Читать книгу Лишённый имени - - Страница 5

Я весь напрягся, вцепившись в копьё. Древко я вставил в выбоину на кирпичной стене. Когда-то кладка была оштукатурена и даже украшена искусной лепниной, но времена эти давно прошли.

Я наклонился, стараясь держать копьё пониже. Кабан с рёвом нёсся на меня. Сразу видно, не хищник – пытается напугать.

Хрясь!

Секач налетел на сделанный из ржавой стамески наконечник и, не видя ничего от ярости, рванул ко мне, нанизывая себя на сучковатое древко. Копьё трещало, но держалось. Всего лишь мгновение, и свин уже дошёл до развилки, где от ствола сосенки отходили две мощных ветки.

Эта «перекладина» застопорила его, но он продолжал реветь и вращать глазами, клацая пастью, из которой торчали устрашающего вида клыки. Я распрямился и, подхватив палицу, принялся лупить ей вепря по уродливой башке.

Кабан ревел, явно думая только о том, как бы порвать раздражающего человечишку. Голова свина быстро превратилась в одно сплошное кровавое месиво, но вепрь и не думал помирать. Я стал терять дыхание, начиная уставать, и в этот момент в кабаний бок, круша рёбра, влетел еле видимый ударный импульс.

Это жахнула магией подкравшаяся с фланга Мурка. Кабан затих, ноги его подкосились, и он осел. Я стоял тяжело дыша. Рысь тем временем подошла ко мне и стала тереться о ногу. Кажется, она была довольна сегодняшней охотой.

Да, да, Муркой я теперь звал ту самую рысь. Имя своё она получила потому, что, когда я пришёл в себя возле разрушившегося дома, она мурлыкала, словно рядом работал какой-то мощный агрегат.

Не знаю уж, как так вышло, но безумие покинуло её. Даже не так, она словно бы стала огромной домашней кошкой, способной бить, как минимум двумя видами заклинаний – узкими импульсами и широкой ударной волной. Ещё в бою она могла на несколько секунд покрываться полупрозрачной бронёй. Как всё-таки хорошо, что рысь на моей стороне!

На самом деле здесь многие звери умели колдовать. Волки, например, накладывали панику, а кабаны имели волшебный щит. Медведи вообще могли использовать до десятка разных заклинаний. Здесь без естественного магического фона энергии на колдовство у животных не было. Наверное, только это спасало меня, уравнивая наши шансы.

Откуда Мурка брала силу, оставалось для меня неразрешимой загадкой. То ли так подействовала медвежатина, всё-таки медведь спал на магическом круге, насыщаясь его энергией, то ли рысь смогла впитать силу в момент разрушения дома, но теперь Мурка имела её предостаточно.

Она даже умела лечить. Стоило ей потереться о мою ногу и мне становилось немного легче. Дурнота и муть в голове уходили. Собственно, насколько мне было плохо до того, я почувствовал, лишь когда встретил Мурку.

Я думаю, мне порядком надавали по голове во время этого их богомерзкого ритуала. Так что теперь я страдал от сотрясения, а может, даже и лёгкого ушиба мозга.

Впрочем, как всякая кошка на первое место Мурка всё-таки ставила себя любимую. Мы шли вместе всего пятый день, а она уже освободилась от лишая, и там, где раньше были шелушащиеся красные пятна, теперь отрастала жёсткая шерсть.

Для Мурки я, скорее всего, был танком из компьютерных игр. Она выманивала противников на меня, а сама отходила в сторону и стреляла в них с безопасного расстояния.

Впрочем, совсем не только это. Меня не покидало ощущение, что Мурка меня куда-то ведёт. Если я останавливался, не для того, чтобы разделать очередную добычу и, естественно, покормить мою спутницу, рысь начинала беспокоиться и даже требовательно мяукала, правда, совсем тихо. Когда я продолжал двигаться в правильном, с её точки зрения, направлении, она вознаграждала меня мурлыканьем.

Впрочем, нам было явно по пути, и больше я думал об открывшихся возможностях охоты. Мы справились с парой волков, показавшихся мне очень невкусными, но зато шикарно зашедших Мурке. Потом нам встретился средних размеров олень. Редкостно хреновый противник, доложу я вам.

Мне пришлось изображать тореро, пока Мурка пыталась в него попасть. Походу она трижды промазала. Если бы не навыки боя с кистенём, нам бы несдобровать.

Я крутил перед собой восьмёрку и при любой возможности дубасил эту благородную гадину. Кто вообще назвал оленей благородными. По-моему, так сволочь сволочью – напал на меня со спины, если бы не Мурка…

С кистенём сто́ит рассказать, получилась отдельная история. Каким-то образом дом, разрушаясь, выкинул фонтан мусора, хранившегося на чердаке, туда залезть я просто не додумался. Среди хлама я нашёл швейный набор, драный рюкзак, который я почти целый день зашивал и шарообразную гирю от часов. Так, я оказался упакован лучше некуда.

Позже, уже в Курносовке, я нашёл отличное ведро. По дороге я собрал дикий чеснок и щавель. Они оказались такие ядрёные, что прям крутило. Наверное, тоже изголодались и собирались меня таким образом погубить.

Впрочем, из толчёных листьев получался замечательный маринад. Жаль, только соли обнаружить не удалось.

Однако вернёмся к нашим приключениям. Наихудшими противниками оказались десяток зайцев, напавших толпой со всех сторон. Я пытался дубасить их кистенём и палицей, а Мурка лупила лапами и била ударной волной. Получалось у нас плохо, они двигались быстро и слаженно, нам до них было очень далеко. Как мы остались живы, не поняли ни я, ни рысь.

Ещё нам встретился пчелиный рой, который Мурка смогла-таки завалить с одного выстрела. Меня, правда, порядком изжалили, но ничего, я привычный. У меня батя, царствие ему небесное, держал пасеку, и пчёлами меня не напугать.

Вот так, в Териоки, так здесь называли Зеленогорск, я пришёл просто счастливым человеком. Я отъелся, ещё и здоровье поправил. Да и Мурка умела греть совсем не только тело. Рысь давала то, что было значительно важнее – душевное тепло. Все кошки умеют это, и мы – двуногие очень на многое ради него готовы.

Так вот, о Тириоки…

Что вы представляете при слове Зеленогорск?

Вот в моём лично воображении возникают лето, солнце, бьющее между стволов вековых сосен, морской воздух, пляж, какого-нибудь из здешних санаториев – Восток-6, Буревестник, Дюны.

Лучшие образчики советской кухни на завтрак, обед и ужин. Ну и, конечно же, кефир с булочкой на полдник. О, Боже мой, как сладко всё это звучит!

Одним словом, лучшие воспоминания детства.

Увы, в этом мире Тириоки был местом страшной трагедии, разыгравшейся здесь около тридцати лет назад. Тогда граница пустоши внезапно откатилась к Белоострову. Всего за одну ночь город наполнился изголодавшимися.

Нечто тогда высосало энергию из людей, и те стали опаснее любых зверей. Немногие уцелевшие бежали, кто в чём был и на чём мог. Спастись удалось лишь единицам. А потому первое, увиденное мной в городе, это куча обглоданных человеческих костей.

Эти руины не особо грабили. По Тириоки ещё долго болтались изголодавшиеся люди. По какой-то непонятной причине помочь им не могли ни зелья, ни кристаллы-накопители, в которые запасали магию. Один из таких кристаллов я сейчас держал в руке.

У каждого существа здесь имелось магическое ядро, в котором оно хранило энергию. Этот орган располагался под сердцем и напоминал жёлчный пузырь. Да, да, пузырь со странной вязкой жидкостью.

Если животное или человек попадали в пустоши, то у несчастных начиналась своеобразная болезнь. В магическом ядре вырастал камень.

Очень я бы сказал фэнтезийного вида – длинный гранёный, абсолютно прозрачный кристалл. У изголодавшихся он достигал порой огромных размеров, приобретая запредельную ёмкость.

Камень кабана еле помещался в мою ладонь. Я какое-то время разглядывал его, крутя в руках, так и эдак, и вдруг заметил, что он стал быстро наливаться красным светом.

Когда я вытащил его из туши, камень был прозрачным как стекло, а теперь стал мутным и зловеще светился. Не к добру это. А выбросить жалко, им можно учёбу в академии за весь срок оплатить и ещё на безбедную жизнь останется… всю оставшуюся.

Так, вот о чём я? Ах да…

Кристалл тем временем стал подозрительно ярко светиться жёлтым. Я замотал его в тряпицу и сунул в рюкзак. В принципе неплохо. Послужит вместо фонарика.

Тириоки когда-то был довольно крупным и богатым городом. Улицы мостили каменными плитами, между которыми теперь поднималась трава. Здания когда-то были весьма основательны. Самое интересное что даже через тридцать лет после ухода людей они стояли поразительно целыми, разве что их теперь даже внутри покрывал вездесущий мох.

Там где когда-то были газоны теперь поднимались высокие сосны, кое где впрочем встречались ёли и берёзы. Ну и конечно же можжевельник, образовывавший густые заросли, которые я старался обходить стороной.

Город, как и лес, был непривычно тихим, куда всё же делись все птицы? Может, просто смогли вовремя улететь или находили места, где ещё имелись остатки магии? Впрочем, вокруг старого дома птиц я тоже не видел и не слышал, а сейчас самый сезон их пения.

Я нарезал мясо, замариновал его и двинулся вглубь города. Кабан напал на окраине. Центр, скорее всего, был пуст и относительно безопасен. Ну, по крайней мере, я лелеял такие надежды.

Я обходил, дома стараясь не пропускать ни одного. Увы, это приносило совсем мало толку. Бо́льшая часть найденного рассы́палась в моих руках в пыль, убегавшую сквозь пальцы.

Нашлось, правда, две действительно ценных вещи – длинная полоса металла, оставшаяся от какого-то станка, который до моего появления выглядел новым. Ещё в том же цеху из ящика я выудил грубый напильник шире моей ладони. Полотно его местами поела ржавчина, а ручка совсем истлела, но всё же это было потрясающее приобретение. Оставалось только найти тиски.

Да, ещё чуть позже я обнаружил отличный охотничий кинжал, даже одна деревянная накладка на ручке сохранилась.

Я праздновал победу. По ходу своих поисков я обнаружил, двухэтажный деревянный особняк в неповторимом стиле Карельского перешейка. В котором нашлась небольшая комната без окон, обшитая стальными листами и с металлической дверью.

К слову, дверь запиралась изнутри на замок, имевший ручку вместо ключа. Идеальное место для отдыха. На кухне неплохо сохранилась печь и даже нашлось что-то вроде шампуров.

Уже совсем вечером я наткнулся на аптеку. Бо́льшая часть снадобий там были магическими и для меня ценности не представляли, но только не спирт. Он хранился в десятках стеклянных бутылок и как минимум одной двухсотлитровой бочке. А рядом стояли банки крахмала, вполне сухого. Он даже не очень слежался, только сверху образовалась плотная корка.

Мне тут же в голову пришла мысль изготовить нечто вроде «коктейля Молотова», загустив крахмалом спирт. С этим делом я справился очень быстро. Оставалось найти зажигалку. Увы, чего не было, того не было, а мой способ с выбиванием искр работал так себе. Хорошо, если с пятого раза.

Впрочем, я взял с собой три готовых «коктейля Молотова» и ещё одну бутылку со спиртом. Ведь политая им бумага или щепки горели весьма неплохо. В общем, наевшись и оставив порядком назавтра, я, запер дверь и отправился спать.

***

Я внезапно оказался в пустоте. Нет не так в странном месте, я даже не знаю, как его описать. Сейчас я видел теми свободными глазами, которыми смотрел, когда моё тело сожгло ядерное пламя.

Вдруг появился ангел. Нет, не такой как на иконе. Он был одет в серую одежду, явно форменного вида. На поясе носил огненный меч в потёртых ножнах, не смехотворный лайтсэйбер из историй про джедаев и ситхов, клинок был соткан из термоядерного пламени в котором рождаются и умирают миры. Я даже не знаю, как понял что он именно ангел, но почему-то был в этом уверен. Он заговорил:

– Послушай времени очень мало…

– Повторяй за мной, – резко произнёс я. – Верую во единого Бога отца вседержителя…

Он повторил за мной каждое слово, Символа веры, а потом «Да воскреснет Бог». Когда мы закончили, ангел, улыбнувшись, сказал:

– Молодец, не забывай, что ангелы бывают разные. А теперь к делу. Ты сейчас находишься в мире очень похожем на твой, и в тоже время в корне отличающемся. Эта планета имеет магический фон, как зовут его местные. Благодаря этому разум может прямо контролировать материю, то есть там многие способны к магии без всякого оккультизма и прочей гадости.

Так вот их волшебная сила один из видов энергии и его сейчас из мира активно вытягивают. Твоя задача остановить это. Ты уже разрушил один объект противника. Не останавливайся на достигнутом. При перемещении мы наделили тебя всеми требуемыми для этой работы способностями.

Теперь ещё одно. Местный ты освободился и ушёл. Прости, но придётся сражаться одному. Мы смогли уговорить его оставить тебе часть памяти, включая некоторые навыки, в основном рукопашный бой.

В общем, удачи! И помни, мы постараемся тебе помочь всем, чем сможем.

***

Разбудила меня духота. Сон не давал мне покоя. Или это никакой не сон? Ангелы являются только тем, кто этого достоин. А я точно не из них. У меня и там и тут грехов невпроворот…

Ладно, здешний я, должен добраться до Выборга. Он прошёл через слишком многое, и я не могу предать его усилия, а потому и я двинусь к эксклаву.

Я лежал ещё долго. Честно говоря, выходить из клетушки, если на дворе ночь, мне совсем не хотелось. Я промаялся какое-то время, неспособный уснуть, завидуя Мурке, сладко посапывавшей рядом.

Я даже стал задрёмывать, как услышал скрежетание и шебаршение. Казалось, оно доносилось сразу со всех сторон. Словно миллионы маленьких лапок пытались пробиться сквозь металлические листы, которыми была обита комнатка изнутри. Похоже, к нам пожаловали крысы.

Мурка уже стояла на ногах. Я быстро поднялся и стал чиркать своим импровизированным огнивом, стараясь зажечь пропитанную спиртом бумагу. Та скоро загорелась, и я, подхватив рюкзак, достал все три бутылки «коктейля Молотова».

– Мурка, я сейчас открываю дверь, а ты бей! – кошка глянула на меня и, могу поклясться, очень по-человечески качнула головой. Я повернул ручку замка, так тихо, как только смог, придерживая створку. Потом отпустил и со всей силы вдарил по ней ногой.

Дверь распахнулась, и с той стороны засияли, отражая свет пламени, тысячи маленьких злобных глазок. Крысы, видимо, были чем-то заняты, и наше появления застало их врасплох.

Я поджёг тряпку на горлышке и швырнул бутылку в особенно плотное скопление врагов. Она ударилась о мягкие крысиные спины и целая скатилась на пол. Я матюгнулся и швырнул вторую с тем же эффектом.

В панике я повернулся и увидел, что Мурка повторила приснопамятный жест министра иностранных дел, ударив себя лапой по лбу. Мне прям послышалась его реплика.

– Да бей же! – заорал я.

Рысь только фыркнула. Крысы уже явно опомнились и удивительно упорядочено рванули к нам. Я выдрал тряпку из горла последней бутылки и стал бешено разбрызгивать её содержимое на грызунов. Оно быстро кончилось, и я швырнул в наступающих горящий бумажный факел.

И тут полыхнуло. Видать, содержимое первых двух бутылок растеклось по по́лу и теперь загорелось под ногами у мелких гадов. В мгновение крысиный строй рассы́пался, и грызуны с громким писком и какими-то стонами в панике рванули к выходу.

Я уже собирался последовать их примеру, когда увидел, что Мурка, не отрывая взгляда от огня, испуганно пятится внутрь комнатушки.

Не будь я сам в панике, понял бы, что у рыси есть щит, но меня самого до смерти напугала орда крыс и полыхающий снаружи пожар. С воплем: «Господи, помоги!» я схватил Мурку поперёк пуза, взвалил на плечо и рванул на выход прямо по горящему по́лу. Рысь бешено вырывалась. Ноги мне жгло. Дым ел глаза.

Сделав всего пару шагов, я поскользнулся на чём-то мягком, наверное, трупе крысы. Мне каким-то чудом удалось сохранить равновесие, и всего секунду спустя я выскочил из полыхающей комнаты на лестницу. С ужасом я обнаружил, что огонь стремительно распространяется и сюда.

Я бежал, не чуя обожжённых ног, кашляя от дыма, выедавшего глаза. Я почти ничего не видел. Оказавшись на межэтажной площадке, куда ещё не добрался огонь, я рванул вниз, перепрыгивая через ступеньки. Пролётом ниже я поскользнулся на чём-то и, не удержавшись, проехался по лестнице спиной.

Болела поясница, болела отбитая задница, болели обожжённые ноги и раздражённое горло, но я, произнеся сакраментальное – «боль – друг, клещ – брат» – вскочил и рванул на улицу. Вылетев из дверей дома, я рухнул прямо в большую лужу, стараясь потушить горящую одежду.

Мурка, наконец, вывернулась и с истерическим мявом унеслась куда-то в темноту. Крыс было не видно, похоже, что за время, которое прошло с ухода людей, они отвыкли от огня и теперь панически боялись пламени.

Пожар тем временем разгорался всё сильнее, пожирая деревянный особняк. От огня волнами распространялся невыносимый жар. Я с трудом сел и, перекрестившись, произнёс:

– Спасибо, Господи!

Мы оба: я и Мурка прошли только что на волосок от гибели. Я осмотрел себя. На штанах и ватнике зияла пара крупных дыр, шапку я потерял. Я вовремя искупался в луже, и сильных ожогов, похоже, удалось избежать.

Я был грязен. Не подумайте, я даже не знаю, когда вообще здешнему мне случалось мыться. Если только не считать мытьём тот момент, когда я переплывал реку. К слову, дно у неё оказалось илистым, и я порядком вымазался.

Сейчас же я был грязен даже по своим меркам. Увидев меня на улице, вы – мои уважаемые читатели, обошли бы стороной, чтобы не нюхать вони немытого тела и не отбрёхиваться от попрошайничества на опохмел. Я даже на уважающего себя бомжа не тянул. Да ну и ладно!

Знаете, что? Я был счастлив, я только что пусть и не без потерь, но вывернулся из почти безвыходной ситуации.

Что ж, палица, кистень, оба ножа и набор инструментов остались при мне, как и всё содержимое рюкзака. А вот замечательное копьё, с прекрасным наконечником из ржавой стамески! Где ты, моя прелесть?!

Ведёрко моё… полное чудесного маринованного мяса… чесночок уже почти завявши-и-ий… железяка, железячка, железячечка моя… на кого же вы меня оставили?!

Впрочем, главное я был жив, а живому, как известно, всё хорошо!

Вот интересно, когда я вытащил из рюкзака кристалл, то обнаружил, что он почему-то опять стал прозрачным и теперь сиял ровным голубым светом. Я хотел использовать его как фонарь, но обнаружил, что уже порядком рассвело, и двинулся к аптеке, она, к слову, стояла по пути к реке.

Я чувствовал, что это не последняя встреча с крысами. Вообще, множество мелких противников значительно опаснее одного большого, потому я собирался запастись горючей жидкостью. Да и пара-тройка факелов мне бы точно не помешала. Стоп! А где же Мурка?