Читать книгу Зеркальные люди. Тени в углу - - Страница 5

Возвращение домой было похоже на вхождение в музей, посвященный погибшей цивилизации. Все вещи остались на своих местах, но душа места испарилась. Тишина, которая раньше казалась зловещей, теперь была просто пустотой. Аня провела неделю в странном подвешенном состоянии между больницей и этой пустой скорлупой. Она наконец отмыла пятна крови с паркета. Раствор хлорки разъел их без следа, оставив лишь чуть более светлое пятно на дереве – призрак того ужаса.

Ее навестила подруга Катя, принесла еды и вина. Аня, сидя на кухне и сжимая в руках теплую кружку, впервые за долгое время выговорилась. Рассказала про голоса, про стену, про больничный халат и мутные глаза. Катя слушала, широко раскрыв глаза, и в конце обняла ее.

– Боже, Ань, какой кошмар. Но ты молодец. Справилась. А что дальше?

– Его выписывают через неделю, – сказала Аня. – Говорят, острый период купирован. Нужно будет давать ему таблетки, наблюдать, возить к врачу.

– А ты… ты уверена, что готова к этому? – осторожно спросила Катя. – Он же… не здоров. Это может повториться.

– Он будет на лекарствах, – с упрямой надеждой ответила Аня. – Дома, в привычной обстановке, с моей заботой, ему будет лучше. Он должен узнать, что жизнь может быть нормальной. Что мы можем быть нормальными.

Катя не стала спорить. Она видела в глазах подруги ту самую опасную смесь – любви, вины и спасительного фанатизма, которые заставляли людей заходить слишком далеко.

День выписки был серым и дождливым. Аня приехала в больницу рано. Сергей уже ждал ее в том же кабинете, одетый в свою собственную одежду – джинсы и свитер, которые висели на нем, как на вешалке. Он похудел. Лицо было менее одутловатым, но все еще носилo следы химической спячки: замедленность движений, приглушенность реакций. Он улыбнулся ей, и это была слабая, но узнаваемая улыбка.

– Поехали домой? – спросила она, и голос ее задрожал.

– Домой, – кивнул он.

Дорогой он молчал, смотрел в окно на мелькающие улицы, будто видел их впервые. В лифте их дома он невольно вздрогнул от звука двигателя. В прихожей он остановился на пороге, окинул взглядом знакомые стены, как разведчик на вражеской территории.

– Все на месте, – тихо сказал он, и было неясно, вопрос это или утверждение.

– Все на месте, – подтвердила Аня. – Как и было.

Первые дни были похожи на выздоровление после тяжелой физической болезни. Он был слаб, апатичен. Спал по двенадцать-четырнадцать часов в сутки, разбуженный, садился за стол с пустым взглядом, механически ел то, что она готовила. Таблетки он принимал покорно, запивая большим стаканом воды. Аня следила за этим ритуалом, как надзиратель, но с трепетом надежды. Каждая принятая таблетка была кирпичиком в стене, отделяющей его от безумия.

Он пытался работать удаленно. Садился за ноутбук, смотрел на экран, но пальцы замирали над клавиатурой. Через пятнадцать минут он отодвигал ноутбук и говорил: «Не могу. Мысли не собираются. Как вата в голове».

– Это таблетки, – утешала она. – Врач говорила, что пройдет. Нужно время.

– Я не чувствую ничего, Ань, – признавался он однажды вечером, глядя на свои руки. – Ни радости, ни страха, ни… желания. Как будто я – аккумулятор, который разрядили в ноль. Я как овощ.

– Ты не овощ, – горячо говорила она, садясь рядом и беря его холодную руку. – Ты выздоравливаешь. Ты мой сильный, умный мужчина. Просто дай лекарствам и своему телу время.

Он смотрел на нее, и в его глазах на секунду вспыхивало что-то теплое, благодарное. Он сжимал ее пальцы.

– Без тебя я бы не справился.

Она строила их новую жизнь как хрупкую, идеальную модель. Все было подчинено одной цели – спокойствию. Она стала мастером по устранению стресса.

Она научилась говорить шепотом, ходить на цыпочках. Резкие звуки были запрещены. Пылесос включался только когда он гулял в парке (она уговорила его на короткие прогулки). Дверь в квартиру никогда не хлопала. Она ставила телефон на беззвучный режим. Их квартира превратилась в храм тишины.

Она стала экспертом по чтению его состояния. Напряженность в уголках губ – признак назревающей тревоги. Рассеянный взгляд, блуждающий по углам – возможно, возвращаются голоса. Учащенное моргание – нужно отвлечь, переключить. Она придумывала спокойные занятия: пазлы, просмотр старых, добрых фильмов, совместное приготовление ужина по простому рецепту. Каждое действие было терапевтическим.

Она стала врать миру. Родителям Сергея, которые звонили: «Все хорошо, просто сильно устал на работе, сейчас отдыхает». Своим родителям: «У Сергея небольшой невроз, врачи говорят, нужен покой». Коллегам, которые спрашивали: «У него творческий кризис, берет тайм-аут». Катя была единственной, кто знал правду, но и с ней Аня стала говорить реже – слишком больно было выносить наружу этот клубок боли и страха. Она начала жить двойной жизнью: внешне – все нормально, внутри – осажденная крепость.