Читать книгу Догхантер - - Страница 1

Кухня была стерильной, как операционный стол в частной клинике, где лечат только тех, кто может заплатить за отсутствие боли.

Хромированные поверхности холодильника «Liebherr» и варочной панели отражали искаженное лицо Артема – вытянутое, бледное, с глубокими, словно прорезанными скальпелем тенями под глазами. В этом холодном, металлическом отражении он походил на призрака, запертого в капсуле времени, где стрелки часов всегда застыли на отметке 03:00. Час волка. Час, когда город спит, а его паразиты выходят на охоту.

Артем провел пальцем по столешнице из искусственного камня. Ни пылинки. Его мир был упорядочен до маньякальности. Каждая вещь знала свое место: чашка с логотипом Java стояла ручкой строго на три часа, салфетки лежали идеально ровной стопкой, словно страницы нераспечатанной книги. Хаос был там, за тройным стеклопакетом с повышенной шумоизоляцией. Здесь, внутри, царил Код.

На столе, предварительно застеленном голубой одноразовой медицинской пеленкой (он покупал их упаковками по пятьдесят штук в аптеке на другом конце района), лежал его арсенал. Не оружие – инструменты.

Десять таблеток изониазида. Обычный «Тубазид», спасение для туберкулезников, приговор для псов. Маленькие белые диски, похожие на причастие для адептов культа чистоты.

Рядом – дешевая ливерная колбаса «Красная цена», купленная в «Пятерочке». Жирная, пахнущая субпродуктами и чем-то неуловимо металлическим – кровью, которую пытались замаскировать специями. Артем нарезал ее аккуратными кубиками по два сантиметра. Геометрия смерти. Куб – идеальная форма. Удобно глотать, удобно прятать.

Ступка для специй – тяжелая, гранитная – стояла рядом. Она никогда не видела черного перца или душистого кардамона. В ее жерле перемалывался только белый мел аптечной химии.

Артем надел латексные перчатки. Тонкий, хирургический щелчок резины прозвучал в абсолютной тишине квартиры как выстрел с глушителем. Звук профессионала, приступающего к работе.

Он взял первую таблетку. Она была холодной и твердой.

В мире Артема понятия «лекарство» и «яд» не противоречили друг другу. Парацельс был прав: все есть яд, и ничто не лишено ядовитости; одна лишь доза делает яд незаметным. Для города туберкулез был болезнью. Он пожирал легкие мегаполиса изнутри, заставляя его кашлять выхлопными газами и харкать грязью. А бродячие стаи были его метастазами.

Они бегали по улицам, сбиваясь в организованные преступные группировки. Они лаяли на детей, пугая их до энуреза. Они разносили блох, глистов и, самое главное, страх. Первобытный страх хищника, который смотрит на человека не как на царя природы, а как на мешок с мясом.

Город болел. У города была лихорадка. И ему нужен был иммунитет.

Артем и был этим иммунитетом. Лейкоцитом в бетонных венах спального района Бирюлево. Белой клеткой крови, которая не испытывает ненависти к вирусу. Лейкоцит просто делает свою работу. Фагоцитоз. Поглощение. Уничтожение.

Он положил таблетку в ступку и нажал пестиком. Раздался сухой хруст, словно кто-то наступил на жука. Белая пыль осела на стенках, похожая на кокаин для бедных.

– Ничего личного, – прошептал он. Голос прозвучал хрипло, он не разговаривал ни с кем уже двое суток. В выходные Артем предпочитал молчать. Слова были лишним кодом, комментариями, которые только забивали память. – Просто санитария.

Он аккуратно, стараясь не просыпать ни крупинки (микрограмм на столешнице недопустим, чистота – залог успеха), подцепил порошок хирургическим пинцетом.

Колбасный кубик податливо прогнулся под нажимом. Артем вдавил яд в центр, в мягкую, рыхлую плоть. Сверху запечатал еще одним маленьким кусочком фарша, примял пальцами в перчатках, формируя идеальный шарик.

«Вкусняшка».

Так они это называли на форумах. Смешное, инфантильное, почти кондитерское слово для чего-то, что выключает свет в глазах живого существа за два часа.

Сарказм был защитной реакцией. Если называть вещи своими именами – «отравленная приманка», «орудие убийства» – можно сойти с ума. А «вкусняшка» – это безобидно. Как угощение.

В конце концов, это и было угощением. Последним в их жалкой, полной голода и холода жизни. Разве не гуманно накормить голодного, прежде чем отправить его в вечный сон?

Слева от разделочной доски мигал синий диод ноутбука. На экране, в режиме инкогнито, висела открытая вкладка форума «Вредителям.НЕТ».

Дизайн сайта застрял где-то в начале нулевых. Черный фон, ядовито-зеленый шрифт, минимализм, граничащий с аскетизмом. Эстетика «Матрицы», перенесенная в реалии ЖЭКа. Но за этим примитивным фасадом скрывалась мощная, разветвленная сеть. Цифровое подполье.

Ветка «Москва. ЮАО. Зачистка» пульсировала новыми сообщениями. Красный значок уведомления горел, как воспаленный глаз.

User: Hunter_77

Статус: Проверенный

Сообщений: 342

«Вчера у «Пятерочки» на Шипиловской, возле помойки, опять сходка. Штук семь. Вожак – рыжий кобель, здоровый, ухо рваное. Кидались на женщину с коляской. Бабки местные их прикормили, орут, если подходишь. Менты, как обычно, трубку не берут или "выехали", а сами в отделе чай пьют. Кто возьмет квадрат? У меня "витамины" закончились, аптекарь знакомый в отпуске».

Под сообщением – фото. Мутное, снятое на телефон дрожащей рукой. Серый снег, переполненные мусорные баки и размытые силуэты собак. Рыжий вожак скалился прямо в камеру. В его глазах даже через пиксели читалась наглая уверенность хозяина территории.

Артем медленно, двумя пальцами (привычка программиста печатать вслепую здесь не работала, руки были заняты "готовкой"), набил ответ:

User: Immunolog

Статус: Ветеран

Сообщений: 1024

«Принял. Работаю сегодня ночью. Квадрат 12-Б. Отчет по факту».

Он нажал Enter. Сообщение улетело в базу данных, добавляя еще одну строчку в лог бесконечной войны. 1024 сообщения. Килобайт текста про смерть.

Он захлопнул крышку ноутбука.

В той, другой жизни, которая начиналась в 9:00 и заканчивалась в 18:00, Артем был уважаемым человеком. Senior Backend Developer. Архитектор высоконагруженных систем. Человек, который мыслил абстракциями, паттернами и алгоритмами. В его коде царила идеальная логика. `If`, `Else`, `Try`, `Catch`… Если ошибка – поймать и обработать. Если данные невалидны – отбросить. Если процесс завис – убить (`kill -9`).

Он перенес эту логику в реальный мир, но обнаружил баг.

Реальность не компилировалась.

В мире за окном баги бегали на четырех лапах, размножались в геометрической прогрессии и гадили на детские площадки. И там, за окном, не было рефакторинга. Нельзя было выделить плохой район, нажать "Delete" и написать заново, красиво и чисто.

Был только хардкорный дебаг. Ручной. На ассемблере улиц.

Артем вернулся к «готовке». Второй кубик. Третий. Четвертый.

Движения были отработаны до автоматизма. Раздавить. Засыпать. Закатать. Повторить. Конвейер.

Генри Форд гордился бы им. Эффективность производства смерти на дому.

Десять минут – и десять аккуратных шариков лежали на пеленке ровными рядами, как солдаты перед парадом. Десять выключенных жизней, упакованных в дешевый ливер.

Смерть в упаковке «все включено». Бесплатно. Без регистрации и СМС.

За окном, тем временем, выла зима. Настоящая, русская, беспощадная. Февраль лютовал, напоследок вымещая злобу перед приходом весны. Ветер швырял горсти колючего, ледяного снега в стекло, словно пытаясь пробиться внутрь, в тепло и свет, в этот стерильный кокон.

Звук ветра напоминал вой тех самых собак. Или, может, это и был их вой?

Город за окном был врагом.

Артем чувствовал это кожей. Город был не просто декорацией, набором зданий и дорог. Он был живым организмом, гигантским, больным, гниющим монстром. Он дышал перегаром подъездов, скалился разбитыми окнами заброшенных промзон, хрустел под ногами осколками пивных бутылок и использованными шприцами.

Панельные многоэтажки стояли вокруг, как гнилые зубы дракона, посеянные в мерзлую землю. Окна горели желтым, мертвенным светом. Там, за шторами, люди пили водку, били жен, смотрели тупые ток-шоу, рожали детей, которые потом будут пить водку и бить жен.

Бесконечный цикл (`While (true)`).

И среди этого цикла, как паразиты в кишечнике, жили стаи. Они питались отходами человеческой жизнедеятельности. Они были плоть от плоти этого города.

Артем жил в этом районе десять лет. Он знал здесь каждую трещину в асфальте, каждый провал грунта, каждую тропинку, по которой наркоманы ходили за закладками в парк.

Он знал запахи этого дома. Утром подъезд пах хлоркой – это уборщица Зинаида Петровна создавала иллюзию чистоты, размазывая грязь грязной тряпкой. Днем он пах супом, вареной капустой и скукой. Вечером – жареным луком, дешевым табаком и чужой жизнью, просачивающейся сквозь тонкие картонные двери.

А ночью подъезд пах мочой и страхом.

Артем снял перчатки. Медленно, стягивая их за раструб, чтобы не коснуться внешней стороны. Вывернул наизнанку. Теперь вся возможная пыль яда была заперта внутри резинового пузыря. Бросил их в мусорное ведро под раковиной.

Завязал пакет узлом. Двойным.

Подошел к раковине. Включил воду. Холодную.

Он мыл руки долго, тщательно, намыливая каждый палец, каждое межпальцевое пространство. Хирургическая привычка. Хотя на руках ничего не было.

Он посмотрел на свои ладони под струей воды.

Чистые.

Сухие.

Длинные пальцы с аккуратно подстриженными ногтями. Руки интеллектуала. Руки, которые могли бы играть Рахманинова. Руки хирурга, вырезающего опухоль.

Не руки убийцы. Нет.

Убийцы – это те, кто режет в подворотнях за айфон. Убийцы – это пьяные водители.

А он – функция. Утилита очистки диска. `Disk Cleanup`.

Никто не любит ассенизаторов. Никто не любит патологоанатомов. Им не жмут руки, их не приглашают на званые ужины. Но все хотят, чтобы дерьмо не текло по улицам, а трупы не валялись на тротуарах.

Артем вытер руки бумажным полотенцем. Скомкал его и бросил в то же ведро.

Он подошел к окну и прижался лбом к холодному стеклу.

Девятый этаж. Высота птичьего полета, хотя птицы здесь не летали, только жирные, наглые вороны, расклевавшие пакеты на помойке.

Внизу, в конусе желтого, болезненного света уличного фонаря, чернела прогалина на снегу. Там, где магистральная теплотрасса выходила на поверхность, земля была теплой. Снег таял, превращаясь в грязную жижу.

Там спали они.

Клубки грязной шерсти. Шевелящаяся масса.

Блоховозы. Шавло. Биомусор.

Живые машины для переработки органики в лай и дерьмо.

Один из псов поднял голову и посмотрел вверх. Артему показалось, что он смотрит прямо на него. Желтые, умные глаза. Слишком умные для зверя.

– Скоро, – сказал им Артем. Стеклопакет заглушил слова, но губы шевельнулись, и этого было достаточно. – Скоро вам станет тепло. По-настоящему тепло. Навсегда.

Он чувствовал внутри странное спокойствие. Не радость, нет. Радость – это эмоция, а он подавлял эмоции. Это было чувство правильности. Чувство выполненной валидации.

У него была миссия.

В мире, где Бог давно вышел покурить, сел в такси и уехал в аэропорт, оставив детей одних в горящем доме, кто-то должен был взять огнетушитель. Кто-то должен был наводить порядок. Кто-то должен был убирать за Ним недоделки.

Этот мир был забагованным релизом. Альфа-версией, которую выкатили в продакшн без тестирования.

Артем был единственным тестировщиком, который вышел на смену в ночную.

Он вернулся на кухню. Выключил свет.

Темнота сомкнулась мгновенно, плотная, душная, пахнущая озоном от нагретого блока питания и одиночеством.

В темноте мигал только красный глаз ноутбука в спящем режиме.

И еще десять маленьких белых смертей лежали на столе в ожидании своего часа.

Заври рейд. Первый день отпуска.

Завтра город станет немного чище.

Или, по крайней мере, тише.