Читать книгу Нарушая дистанцию - Элла Александровна Савицкая - Страница 7

Паззл сложился. Холодная уверенность в себе и снисходительный взгляд гордячки нашли вполне логичное оправдание – она опер.

Откинувшись в кресле, наблюдаю за тем, как Ира садится за заранее подготовленный для нее стол. С парнями вчера его со склада притащили. Зубов пол вечера драил поверхность. Еще и жвачки из полок отдирал. Как будто до этого не опер за ним сидел, а прыщавый подросток, не знающий о существовании урны.

Ира подкручивает кресло, чтобы поднять его выше, дует себе на лоб, как если бы в кабинете было жарко.

На самом деле у нас даже летом прохладно. Здание старое, прогревается плохо. Наша эксперт-криминалист Светик постоянно мерзнет и ходит в жилетке поверх кофты. А заразе жарко.

Брошенный на меня мимолетный взгляд служит пояснением. Ей неловко. И от этого бросает в пот. Только чего неловкого-то? Думает, что я буду козырять тем, что между нами было сегодня? Зря.

Личное я оставляю личным, а не делаю достоянием общественности. Особенно, когда дело касается не просто перепиха.

А с ней у меня одним перепихом точно не закончится.

Слишком она меня зацепила. Прям пиздец как.

Утром думал, проснусь, потискаю ее еще немного, задам настрой на грядущий день, так сказать, но меня жестко обломали. Не рассчитал просто, что кто-то способен проснуться раньше меня. Обычно девушки как минимум часов до семи из кровати не вылезают.

Пришлось ехать сюда с мыслью пробить заразу по своим каналам, а тут очередной бонус.

Кто-то там сверху видимо решил наградить меня за почти прилежное поведение и заслуги перед отечеством и подкинуть пару тройку выигрышных фишек в рулетку моей жизни.

– Глаза сломаешь, Ник, – хохотнув, мимо стола проходит Димас.

– Иди уже, – усмехаюсь, допивая кофе.

Красавин с намёком поиграв бровями в сторону Волошиной, ретируется из кабинета.

– Ира, можно на «ты»? – обращается к ней Леваков.

– Конечно, – посылает ему сдержанную улыбку Волошина. – Не люблю официоз между коллегами.

– Я тоже, – поддакивает хамелеон, чьи требованиями называть его исключительно Родион Сергеевич мы полгода игнорировали.

Мы с Костяном переглядываемся. Зубов демонстративно подносит два пальца ко рту, делая вид, что его сейчас вывернет.

– Слыхал о громком деле в отделе, котором вы работали. – льет сахар Леваков. – Майор Попов потрудился на славу. Столько работы было проделано.

Улыбка с лица Иры стекает.

– Да. Так и было, – как-то нехотя соглашается.

– Ходят слухи, что этой ОПГ пять лет удавалось уходить из-под носа полиции. Должно быть твой коллега ночами не спал, чтобы раскрыть все их махинации и способы передвижения, а потом организовать настолько профессиональный перехват.

– На счет профессионального можно долго рассуждать. Левшина так поймать и не удалось.

– Зато удалось ликвидировать и посадить большую часть его группировки, – Леваков заходится в восторге, как будто сам руководил операцией, – изъять крупную партию оружия, перекрыть каналы. Мы тут все это дело изучили вдоль и поперёк. Ваш майор просто Боженька…

– Если хотите похвалить его лично, могу дать номер телефона. – резко перебивает его Ира, – Он будет рад услышать столько грубой лести.

Опа. Такого Леваков точно не ожидал.

Открыв рот, майор сначала бледнеет, а потом захлопнув его, багровеет.

Ручка в его руке жалобно скрипит.

Я не могу сдержать смешок.

Значит, зубы у неё показывать – это профессиональное.

Зачёт.

Уважаю, когда за лицемерной улыбкой не прячут реальные мысли. А ее видимо не хило достали с этими хвалебными одами бывшему сослуживцу.

– Руднев, тебе заняться нечем? – майор срывает злость на мне.

– Как же? – развожу руками, – Дописываю ваш доклад. Сами просили.

– Сюда дай, – вскочив из-за стола, отбирает у меня бумагу и громко хлопнув дверью, покидает кабинет.

Ира, стиснув зубы, смотрит ему в след.

– Не обращай внимания. Он у нас ранимый.

Взгляд строгих глаз летит в меня.

Я в очередной раз зависаю и рассматриваю её уже по-другому. От косметики не осталось и следа. Сочные губы от природы пухлые и ярко алые. Ресницы длинные и пушистые, лицо правильных очертаний. Красивая такая, что дыхалку спирает.

Сейчас она как ни на есть – представитель органов. Холодная и закрытая. Но в памяти-то она у меня другая. Голая, сладкая, горячая, и охренеть, какая чувственная.

Мммм.

Флешбеки нашей ночи транспортируют кровь прямиком в пах.

Встаю, и подхожу к кофе машине. Отвернувшись, поправляю джинсы. Нелегко мне придется теперь. Надо как-то блокировать что ли воспоминания и желания. А желание у меня сейчас одно. Остаться с ней наедине.

Пока завариваю кофе, поворачиваю голову к Зубову. Щелкаю пальцами, привлекая его внимание.

Костян отрывает взгляд от монитора, в котором зависает сутками.

Глазами показываю ему на дверь и складываю пальцами цифру два. Это на нашем «две минуты».

Вопросительно смотрит на Волошину, потом на меня.

Я киваю.

Давай, рули быстрее. А то сейчас наш двуликий Янус вернется с кислой обиженной миной и всё испоганит.

Картинно закатив глаза, Костян поправляет очки на носу и сваливает.

Наконец-то.

Ставлю одну чашку себе на стол, а вторую опускаю перед Волошиной.

– Я думаю, ты тоже не выспалась. – Оперевшись ладонью на стол, правую кладу на спинку её стула. – Неожиданно получилось, правда?

И без того ровная спина выпрямляется сильнее.

– Ничего, я привыкшая. Пары часов в сутки мне вполне хватает, – поднимает голову, встречаясь со мной взглядом. – И с молоком я не пью.

Меняю её чашку на ту, что поставил себе.

Я тоже предпочитаю эспрессо.

– Поставил галочку на будущее.

– Нет необходимости. Кофе я в состоянии заварить себе сама. И отойди, будь добр. Ты нарушаешь дистанцию.

– По-моему, между нами её не осталось.

– Значит, создадим снова.

Ира встаёт, вероятно, чтобы создать между нами эту самую дистанцию, но просчитывается и оказывается ко мне вплотную.

Я тут же прижимаю её к себе.

Волнующий запах охватывает вихрем. Подхватывает и как и вчера, уносит в желании втянуть его в себя глубже и потеряться в ней. В прямом смысле слова.

Мы схлестываемся взглядами. Я опускаю свой на её губы.

Ира тут же их сжимает, как будто я её укусил.

– Послушай, Руднев, – уперевшись мне в грудь ладонью, безуспешно толкает назад. – То, что произошло ночью была…

– Давай, скажи, что ошибка, – перехватываю её кисть и сжав пальцами, большим глажу кожу в месте, где ощущается ярый пульс.

Ира сглатывает.

– Именно, ошибка. Если бы я знала, что ты мой будущий подчинённый, то не позволила бы этому произойти.

Намеренно выделяет давящим тоном «подчинённый».

– Я не завожу отношений с коллегами. Это табу. Моё правило, – накидывает дальше ничего не значащие аргументы.

– А ты, как примерная девочка, правил не нарушаешь?

– Именно так, – вырывается из моего захвата. Отступает назад, от чего мои руки спадают с ее талии, – И девочками будешь называть кого угодно, кроме меня. Надеюсь, мы друг друга поняли?

– А если я скажу – нет?

– Я скажу – принимайтесь за свои непосредственные обязанности, лейтенант Руднев! – глядя мне в глаза еще раз намеренно опускает меня ниже.

Раздражение окатывает волной.

Но теперь хотя бы понятно откуда в ней профессиональная способность раздавать приказы и выставлять себя холодной сукой.

В фокус попадает чашка с горячим кофе, и перед тем, как вернуться за свой стол, я подвигаю её к ней.

– Пей, а то остынет.