Читать книгу Догхантер - - Страница 4

Дом был моделью общества в разрезе.

Девятиэтажная панельная коробка серии II-49, построенная в семидесятых для строителей светлого будущего, но заселенная строителями темного настоящего. Сотни бетонных ячеек, где кипела своя, отдельная жизнь, но все они были связаны общей кровеносной системой вентиляции, общей нервной системой слышимости и общим кишечником канализации.

Артем жил на девятом. Вершина пищевой цепи этого бетонного муравейника. Элита, которой не топают по голове.

Под ним, на восьмом, жила семья потомственных алкоголиков. Коля и Света. Их жизнь была циклична, как смена сезонов или фазы луны. Запой (зима), драка (весеннее обострение), бурное примирение (лето), тишина похмелья (осень). Артем знал их расписание лучше, чем график релизов Java. Если Коля начинал петь «Ой, мороз, мороз» в среду – значит, в четверг будет битва титанов с метанием посуды.

Справа, за стеной, жил Студент. Невидимый сосед. Его никто никогда не видел, но все знали, что он существует. Его выдавал только сладковатый запах дешевой гидропоники по пятницам и звуки «Dota 2» по ночам. «Мид проигран!», «Раки!» – доносилось из-за стены, как глас вопиющего в пустыне.

Но главным врагом Артема был не Коля с его вокалом и не геймер.

Главным врагом была Антонина Павловна с первого этажа.

Кошатница.

Главная жрица культа Бродячих Животных.

Хранительница Врат Ада.

Ее квартира, номер 4, была промзоной по производству биологического оружия. Запах начинался еще на улице, за пять метров до подъезда. Это был не просто запах. Это была физическая субстанция. Плотная, липкая смесь аммиака, протухшей вареной рыбы, кошачьих меток и старческого тлена.

Артем подозревал, что если начнется ядерная война, тараканы из квартиры Антонины Павловны не просто выживут – они мутируют, вырастут до размеров собак и построят новую цивилизацию, основанную на теократии Священного Минтая.

По слухам, у нее жило сорок кошек. Или пятьдесят. Никто не знал точно, потому что никто в здравом уме не заходил внутрь добровольно. Сантехники из ЖЭКа, которых вызывали, когда она топила подвал, выходили оттуда седыми и курящими, даже если до этого не курили. Они рассказывали страшные вещи. О горах мусора до потолка. О кошках, спящих на антресолях, на люстрах, в кастрюлях.

Антонина Павловна была женщиной без возраста. Ей могло быть и шестьдесят, и сто. Она ходила в вечном драповом пальто, похожем на солдатскую шинель времен Первой мировой, увешанном кошачьей шерстью как орденами и амулетами.

Каждое утро, ровно в 6:00, когда Артем только ложился спать после ночного кодинга, она выходила на охоту.

Нет, не убивать. Кормить.

Она выкатывала из подъезда тележку на колесиках (скрип-скрип-скрип – этот звук был будильником для всего двора). На тележке стояли ведра. В ведрах дымилось «варево».

Жуткая смесь из самых дешевых макарон «красная цена», рыбьих голов с глазами, куриных шкур и остатков супа со столовой, где работала ее подруга.

Она кормила всех.

Кошек у продухов подвала – это была первая линия обороны.

Голубей на козырьке подъезда – воздушная авиация (весь козырек был покрыт слоем помета толщиной в культурный слой Трои).

Крыс у мусорных баков – подземные партизаны.

И, конечно, собак. Тяжелая артиллерия.

Для Артема она была олицетворением Хаоса.

Она нарушала все мыслимые и немыслимые санитарные нормы. Она разводила антисанитарию с упорством маньяка.

Сегодня он встретил ее у почтовых ящиков. Избежать контакта не удалось. Лифт не работал (Коля с восьмого этажа вчера, видимо, пытался в нем перевезти рояль или просто блевал на панель управления).

– Артем, – ее голос скрипел, как несмазанная петля кладбищенской калитки. Она стояла в проходе, перекрывая путь к лестнице своей тележкой. – Ты опять не заплатил консьержке?

– Я плачу управляющей компании, – холодно ответил Артем, доставая из ящика счета за коммуналку. – В графе «Содержание и ремонт» все учтено.

– Черствый ты человек, – вздохнула она, поправляя вязаную шапку, из-под которой выбивались седые патлы. – Нелюдимый. Глаза у тебя злые, холодные. Как у волка. Смотри, Артемка, накажет тебя Бог.

– Бога нет, Антонина Павловна, – он попытался обойти баррикаду из ведер. Запах вареной рыбы ударил в нос, вызвав рвотный спазм. – Есть СанПиН 2.1.2.2645-10. И ваша квартира, а также ваши питомцы, его грубо нарушают.

– Ироды, – она перекрестилась мелким, суетливым крестом, похожим на отмахивание от мух. – Все бы вам запрещать, бумажки писать, убивать. А животинка, она тоже кушать хочет. Она Божья тварь. Она страдает.

– Крыса тоже Божья тварь? – спросил Артем, кивнув на мусоропровод, где слышалась возня.

– И крыса! – воинственно заявила бабка, выпятив грудь. – У нее душа есть! Святой Франциск и волку проповедовал, и птицам! А вы, компьютерщики, только в экраны свои пялитесь, души у вас нет, одни цифры!

Артем молча протиснулся мимо нее и пошел пешком на девятый этаж.

Спорить с фанатиками бесполезно. Это аксиома. Их вера непробиваема, как лобовая броня Т-90. Факты, логика, законы эпидемиологии – все это отскакивало от брони ее безумия, не оставляя царапин.

Именно такие, как она, создавали проблему.

«Кастрюлечницы». «Зоошиза». Опекуны.

Они создавали кормовую базу.

Биология, 5 класс. Популяция растет до тех пор, пока есть ресурс (еда). Если еды много – рождаемость повышается, выживаемость щенков растет.

Если бы не Антонины Павловны, стаи ушли бы из города в леса или промзоны в поисках пищи. Или их численность регулировалась бы естественным отбором (голодом и холодом).

Но армия безумных старух держала оборону. Они строили будки из картонных коробок и старых пальто. Они варили тонны каши. Они писали жалобы в прокуратуру на любой отлов.

Артем их не трогал.

Людей трогать нельзя. Это был его железный принцип.

Уголовный кодекс – это единственная священная книга, которую он чтил и соблюдал. Убийство человека – это баг, который невозможно пофиксить. Это `System Failure`.

Но он вел войну с последствиями их «доброты».

Вечером того же дня, возвращаясь с работы (из коворкинга, где он иногда появлялся ради имитации социальной жизни), он увидел у подъезда новую «фортификацию».

Под балконом первого этажа, в сухом, защищенном от ветра углу, стояла большая картонная коробка из-под телевизора. Заботливо устеленная старыми тряпками (чьими-то бывшими свитерами). Рядом стояли две миски: одна с молоком (которое замерзло), другая с кусками той самой «докторской» колбасы.

«Приглашение к столу», – подумал Артем. – «Отель «Ритц» для блоховоза».

В коробке никого не было. Пока.

Но это вопрос времени. Через час здесь будет лежать сука со щенками. Или стая придет на запах.

Артем огляделся. Двор пуст. Камера на подъезде смотрит в другую сторону (он сам проверял слепые зоны).

Океа.

Он достал из бокового кармана рюкзака баллончик. Не перцовый для самообороны. Другой. Спрей «Антигадин» для кошек, усиленный собственной смесью эфирных масел цитрусовых и хлорки.

Жгучая, невыносимая вонь для любого собачьего носа. Для человека пахнет просто лимоном и бассейном. Для собаки – как удар напалмом по обонятельным рецепторам.

Он щедро полил коробку изнутри. Тряпки. Землю вокруг. И – контрольный выстрел – прямо в миску с колбасой.

Собака почувствует этот запах за пять метров. Она не подойдет. Она не ляжет в эту коробку, даже если будет умирать от холода. Инстинкт не позволит.

Гуманно?

Вполне.

Никто не умер. Никто не отравился. Просто «место занято». Бронь аннулирована по техническим причинам.

Он поднялся к себе на девятый. Вымыл руки.

Включил свет на кухне.

Жизнь была борьбой за территорию. Антонина Павловна метила территорию мисками и коробками. Он метил ее химией.

Это был паритет. Статус-кво.

Холодная война местного масштаба за квадратные метры асфальта.

И в этой войне он не собирался сдавать позиции.

Потому что если сдашь двор – завтра они будут в подъезде. Послезавтра – на лестничной клетке. А потом… кто знает?

Эволюция не знает жалости. Выживает сильнейший. Или умнейший.