жару любит. Как только чуть похолодало, всё – зачахла. А у пещер орков костры горят сутками, деревья солнце не закрывают, камни ветер загораживают. Её там столько, что глаза разбегаются.

– Я так понимаю, что растет базилик только там и орки делиться им не хотят? – понятливо улыбнулся охотник.

– А когда они вообще хотели чем-то делиться?

Я вспомнила, как неслась по лесу, сжимая в руках выдранное с корнем растение, и распугивала птиц визгом. Только через несколько миль бешеного галопа поняла, что орки даже не пытались меня преследовать, – так надо мной хохотали, что бежать не смогли.

С тех пор я Грая о своих вылазках в лес не предупреждаю: и шкура целее будет, и репутация.

– Мясо, надеюсь, получилось? – охотник даже не усомнился в том, что мне не удалось достать базилик. Стало приятно.

– Не поверишь, Грай её всю в настойку добавил и гномам за три золотых продал. Гад!

Наемник рассмеялся, открыто, задорно. Так искренне, что даже я улыбнулась.

– Зачем тебе Пыль? – поинтересовалась максимально равнодушно, одновременно выглядывая в частоколе травы черные с сизым налетом бусинки волчеягодника.

– Надо, – уклончиво ответил охотник и вдруг протянул руку. – Давай список. Вместе искать сподручнее.

Я задумалась больше для видимости, но мысль, что наемник предложил помощь лишь из вежливости и сейчас передумает, подтолкнула к действиям:

– Ты зачитываешь, я ищу. Волчеягодник тут посмотрим, а за тысячелистником в сосняк сходим.

Охотник быстро изучил ингредиенты и усмехнулся.

– Что? – я сморщила нос и расстроено покачала головой. – Каракули не разберешь?

– Нет. Радуюсь, что в списке нет базилика.

***

Тихая охота проходила в теплой дружеской обстановке. Я всего один раз обозвала охотника безруким орком (и то шепотом и за дело – наемник умудрился сорваться с косогора и лишить нас половины собранного сбора), а он с трудом сдержался от высококлассного тролльего мата в мою сторону три раза, и не сдержался – один раз.

В остальном мы просто гуляли. Я таращилась на траву, охотник – на меня. Потом мы менялись местами.

Лес на приграничье был сложным и строптивым как необъезженная кобылка. Сосняк сменялся зарослями березок, даже в самых незначительных низинах стояла вода, поджидая зазевавшихся путников под толстым ковром мха. Буераки плавно переходили в поляны, поваленные деревья гнили в широких болотистых оконцах. По лесу будто пробежался пьяный пахарь и перекорежил Приграничье с одной ему неведомой целью.

Я облизывалась на коричневые шляпки боровиков, выглядывающих из прошлогодних иголок, но собирать их не спешила: охотник уже нес в руках ощутимую охапку трав и взвалить на него еще и грибы… Хотя-а, можно же по карманам распихать?!

– Почему «Бенька»?

Вопрос врасплох не застал, но подумать пришлось. Я старательно выковыряла из памяти историю четырехгодичной давности. Знал ли любвеобильный ухажер мое имя? Конечно, да. Если он нашел меня в деревне, значит, выяснил и где живу и чем занимаюсь, а так же как зовут моих сестер, родителей и всех родственников до седьмого колена. На редкость любопытный тип!

– Так короче.

– Короче от Бенитоиты?

Наемник вдруг выругался, сбился с шага и чуть снова не полетел носом в кусты. Я, недолго думая, выхватила из его рук душистый веник и прижала к себе драгоценный сбор:

– Давай-ка я понесу. Заново собирать букет у меня сил не хватит.

– Бенитоита…

– Беня. Так удобнее.

– У твоего отца было интересное чувство юмора …Беня.

– У мамы. Имя она давала. А почему интересное?

– Как бы сказать-то, – наемник почесал лоб и добавил. – Уж больно оно редкое.

– Редкое? У нас в деревне мужик жил – пьянь страшная. И днем и ночью с бутылём в обнимку бегал. Так вот его звали Кароль. Вот где редкость! Никто его по имени не называл. Боялись.

– В какой деревне?

Я прикусила язык, но было поздно. Сейчас уйти от ответа или отмахнуться, значит, ещё больше подогреть интерес к моей персоне.

– Давно это было. Еще до того, как Сила проснулась, – нагло соврала я. – Сейчас того селения нет уже. Стёрлась. Сгинула. Заросла. А у вас имена есть?

– Бывает. Подожди-ка, – охотник огляделся, выбрал поваленное с корнем дерево, похлопал по шершавой черно-белой коре. Ствол отозвался глухим мертвым треском.

– Совместим приятное с полезным, – подмигнув, расплылся он в улыбке и ловко всадил в ствол широченный изогнутый нож. Думать не хочу, где он его прятал всё это время! Но теперь понимаю, почему наемник недавно выполз из ямы таким бледным и почему всё-таки выругался: наткнись он во время полета на эту железяку, пропорол бы себя насквозь.

Я привалилась спиной к высоченной сосне и с запозданием впечатлилась находчивости парня: вот как надо от вопросов уходить – красиво, ловко, не подкопаешься! Спросит кто-нибудь твое имя, а ты – хрясь! – и нож вытащила. Красота! Вмиг пропадает желание знакомиться.

Я тоскливо наблюдала, как мужчина ловко нарезает сухую кору на длинные ленты, а потом плетет из них премиленький туес с ручкой. Голова-а! А я – по карманам да по карманам…

– Держи, – корзинка перекочевала ко мне в руки. – Я займусь мандрагорой, а ты грибами.

Я кивнула, скрывая в снопе травы удивление – в списке была мандрагора?! Тогда беру свои слова обратно – взять с собой охотника было прекрасной идеей.

Мандрагора – проклятие травников. Сущий дьявол среди растений. Головная боль всех ведьм! Фиолетовые связки цветов в облаке из мясистых зеленых листьев прятались то среди зарослей лопуха, то в папоротниках. Найти мандрагору было сложно не только из-за его способностей маскироваться, но и потому, что это крайне вертлявое растение бегало со скоростью нашкодившего ежика. При малейшей угрозе оно вытаскивало из земли корни, сильно смахивающие на человеческие конечности, и удирало, визжа как перепуганный поросенок.

К охоте на мандрагору ведьмы и травники готовились заранее – выбирали самую ловкую ворожею, тщательно продумывали план захвата растения, вымачивали одежду (и себя любимых) в отварах, чтобы перебить человеческий запах, мастерили затычки для ушей. Нервных и легких на расправу ведьм отсеивали сразу, потому что мандрагора обладала удивительным свойством – отталкивать любое направленное в неё колдовство или заговор. Ловкость рук, сильные ноги и выносливость – единственное, что было необходимо для этой охоты.

Обычно мы ловили мандрагору вместе: Грай загонял, я и Файка направляли на открытое место, Сова налетал сверху и хватал растение острыми когтями.

Сейчас были только я и охотник.

Н-да…

– Вперёд! – я сунула букет в корзину и поставила ношу на бревно. Для убедительности даже сложила руки на груди и уставилась на улыбающегося наемника с максимальной строгостью. – Как собираешься его ловить?

– Руками.

– Ты – охотник, понимаю. О вас легенды ходят и всё такое, но если забыл, напомню: ты два раза споткнулся на ровном месте, один раз улетел с косогора и помял сбор, три раза чуть не напоролся на ветку и дважды чуть не выколол себе глаз. Вон, до сих пор кожа красная. Ты не умеешь ходить по лесу – это факт. Повторюсь: как ты собираешься его ловить?

Наемник улыбнулся ещё шире и мелодично протянул:

– А ты?

– Что – я?

– Ты прошла в пяди от ловушки на оленя и даже не заметила прикрытую травой ловчую петлю. Я чуть в неё не угодил из-за того, что понадеялся на острый глаз ведьмы. Дважды! Больше я таких промашек не допускал, потому пришлось прыгать на затаившегося в овраге орка прямо перед твоим носом. Уж извини, что пока я его вырубал, растерял половину трав. Я пытался ему объяснить, что сей букет крайне для меня важен, но он не расчувствовался. По поводу выколотых глаз – стоит придерживать ветки, когда ты кабаном продираешься через заросли. И помнить о том, что позади идет человек. Потому сейчас ты будешь собирать грибы, на которые облизываешься все утро, а я – ловить мандрагору.

Я высокомерно вздернула бровь.

Сова учил меня и травоведенью, и колдовству. В теории я знала многие растения и их свойства, но никогда не готовила зелья сама. Вызубрила большинство заклинаний, но ввиду отсутствия Силы ими не пользовалась. Сейчас передо мной стояла дилемма: бежать, сломя голову, в таверну и после спешно удирать в Пустоши или огреть охотника каким-нибудь заклинанием (благо одна попытка у меня была) и только потом удирать в Пустоши.

– Ты меня проверяешь, Беня? – с подозрением протянул мужчина. – Зачем?

Я медленно выдохнула, с трудом сохраняя внешнее хладнокровие. Со стороны это было похоже на еле сдерживаемую ярость, но так даже лучше. Пусть не думает, что я его боюсь. Вернее, пусть не знает!

– Ты охотник. Сам должен понимать, – наконец выдавила я. И так как поднимать бровь было уже некуда, вздернула подбородок.

– Думаешь, ты – моя цель? – понятливо кивнул он. – Тогда почему сдала комнату?

– Потому что тебе нужна была крыша над головой, – не признаваться же ему, что я просто перестала соображать от испуга?! – А зачем ты пошел со мной в лес?

– Скучно. Помочь хотел. Ты думала, что я тебя убью, но всё равно позволила пойти?

– Я старая и страшно могущественная, забыл?

– Насколько?

– У женщин возраст спрашивать не принято! – возмутилась я.

– Насколько могущественная?

– Очень! Сильно могущественная! Неимоверно! Дракон в юбке!

– О как?!

– А то!

Разговор не клеился. Казалось, охотник давно меня раскусил и теперь просто издевался, потому я отвечала ему с улыбкой, чтобы иметь возможность в любое время заорать: шутка-а!

– Объявляю официальное перемирие! – вдруг выпалил он и даже протянул мне руку. – Обещаю не убивать и не охотиться ни на тебя, ни на твоих друзей.

Я оглядела широкую мозолистую ладонь мужчины и поежилась.

– На сколько?

– Например… пока живу в таверне.

Шесть дней? Уже неплохо.

– Клянешься? – на всякий случай уточнила я. Мы с сестрами обычно ещё на мизинчиках клялись, но просить об этом наемника было совсем неудобно.

Охотник рассмеялся, схватил меня за руку и крепко сжал пальцы. Бабочки в животе тут же отбросили крылья и вгрызлись в кишечник. Я от наплыва эмоций даже присела.

– Даю слово. Ни я, ни мои братья не тронут никого из вас пока действует перемирие.

Я выдернула ладонь из руки охотника, растерянно прошлась по поляне, справляясь с нервозностью, и снова вернулась к наемнику – пришедшая на ум мысль намекнуть на свой ведьминский возраст сейчас казалась единственно верной. Думать, хорошей она была или как обычно, времени не было.

– Скажи-ка бабушке, как тебя зовут?!

Сработало! Охотник опешил. Уставился на меня и даже глаза прищурил, будто разглядывал солнце через закопченное эльфийское стекло.

– Ба-абушке?

– Женщине, – я кокетливо похлопала ресницами, с удовольствием отметив, как он растерянно нахмурился. Пока охотник сомневался, я была в сравнительной безопасности. Это плюс.

– Зачем?

– Как это зачем? Мы с тобой почти друзьями будем целую неделю! Как-то же я должна тебя называть.

– Диаз, – неуверенно протянул он и с кровожадной ухмылкой медведя добавил. – Бабушка.

Он определенно мне не поверил! Это был минус. Жирный такой минус. Размером с отъевшегося селезня.

– Мандрагора, – напомнила и мстительно усмехнулась. Меня так и подмывало бросить: «Фас, Диаз», но дергать судьбу за хвост я не стала. – Иди, лови, чего стоишь?!

Наемник бросил на меня хитрый взгляд из-под бровей и медленно стянул с себя рубаху. Я уставилась на голый торс мужчины, на рельефные мышцы груди и рук, и почему-то вспомнила утренний вопль Фаи: «Краси-ивый…»

Уходить Диаз не торопился, стоял, позволяя рассмотреть себя со всех сторон. Я тут же почувствовала себя покупательницей в лавке сладостей. Только на витрине было столько сахарных вкусностей, что на языке даже оскомина появилась. Отворачиваться было катастрофически поздно, потому я просто наклонила голову, пряча заполыхавшие щеки, и медленно протянула:

– Хилый какой! Неужто тебя жинка не кормит?

Улыбка наемника стала шире, взгляд – хитрее:

– Посмотри за рубахой, Беня. Если она потеряется, тролль расстроится.

Вместо очередной колкости показала ему язык. Диаз в ответ сверкнул зубами и, развернувшись, скрылся за деревьями. Стало совсем тоскливо: бабочки дожевывали кишечник, жар со щек перешел на уши, глаза слезились от стыда и неловкости. Чтобы хоть как-то отвлечься, переключилась на грибы.

Коричневые шляпки боровиков выглядывали из листвы то тут, то там, намекая на сытный ужин. Я воодушевленно откапывала изо мха и травы крепкие ножки подосиновиков, очищала от иголок волнистые юбки лисичек.

В грибах я понимала мало, хотя и выросла в деревне. Никак не могла запомнить, какие опята были «правильными» – в юбке или без. Меня одинаково пугали на срезе ножки и фиолетовые и розовые оттенки. А классификация «съедобные, условно-съедобные, несъедобные и ядовитые» и вовсе вводила в ступор. Это как: хорошо пошло, не очень хорошо, помер и тоже помер, но в жутких муках?

Раньше мой чудо-сбор сортировали сестры, теперь эта священная миссия легла на плечи Грая. Благо грибы я собирать любила и приносила их в таверну корзинами. После тщательной проверки и разделения часть из них тролль отправлял Сове на зелья, часть оставлял на засолку, остальное – на жарку с картошечкой.

Мухоморы были единственным видом грибов, который я знала. И страшно этим знанием гордилась! Вот и сейчас я с азартом складировала грибы в лукошко, обходя стороной только красные шляпки с белыми точками.

Мандрагора сидел в черничнике в десятке шагов от меня, вытянув широкие листья поверх кустов. Фиолетовые цветочки кивали в такт легкому ветру, разнося еле заметный пряный аромат. Перепуганные его запахом насекомые недовольно жужжали, жались к деревьям, но близко к сладким ягодам не подлетали.

Я задумчиво уставилась на растение, подумала и села на траву, отложив в сторону какой-то неопознанный гриб, сильно смахивающий на боровик. К моему великому удивлению, мандрагора удирать не собирался, даже не попытался вытащить корни из земли.

Я задумалась ещё тщательнее: может, из-за цвета кожи он спутал меня со своим собратом? Мало ли на Приграничье хищных растений, промышляющих охотой на подберезовики?! Даже если и на двух ногах.

– Курлык? – удивленно поинтересовалась с тощей осинки серая птаха, косясь на меня одним глазом.

– Сама в шоке, – честно призналась я и снова посмотрела на мандрагору.

Растение меня услышало, кожистые листья настороженно приподнялись, корни в черничнике зашевелились, россыпь фиолетовых цветочков сжалась в букет.

Я замерла, приготовилась сорваться с места при малейшем резком движении растения. Мандрагора, судя по напряженным листьям, тоже.

– Раз, два, три, четыре, пять, тролль идет тебя искать, – тихо протянула я, не сводя взгляд с маленьких симпатичных цветов. – Прячься, будь умнее, – тролль бегает быстрее.

– Уи-и! – завопило растение (видимо, считалочка не понравилась) и сорвалось с места, взбивая землю и траву. Крупные черные ягоды разлетелись в стороны вместе с кустами и дерном.

– Аа-а! – Не осталась в долгу я и радостно припустила следом, наплевав на почти полное лукошко неклассифицированных грибов.

– Курлык! – то ли удивилась, то ли благословила меня на охоту птичка.

Мандрагора бегал быстро и зигзагами как перепуганный заяц. Если бы не визг и пучок кожистых листьев, воспаряющий над травой на особенно удачных подскоках, я бы давно его потеряла из вида.

Через милю забега меня охватил какой-то опьяняющий азарт. Было что-то волнующее в этой погоне. Я, наверно, начала понимать охотника и его выбор – выслеживать, загонять, хватать… было в этом что-то первобытное, правильное.

– Уй-ёо! – заверещал мандрагора (по крайней мере, мне послышалось именно так) и резко вильнул в сторону. Я не стала думать, что стало причиной смены направления бега, просто последовала за ним. Напролом, через хилые кусты, усыпанные красными ягодами. И шипами!

Диаз вынырнул из густого ельника, мгновенно оценил обстановку и ринулся за нами.

– Слева заходи! – заорал он, снова скрываясь в кустах.

Я с удвоенной силой припустила за мандрагорой.

Мне повезло – ельник сменился сосняком. Бежать по ковру из иголок было удобно и сравнительно просто: всего-то успевай переставлять ноги да следи за корягами. Нервировал только визг растения. Чем ближе я к нему приближалась, тем больше хотелось зажать уши. Шальную мысль – колдовством лишить себя слуха – отмела. Неизвестно, как оно на меня подействует! Вдруг оглохну навсегда?!

Мандрагора тоже понял, что свернул не туда – маленькие ножки замелькали с удвоенной частотой, листья на макушке встали дыбом.

– Стой! – зачем-то заорала я.

Растение меня не послушалось, взвизгнуло и рысью промчалось в густой ельник, выглядывающий из-за сосен.

– Сто-ой!

– Уии! – Радостно провизжало растение и скрылось в раскидистых лапах.

Бартыц! Удрал!

– Хрясь!

Мандрагора вылетел мне навстречу прелестным кульбитом, перевернулся в воздухе и грохнулся на землю, широко раскинув корни. Ботва грустно повисла, цветочки боязливо свернулись в бутоны. Я, не особо задумываясь над фактом, кто огрел растение, бухнулась на колени и схватила добычу за листья.

– Есть! – мой вопль оглушил бы и мандрагору, не будь он деморализован неожиданной встречей с крепкой веткой, которую Диаз, шагнув из зарослей, как раз отбросил в сторону.

Сначала меня распирало от гордости. Я! Поймала! Мандрагору! Сама! Я словно наяву видела удивленного моим достижением Грая и снисходительно-одобрительный взгляд Совы. А потом охотник помахал мне ещё двумя поникшими корневищами, сильно смахивающими на кривую репу, и задумчиво пробормотал:

– Надеюсь, трех хватит. Понятия не имею, сколько надо для Пыли.

Только немного помятый вид Диаза и царапины от еловых веток на его теле немного остудили мою злость и зависть. Как? Как он смог изловить двух(!) мандрагор настолько быстро и так тихо?! Их паническое верещание было бы слышно за сотню шагов!

– Этого хватит, – почти выплюнула я и, развернувшись, потопала обратно к корзине. Попробую перевесить чашу весов находок грибами!

Лукошко и немного взгрустнувший букет нашли быстро. Охотник снова натянул на себя рубаху Грая, я вцепилась в сбор, тем самым намекнув сильномогучему мужчине, что корзину потащит он. Перед тем как выдвинуться в сторону таверны, Диаз вытащил из кармана штанов тканевый мешок и утрамбовал в него два корня мандрагоры. Я с ужасом воззрилась на безжалостно сминаемые листья растения и неосознанно прижала к груди свою добычу.

– Ты всегда с собой сумку носишь? – не выдержала я. – Вдруг чего положить в неё приспичит, да?

– Ага, головы убиенных туда складирую. Некоторым заказчикам физические доказательства нужны, – серьезно ответил Диаз, но, заметив мое вытянувшееся лицо, поспешно добавил. – Шутка, Беня, шутка! Там лежали монеты, но я серьезно потратился.

– Монеты-ы?

Шиш я поверю в эту байку! По самым слабым прикидкам размера мешка и количества вмещающихся в него монет выходило, что «потратился» Диаз не просто серьезно, а как минимум купил того самого дракона с потрохами! И как, скажите на милость, такую сумку таскать? На горбу что ли? Или к седлу привязывать?! Если только к драконьему, лошадь под таким весом даже на ноги не встанет!

Охотник ловко перевязал горловину мешка веревкой и привычно перекинул его через плечо. Я красочно представила, как тюкнулась о накаченную спину отрезанная голова очередного заказа и с трудом сдержала рвотный позыв.

– Идём?

Вместо ответа я развернулась и потопала в сторону таверны, прижимая к груди охапку растений. На мгновение я забыла, кем был Диаз! Забыла и просто ловила мандрагору вместе с улыбчивым парнем. А потом вспомнила. И это воспоминание приложило меня не хуже пыльного мешка.

– Не любишь делиться добычей или не доверяешь? – охотник красноречиво посмотрел на притихшего в моих руках мандрагору.

Я прижала растение к себе ещё сильнее и прибавила шаг:

– Или!

До таверны шли молча. Я пыхтела в букет, с трудом высматривая дорогу через листья и стебли, Диаз просто шагал рядом. На его каменном лице не отражались ни эмоции, ни чувства. Вот и гадай – счастлив он от того, что я молчу или сейчас от ярости лопнет.

Солнце стояло высоко в небе, когда я вывалилась из зарослей орешника на поляну перед таверной. Грязь перед крыльцом давно высохла и застыла потрескавшейся коркой. Идти по ней было неприятно, но все равно лучше, чем месить сапогами жижу. Диаза, казалось, и вовсе не волновало по чему ступают его ножищи – широкие размашистые шаги унесли его к крыльцу вперед меня.

Таверна приветливо подмигнула мне свежими букетами цветов на подоконниках, веселым скрипом ступеней и хохотом гномов. Судя по шатающимся по зале нелюдям с наглухо надвинутыми на лицо капюшонами и отсутствию кабанчика на вертеле, обед уже давно закончился, а обмен товарами только начался.

Я обошла замершего на пороге Диаза и уверенно потопала на кухню, пряча зеленое лицо в букете. Несколько гномов многозначительно хмыкнули, по-своему расценив мои пылающие щеки и расцарапанную рожу охотника.

– Что происходит? – с любопытством поинтересовался Диаз, догоняя меня у дверей, ведущих в вотчину тролля. – Откуда столько народа?

– Купля-продажа-заказы, – заученно оттарабанила я. – Твоя стезя.

– Краденым приторговываете?

Я обернулась, не дойдя до дверей несколько шагов, посмотрела в теплые карие глаза (в них не было ни намека на ехидство или презрение, только спокойное любопытство) и осторожно протянула:

– Не-ет, мы принимаем гостей, за оплату предоставляем им кров, еду и защиту, а в ответ просим лишь соблюдать правила – не колдовать и не охотиться. Что они делают дальше, не наша забота.

– Хитро. Но глупо, – кивнул охотник. – Королевская стража за такое и вздернуть может.

– Стражи на Приграничье нет.

– Но ведь вас кто-то может им сдать?

– Охотники могли бы, – я мстительно усмехнулась. – Но буквально вчера один из них остановился у нас на ночлег и тем самым подтвердил, что в нашей таверне нет ничего запрещенного. Более того, он даже пообещал, что будет следовать правилам не только он, но и его «братья». Теперь любой из нас, даже опоенный зельем Правды, скажет, что этот благородный охотник сам пришел, сам попросился на ночлег и даже заплатил за неделю вперед. Вот насколько мы добропорядочны и кристально честны!

Я опустила букет и, наслаждаясь оторопью Диаза, замогильным голосом прошептала:

– Теперь ты один из нас-с…

– Жуть какая! – расхохотался охотник. – Ты перевернула мои слова, ведьма!

– Незнание закона не освобождает от ответственности! – гордо продекламировала я любимую фразу Совы. – К тому же, обратного доказать ты не сможешь.

– Не собираюсь я ничего дока…

– По чём мандрагора? – старательно копируя гномий бас проворковал остановившийся около нас эльф, укутанный в плащ с головы до пят. Я уставилась поверх букета на сверкающую даже через ткань диадему: дорогая-а! Не иначе как чистокровка к нам на огонек заглянул.

– Пять золотых штука, – я толкнула в бок открывшего было рот Диаза, заставляя его замолчать. – Две отдам за девять.

– Дорого, – качнулся капюшон. – Даю два золотых за штуку.

– Пять, – упрямо повторила я. – На Белом озере неделю выслеживала, дешевле не отдам. И так от сердца отрываю.

– Четыре, – расстроился гномо-эльф.

– Четыре, – я пожала протянутую тонкую руку нелюдя и быстро выпалила, пока он не успел отдернуть пальцы. – И с тебя песня после ужина.

Эльф задумался, но всё же кивнул. Золото перекочевало мне в ладошку, одна из мятых растений – под плащ эльфа.

Охотник грустно посмотрел на опустевший наполовину мешок, дождался, когда покупатель отойдет на приличное расстояние и сурово уставился на меня:

– Что это было?

– Ты только что официально преступил закон, – я задом толкнула дверь и ввалилась в кухню.