Читать книгу Каменное сердце короля - - Страница 2

Обхожу дворец, замечаю, что в нём много комнат, закрытых на ключ. Может быть, там прячутся живые люди? Одна из комнат открыта. Здесь серые и синие краски дворца впервые уступают тёплым цветам.

На полу малиновый ковёр, шторы тоже малиновые. На столе стоит букет алых роз, возле стола стулья, позолоченные и обитые бархатом. Широкая кровать за полупрозрачным золотистым балдахином. Одеяло слегка отброшено. А на нём лежит моя косынка, которую я носила дома. Значит, эта комната предназначена мне? Как иначе понимать? Не спать же мне в коридоре или в одном из залов, приютившись на кушетке?

В сказке про "Красавицу и чудовище" даже чудовище позаботилось о нуждах своей гостьи.

Боковые двери из комнаты ведут в ванную и туалетную комнаты, видела такие, когда один раз гостила в городе у тётушки. Всё безупречной чистоты и выглядит дорого. Ванна большая, на витых ножках. Рядом бутылочки с ароматными настоями, баночки с притираниями.

В комнате есть шкаф, там нахожу несколько нарядных платьев. На столе замечаю письменный прибор и бумагу. Шкатулку с крючком для вязания и нитки. Мне даже занятие подобрали. Это гораздо приятнее, чем полоть дома огород!

Что ж, если ещё кормить будут, я выдержу здесь год вполне успешно, потому что девушка простая, самостоятельная. А потом подам на развод по причине бездетности и пусть по жребию к королю везут другую невесту.

Но впереди целый день. Брожу по дворцу. Заглядываю в незапертые комнаты. Они словно вчера покинуты. Вот в этой, кажется, жила швея. Там множество тканей, выкроек и манекен. Ой, обрезки ткани сходятся с цветом одного из платьев в моем шкафу. Но, наверное, швею пригласили на время из города? В другой комнате хранятся толстые книги с цифрами расходов, там есть и недавние числа. Но, может быть, это подсчитывал наместник?

На кухне вижу свежие продукты. И поскольку считаю, что надеяться не на кого, сама пеку себе пирог с яблоками. И слово нечистая сила подначивает меня отнести кусочек королю. Кладу часть пирога на серебряное блюдце, вхожу в зал. Статуя не изменила позы, а с чего бы? Камень и есть камень. Но ведь изображения богов тоже каменные, однако, мы верим в их могущество. Поэтому, подкравшись, ставлю блюдце на подлокотник трона, и говорю:

– Приятного аппетита.

Мраморное лицо короля очень красиво. Я приближаюсь к нему, смотрю в упор. У него даже ресницы есть, тонкие, каменные. Шедевр. Чувственные губы. У верхней нежный капризный изгиб. Они созданы для поцелуев.

Я никогда не целовалась с мужчинами, отец воспитывал меня в строгости. Но ведь это просто искусное изображение! Я осторожно накрываю ртом губы Каменного короля. Они гладкие и прохладные. Кончиком языка провожу по его верхней губе, которая кажется мне особенно соблазнительной. И вдруг чувствую, словно он подался мне навстречу. Отшатываюсь. Его лицо по-прежнему безмятежно, поза не изменилась.

У страха глаза велики, – досадую на свою трусость. Но ухожу, оглядываясь.

Когда вечереет, начинаю бояться. Это понятно. Место пустынное, незнакомое. Запираю дверь изнутри на ключ, укладываюсь в постель, прислушиваюсь, но я устала от множества впечатлений, поэтому быстро засыпаю.

Просыпаюсь, словно от резкого звука и обмираю, а сердце колотится так, что словно сейчас вырвется из груди. В дверь размеренно стучат. Три сильных удара, явно тяжелым мужским кулаком, не женской слабой ручкой.

Ни в какую-нибудь другую комнату по соседству, а именно ко мне, словно знают, что тут, под огромным атласным одеялом скорчилась от страха девушка, столь дерзкая и уверенная в себе днём.

Не откликаюсь. Пусть думает, что здесь никого. Но три удара повторяются. Бросаю взгляд на окна. Но там витые решетки.

– Кто там? – Пищу я. Но за дверью царит молчание. Зато в замке снаружи поворачивается ключ. Но если у человека в коридоре есть ключ, значит, он не пришлый разбойник. Ох, наверное, я была бы рада сейчас живому разбойнику. Мы бы договорились.

Дверь начинает отворяться, и я накрываюсь одеялом с головой. Шаги медленные, их тяжесть приглушает ковёр. Осторожно выглядываю из-под одеяла. К постели неспешно приближается белая фигура.

Моё горло перехватывает от страха, зарываюсь в одеяло ещё основательней.

Стоит надо мной. Долго. Потом на пол что-то с шелестом начинает падать, словно плотная ткань. Чувствую, что мужчина садится рядом. И с меня начинают стягивать одеяло. Тянут с равнодушной силой, медленно вырывая из моих стиснутых пальцев. И я вижу его.

Король обнажённый, совершенный в мраморной красоте, это видно по очертаниям фигуры. А лицо в тени, потому что сидит спиной к окну. Тут бы закричать во весь голос, но я слова не могу вымолвить. Происходящее настолько запредельно, нереально, что думаю: может быть, это сон?

Крепкие руки рвут на мне ночную рубашку, но в этом жесте нет злости. Просто со мной не хотят долго возиться. Припоминаю, что королю отведено мало времени.

Я не смотрю туда, где виднеется каменное естество гостя. Боги, зачем я поцеловала статую? Недаром в сказках поцелую придают силу, им можно и расколдовать, и оживить, только в моём случае происходит что-то недоброе. Что если убежать? Я пытаюсь сесть и вдруг чувствую, что тело плохо слушается. Он, что, заколдовал меня, навёл морок?

А каменные руки властным движением укладывают меня навзничь. Он же раздавит! Надо мной в темноте нависает белая фигура. И тут впервые теряю сознание от ужаса. В какой-то момент чувствую холод, вторгающийся в тело. Жесткие, механические толчки внутри. Словно долгий кошмар, из которого не вырваться. Тяжело, жутко, непонятно, когда закончится.

Когда открываю глаза, комната залита солнечным светом. Я лениво потягиваюсь, но тут же напрягаюсь от странного, нового ощущения. Болезненного и дразнящего одновременно. Вспоминается ночной кошмар. Вскакиваю с постели. Оглядываю себя. Я в ночной рубашке. Но не в той, что надевала вечером. Я помню. Та была с красной каймой, а эта с синей. Дико гляжу на чистую простыню. Если что-то произошло, там должна была остаться кровь. Но простыню тоже могли сменить. Нужно взглянуть на перину. Откидываю простыню. И замечаю алое пятнышко. Так это правда!

Теперь у меня одна мысль: бежать! Бежать!

Быстро переодеваюсь в платье, обуваю туфли, лечу по коридору, чувствуя злорадство: сейчас вы все бессильны, день – моё время!