Читать книгу Парадокс - - Страница 4

– Слава богу, ты приехал, – выдохнула Изуми, бросившись к нему на шею.

В нос тут же ударил прекрасно знакомый ненавязчивый аромат крема и персикового кондиционера для белья. Она дрожала. По старой привычке он провёл ладонью по спине, волосам и поцеловал в макушку, стараясь успокоить.

Когда дети были совсем крошки и у них резались зубки, он часто по возвращении с работы заставал Изуми в спальне: измотанную и разбитую, с опухшими от недосыпа глазами. Она пыталась уложить мальчишек спать, но они плакали так, словно хотели перекричать друг друга. Не выдерживая, Изуми начинала плакать вместе с ними. Тогда он брал одного на руки и, покачивая, уходил в другую комнату, гладил по пушку на голове, похлопывал по крохотной спинке. Как только один засыпал, возвращался за вторым, проделывая тот же трюк. Жена в это время спускалась на кухню и, достав еду из контейнера, ставила в микроволновку. «Спонсор твоего ужина – твоя мама. Если бы не она, то ты бы уже помер с голоду. Боже, я даже её не поблагодарила!» – устало говорила Изуми, выкладывая еду на тарелку. Итачи приобнимал её со спины, пытаясь поцеловать, но она отпихивала его локтем, ссылаясь на то, что пахнет детскими отрыжками и вообще ужасно выглядит. Пока он ел, жена уходила в зал и находя её всегда на краешке дивана, накрывал пледом и поправлял подушку. Изуми просыпалась, и рассеянно смотрела на него воспалёнными полусонными глазами. Тогда он заваривал себе зелёный чай, а ей подогревал молоко, добавляя каплю мёда, и доставал овсяное печенье. Изуми поджав под себя ноги, облокотившись о его плечо, неспешно макала печенье и откусывала, прежде чем оно успевало плюхнуться. Они молчали, наслаждаясь заветной тишиной. Итачи проводил по волосам, спине и целовал макушку, а когда жена откидывалась на подушку, вытягивая ноги, он массировал её вечно ледяные ступни: начиная с кончика большого пальца, двигаясь к лодыжке. Иногда Изуми вздрагивала, когда с силой надавливал, пыталась отдёрнуть, но он не давал, продолжая массировать. В то время эта была единственная доступная близость. Сейчас бы отдал многое, чтобы вернуться в то период. Тогда не осознавал, насколько счастлив был и как ценны были эти моменты.

– Как мальчики?

– Спят.

Ему хотелось подняться наверх к детям, но, испугавшись, что разбудит их, сдержал минутный порыв.

– Это что дробовик? – вопросительно изогнул он бровь, обнаружив на диване охотничье ружьё.

– Да, – ангельски ответила Изуми, приподняв голову.

– Когда я говорил об оружии, я имел в виду пистолет или кольт, – усмехнулся Итачи, обхватив её лицо ладонями, слегка поглаживая щёки пальцами. После того как он съехал от них, то настаивал на покупке оружия для самообороны.

– Это твой отец принёс… Я не стала покупать. Пистолет, мальчишки могут найти. Ты же знаешь, как они любят везде копаться. – Итачи улыбнулся, их дети были неугомонные проныры, словно в задницах у них был пропеллер или вечный двигатель. Они постоянно где-то лазили и приходили домой замызганными оборванцами, соседи вечно жаловались на них: то газон истопчут, то стекло мячом разобьют. Он всегда удивлялся в кого они такие (ведь он и Изуми были довольно спокойными), но вспоминая своего брата Саске, понимал в кого. – Я не хотела брать, но папа так уговаривал, что мне стало стыдно…и я взяла.

Отец с мамой всегда хотели дочку, и когда Изуми возникла на пороге их дома, то сразу же окружили её заботой и любовью. Саске так вообще считал её своей сестрой и обращался к ней за советом и даже делился любовными переживаниями. Их развод больше всего ударил по родным, а когда они узнали истинную причину разрыва, то несколько месяцев не разговаривали с ним. Изуми просила не рассказывать, но всё же он не мог солгать матери, когда та в десятый раз спросила.

Жизнь вроде бы кардинально не изменилась, разве что жили раздельно и секса больше не было (хотя он исчез, после рождения детей). Изуми всё так же оставалась частью его жизни, семьи. Её звали на все праздники и теперь они пересекались за общим столом гораздо чаще, чем когда состояли в браке. Можно сказать, что связь между ними стала лишь крепче: у них не было претензий друг к другу, ушли напрасные ожидания и обиды. Он оставил им дом, который они приобрели (не без помощи родителей с обеих сторон), и который Изуми всё уговаривала продать, чтобы он не скитался по съёмным квартирам. Однако он был против – это был идеальный район для воспитания детей: спокойный, хороший и до школы пешком десять минут. А ему много не надо: лишь кровать после тяжёлого рабочего дня.

– По-твоему, получается, дробовик они не найдут? – он скривился, наступив на лего, подняв, положил на полку.

– И как я его не увидела… – виновато произнесла Изуми, забрав деталь. Пройдя два шага, бросила в коробку, оправила тонкую бретельку ночной сорочки, отчего шёлк соблазнительно заструился по телу, и если бы он не знал её так хорошо, то подумал, что его обольщают. – Он не заряжен, к тому же выглядит устрашающим и весит высоко… И можно ударить прикладом по голове.