Читать книгу ReТрансляция. Кодекс - - Страница 7

…не знаю, зачем это записываю. Наверное, чтобы самому не сойти с ума.

(Статика, 3 секунды)

…с пациентки Анны. Тяжёлая депрессия… вроде бы был прогресс. А потом…

(Резкий скачок, неестественно длинная пауза)

…Сложно описать. Это не голос в голове. Это скорее… знание… Смотрел на неё, слушал её слова о жажде близости, а внутри…

(Ещё один скачок. Пропущено 1—2 слова. какие?)

«…недостойна любви. Любовь – это боль».

[Мое примечание: Стык неестественный. Фраза возникает внезапно, без предваряющей интонации. Будто её вставили.]

…Попытался отогнать эту мысль. Сказал себе, что это моя собственная проекция…

(Длинный период белого шума, 5 секунд)

…Самое ужасное – всё сходилось. Её бессознательные действия… всё это было идеальным, буквальным воплощением той самой фразы.

(Внезапно чистый звук)

…Решил проверить. Рискнул. В следующий раз… мягко спросил: «Анна, а что для вас значит „быть достойной любви“?»

(Звук искажается, голос Сомова приглушён, будто его заглушили)

…Она замолчала. Побледнела. И затем… … [НЕРАЗБОРЧИВО, 2—3 СЕКУНДЫ] …плакала, а у меня внутри леденела душа. Я был прав.

(Резкий обрыв, запись перескакивает на другую мысль)

…С тех пор это повторяется. С другими пациентами. Бизнесмен, который… [ШУМ] …испуганный мальчик… Художница… [ШУМ] …«Быть замеченной – значит быть униженной».

Примечание: Описания случаев фрагментарны. Создаётся впечатление, что кто—то хотел сохранить общую канву, но убрать конкретику. Почему?

…Стал видеть это. Всегда. Это дар и проклятие одновременно. Я как хирург, который научился видеть рак сквозь кожу, но не имеет скальпеля, чтобы его вырезать. Ставлю диагноз, от которого нет лечения.

(Фраза на одном дыхании, без пауз)

…Вижу истину. И эта истина не делает людей свободными. Она обрекает их на осознанное страдание. Что я делаю? Кто дал мне это право?

Конец записи.

Я оперся на стул. Историческая ценность неоспорима, но… что-то не сходится. Похоже на монтаж. Грубый, но эффективный. Кто-то точно прошелся по записи и вырезал самое важное. Не факты, а нюансы. Тон голоса Сомова в ключевые моменты. Конкретные детали случаев. Возможно, даже его первые догадки о том, как именно работает его дар.

Эта запись – не первоисточник. Это версия. Версия для архивов. Отредактированная, очищенная. Возможно, самим Сомовым, когда он осознал опасность своих откровений. А возможно – теми, кто пришёл после.

Теперь моя охота обрела новую цель. У меня в руках дневник Ильи Сомова.

Мне нужна оригинальная, не тронутая редакторами запись. Если, конечно, она уцелела. Потому что теперь я уверен: в том, что было вырезано, и скрывалась настоящая тайна «Кодекса».