Читать книгу Невероятные истории космогатора Бубы - - Страница 3

В клубе «Старых акул-космогаторов», который, кстати, располагался не где-нибудь в пивной на Венере или в берлогах-катакомбах Плутона, а внутри давно заброшенного марсианского астероида Фобос, посетители с нетерпением ожидали прихода капитана Бубы. Необходимо отметить для читателей, что известных космолётчиков в настоящее время во Вселенной множество, но такие, как Буба, – существа штучные, редчайшие, почти вымирающий вид, и потому капитана ожидали не менее трепетно, чем некогда на древней планете Земля майя и ацтеки ждали явления небесных богов на огненных колесницах.

Вездесущий астронавт-инопланетянин Акукарача-второй, который больше напоминал привидение, бесшумно порхал между переходами и отсеками клуба. Его полупрозрачное тело, колышущееся, будто из желе, светилось приглушённым салатовым светом; сквозь него угадывались дрожащие, как рой электрических мушек, внутренние органы. Огромные фиолетовые глаза не мигая обводили пространство, а три тонких, сегментированных хвостика болтались за спиной, каждый живя своей жизнью. Он умел проходить сквозь стены, полы и потолки, как туман, которому вздумалось нарушить архитектуру. Его голос звучал сразу со всех сторон, будто рассказывал новости не один осведомлённый космопутешественник, а компания сплетников, шепчущих в разных углах. За эту способность возникать в любом месте и появляться с самыми последними известиями его и прозвали Космической Сорокой.

Вот и сейчас Акукарача поминутно возникал и исчезал, оставляя после себя слабый запах ацетона и ворох свежайшей информации. Он сообщил, что космолёт «Альфа-Томагавк» недавно прифобосился на главный космодром астероида, прошёл марсианский таможенный контроль, а сам капитан Буба, оформив документы у пограничников, уже движется в сторону клуба.

Чуть позже Акукарача всплыл из стола, как сквозь толщу воды, и сообщил новое: Буба по пути зашёл в бар панк-рокеров «Хэви металл на ушах», расположенный на шестой авеню, где врезал тумаков главарю Херомике за давнее хамство на планете Бурунди-Бяке; затем он заглянул в казино «Мафия бессмертна», где продырявил из бластера живот марсианского якудзы Самакаки, наконец исполнив обещание, данное сорок лет назад во время яростной стычки в открытом космосе. После небольшой, но яркой заварушки на площади Свободы и Независимости Червяков Сатурна, оставив для полиции и врачей Фобоса десяток инопланетных трупов, знаменитый космогатор, в конце концов, возник в кают-компании клуба.

Какой вой поднялся – трудно себе представить! Дело в том, что Буба не появлялся здесь давно – более года, и постоянные члены «Старых акул-космогаторов» уже изрядно соскучились по его забавным и захватывающим историям. Едва его фигура показалась в проёме двери, как десятки инопланетян ринулись к нему. В течение получаса Буба испытывал сверхнормативные перегрузки: каждый космонавт норовил стиснуть в объятиях прославленного героя, потрепать по плечу или гаркнуть в самое ухо приветствие.

Следует отметить, что среди членов клуба множество представителей разумной флоры и фауны со всего Галактического Пояса, и подобные церемонии часто оказывались не только болезненными, но и потенциально смертельными для обычного человека. Например, кергудяне – жители Магеллановых Облаков – выражают высшую степень уважения тем, что плюются в собеседника ядовитой кислотой; а мараоты, массивные существа, напоминающие бегемотов с крошечными крылышками, прежде всего хватаются за уши, стремясь символически откусить их – такой жест у них считается величайшей честью. Это неприятно, но ещё не самое страшное…

Вот когда в клубе появляются тараканокрысы – тут, как говорится, держись! Эти мерзкие, юркие твари представляют собой живые аккумуляторы: прикасаясь к чему угодно, они пропускают разряд в десять тысяч вольт, отчего любой неподготовленный организм превращается в аккуратную кучку пепла. Поэтому разговаривать с ними приходится исключительно в изоляционных костюмах, напоминающих одновременно рыбацкие скафандры и старые стиральные машины. Совсем недавно тараканокрысы, по своей привычке «тепло» здороваться, случайно испепелили президента юпитерианского государства Замбабле, который по недоразумению заглянул на дипломатический приём в клуб. Разумеется, после этого разгорелся политический скандал, едва не переросший в войну между Юпитером и Фобосом. К счастью, виноватыми объявили самих тараканокрысов, а поскольку никто не знал, откуда эти инопланетяне вообще родом, то и объявлять войну оказалось попросту некому. Конфликт повис в космосе, затем сам собой рассосался, а на Замбабле быстро избрали нового президента – по старому, как выяснилось, никто особенно и не скучал.

Кроме того, на Фобос нередко приходят и «парадоксы» – разумные тазики с созвездия Северной Короны. Эти металлические создания, попадая в кислородную атмосферу, мигом пьянеют, начинают расплавляться и превращаются в грязные, вонючие лужи на полу. В такие моменты легко поскользнуться, захлебнуться в тягучей жиже или просто знатно набить себе шишек. Естественно, мало кому это нравится.

Поэтому большинство подобных существ в клуб вообще не пускают: на двери висит табличка «Инопланетянам неземного типа вход воспрещён». Правда, написана она на земном языке, которого значительная часть инопланетян не знает и, следовательно, смело заходит.

– Капитан Буба! Наконец-то вы здесь! – взревел Друшлак, известный космический бродяга, более трёх тысяч лет бороздивший галактику в поисках счастья и смысла жизни. Он был существо странное, вытянутое, словно эконом-вариант космического кальмара: худое серо-фиолетовое туловище с перламутровыми прожилками, три глаза, рассыпающие искорки при моргании, и семь щупалец, каждое со своенравным характером. Одно щупальце вечно чесалось, другое пыталось что-нибудь украсть, третье тянулось кого-нибудь приобнять, а остальные жили собственной, богемной жизнью. Сидя в баре, Друшлак написал свой знаменитый философский трактат «Жизнь – для идеи, существование – для желудка», принесший ему шумную славу и степень доктора философии в кулинарии.

– Какую историю вы привезли на Фобос в этот раз? – продолжал он вопить, размахивая щупальцами так активно, что два из них по чистой случайности проткнули пузырькообразных существ с планеты Резинкас. Пузыри лопались с тихим хлопком, даже не успев возмутиться недостойным поведением космического мыслителя. – Наверное, так долго гонялись за мафиози Самакаки или охотились за хулиганом Херомикой, что совсем забыли о нас, ваших почитателях?!

– Кстати, я много слышал о ваших подвигах, – подал голос Мумикроль, космонавт-пилот ракетного тягача «Примус-3». Он принадлежал к народу Гульбекришт, который славился абсолютным неверием – они не верили ни богам, ни науке, ни друзьям, ни себе, а часто даже собственным ботинкам. Мумикроль был известным критиком, цепким и язвительным. – Но вы никогда не хвастаетесь силой, удалью и ловкостью! Почему? Как вы тогда смогли победить, скажем, звёздного дракона Мимикрина, который в десять раз массивнее любого линкора, или гангстеров из шайки Мухоловов? А?

Буба хмыкнул, уселся в кресло, которое услужливо подвинул президент клуба – достопочтенный маврикуриец Милка-Хамр, улиткоподобный гуманоид с блестящим панцирем цвета перепревшего янтаря. Космогатор раскурил трубку, и, выпуская изо рта ровные, почти геометрически правильные кольца дыма, произнёс:

– Э-э, разве сила всё решает? Если кто-то в жизни идёт под лозунгом «Сила есть – ума не надо», то далеко не уйдёт. Космонавту такой подход не принесёт никакой пользы. Умение стрелять или знать приёмы рукопашного боя ещё не делает никого отважным. Я считаю, и мой жизненный опыт многократно это подтверждал, что из любой передряги космонавта вытаскивают сила духа, самоотверженность и… фантазия!

В кают-компании прошёлся вздох удивления – длинный, многоярусный, словно звук, прокатившийся по стеклянным трубам органа. У каждого вида он звучал по-своему: кто-то всхлипнул ультразвуком, кто-то загудел басом, кто-то выпустил фиолетовый пар, а кто-то просто тихо зазвенел, как ложка о хрусталь.

– Мы вас не понимаем, – заикаясь, произнёс Милка-Хамр. – Как можно бредовыми идеями победить кого-либо?

– А вот вы послушайте, – неторопливо продолжил Буба, – как умение воображать и фантазировать спасли не только меня, но и всё человечество… Да-да, я ничего не придумываю, а рассказываю события, которые имели место в реальной жизни. Это случилось во время моего последнего полёта. И именно поэтому я так долго отсутствовал на Фобосе.

Он прикрыл глаза, вдохнул дым из трубки и начал:

– Это произошло месяц назад, когда по просьбе Космического Патруля я направил свой «Альфа-Томагавк» в сторону Чёрной Зоны. А вы, господа, знаете, что на всех звёздных лоциях это место отмечено особыми значками, намекающими не просто на опасность, а на смертельную дурь пролетающим мимо кораблям любого класса.

Дело осложнялось тем, что там бесследно исчезли десятки кораблей: торговые, исследовательские, дипломатические, религиозные миссии – целая звездная солянка, смытая неизвестным пылесосом. Планеты, давно поглядывавшие друг на друга косо, начали подозревать соседей. Политики завели привычную песню про козни, диверсии и тайные атаки, а дальше всё пошло по принципу «домино»: одна система вступилась за другую, третья – за четвёртую, и так далее, будто безумный мельник бросал камни в бесконечный механизм войны. Конфликт грозил перерасти в межзвёздную бойню. И в этот момент меня попросили разобраться, найти причину исчезновений, а заодно предотвратить катастрофу галактического масштаба. Отказываться от опасностей – не моё жизненное кредо. Поэтому вскоре «Альфа-Томагавк» уже влетал в Чёрную Зону на скорости света.

В Чёрной Зоне когда-то обнаружили лишь три звезды, расположенные очень близко друг к другу, и одну-единственную планету – Люцифер. По всем исследованиям она категорически не подходила для человеческой жизни. Но это вовсе не означало, что там не могли существовать другие формы разумности, способные устроить соседям головную боль во всех смыслах слова.

Я был готов ко всему, но мало к чему настолько, чтобы ожидать, что ракета начнёт дрожать подлетая к Люциферу – дрожать мелко, нервно, будто кто-то щекотал её огромной невидимой перчаткой. Стрелки приборов прыгали как обезумевшие лошади на ярмарке, а бортовой компьютер нёс такую околесицу, что я всерьёз подумал подать на него заявление о принудительной госпитализации. Ситуация стремительно скатывалась в критическую. От меня требовались конкретные действия.

Сначала я попытался привести электронную систему в норму. Но на контрольный запрос «два плюс два» машина выдала что-то невнятное, а затем, будто устав от собственной глупости, фыркнула и высветила на дисплее величавое «пять».

– Да что это такое, гравитационный коллапс мне в ребро?! – выругался я. В такие моменты – не при детях будь сказано – ругался я как старый космический волк, которым, собственно, и являлся. Я уже протянул руку к пульту, намереваясь отключить всю бортовую систему и перезапустить её, как вдруг «Альфа-Томагавк» потряс такой удар, что меня буквально слизнуло с кресла.

Удар был отменный – признаю честно, любой футбольный нападающий с удовольствием полюбовался бы, как я, подобно мячу, пролетел через кабину на скорости, не уступающей световой, и головой врезался в переборку. ГОЛ! – переборку разнесло в щепки, от моего шлема остались молекулы. Хорошо хоть голова оказалась крепче, иначе мой собственный мозг стал бы выдавать абракадабру похлеще, чем взбесившийся борткомпьютер.

Пока я приходил в себя, из динамика послышалось змеиное шипение, а затем – противный визг, от которого у любого нормального существа мгновенно начинала чесаться душа. Такой звук обычно издают жители планеты Дебошир – мира, где эволюция, похоже, решила поэкспериментировать над самими понятиями «негодяй» и «разбойник». Дебошир – это огромное пустынное плато, усеянное остроконечными скалами, похожими на кривые зубы, в глубинах которых роятся пещёры, служащие прибежищем безжалостных банд, космических контрабандистов, пиратских кланов и профессиональных аферистов. Воздух там пропитан гарью, токсичными испарениями и запахом вечной драки, а главными добродетелями считаются хитрость, наглость и способность улизнуть с добычей от трёх преследователей одновременно. Обитатели Дебошира славятся своим темпераментом, агрессивностью и пронзительными голосами, которыми они оглушают жертв перед нападением.

Сквозь визг прорезался злорадный голос, говоривший на космическом языке:

– Ха-ха-ха, попался, голубчик! Неужели сам Бубочка угодил в наши сети?.. Капитан, не трать силы на бессмысленное сопротивление. Твой корабль в магнитном плену – тебе отсюда не вырваться.

– Мы это ещё посмотрим! – процедил я сквозь зубы, подползая к пульту управления. Однако воспользоваться системой защиты я не успел: лазеры и кумулятивные ракеты проделали дыру в борту «Альфа-Томагавка», и в кабину хлынули дебоширцы.

Какая это была публика! Гуманоиды устрашающего вида, словно их создатель вдохновлялся кошмаром и беспорядочным смешиванием биологических запчастей. Представьте себе помесь крокодила с осьминогом: бронированная чешуйчатая туша, окружённая десятком скользких, мускулистых щупалец; десять разнокалиберных глаз, вращающихся независимо друг от друга; и сорок ушей, торчащих в разные стороны, как рваные паруса у корабля-призрака. Их пасти были усеяны кривыми зубами, а дыхание пахло так, будто они на завтрак ели испуганных звездолетчиков без соли.

Хвосты – длинные, гибкие, с остроконечными костяными пластинами – дебоширцы использовали как мечи. Но помимо природного оружия они были увешаны электрическими дубинками, бластерами, цепями, крюками и абордажными ракетомётами. Обиженные Вселенной и плохим воспитанием, они, потрясая захваченную рубку дикими матюками, окружили меня и начали тыкать штыками, будто проверяя упитанность моего тела перед предстоящим ужином. Никогда я не был высокого мнения о дебоширцах, но сейчас они окончательно рухнули в моём личном рейтинге разумных существ.

– Привет, Буба! – злобно прошипел предводитель Динду, которого я узнал мгновенно: его мерзкая, комичная морда украшала фотоголограммы космической полиции на всех обитаемых планетах. Этот тип когда-то был придворным поваром принца Мубия Шестого с планеты Синдра, но, отличившись уникальным кулинарным преступлением – умышленно отравив принца поганочными грибами, от чего тот месяц не выходил из туалета, – был объявлен в межзвёздный розыск. А ещё его обвиняли в захватах кораблей, грабежах, работорговле и чёрт знает в чём ещё. Синдрийская полиция клялась сделать из него рагу в томатном соусе. Динду исчез, и, видимо, обосновался здесь, на Люцифере, среди себе подобных мерзавцев.

Теперь, наблюдая, как его морда самодовольно расплылась от удовольствия, я хотел знать причину нападения на мой корабль.

– Что тебе нужно, Динду? – бросил я.

Морда его стала ещё шире – пират был польщён тем, что сам великий Буба признал его.

– Хм, вообще-то нужен ты сам, – прохрипел он. – Но не мне, а личности куда более знатной. Нам сообщили, что к Люциферу летит герой космоса, и с тобой решил встретиться сам… как ты думаешь, кто?

– Господь бог? – съязвил я.

– Выше бери! – торжественно провозгласил Динду. – Сам атаман Джюм-Джяс!

У меня волосы встали дыбом. Желание удрать куда глаза глядят стало таким сильным, что я был готов вручить «Альфа-Томагавк» этим тварям в качестве подарка, лишь бы избежать встречи. Имя Джюм-Джяса было самой страшной угрозой, которую можно услышать в галактике. Его пять тысяч лет разыскивали все обитаемые миры, включая цивилизации, давно канувшие в Лету. Это имя встречалось и в букварях, и в древнейших хрониках, и в проклятиях десятков религий. Даже сам Сатана на его фоне казался ангелочком из детского хора.

– Зато я не желаю встречаться с ним! – сказал я, чувствуя, как дрожат руки и ноги. Правда, твёрдости в моём голосе не было ни на грамм, и дебоширцы дружно проигнорировали моё заявление.

– Шутить изволите? – оскалился Динду.

– Никак нет, злодей! – прошипел я, взяв себя в руки. Страх, еще секунду назад сковывавший каждую клетку моего тела, словно выветрился в открытый космос, уступив место той самой стальной решимости, за которую меня и уважали старые космогаторы.

– Жаль, – пожал плечами Динду. Его соратники, извиваясь хвостами и перебирая щупальцами, злобно зашипели – очевидно, им не понравилось, что добыча вдруг обрела голос. – Придётся силой доставить тебя на Люцифер! Слово Джюм-Джяса – для нас закон!

– Возьмём в плен! – загоготали дебоширцы, предвкушая драку, словно дети – сладкую вату.

Буба в плену? Да никогда в жизни!

– Ошиблись, граждане бандиты! – сказал я, крепче сжав кулаки. – Космогатор Буба – это вам не мешок картошки. Он – ветеран пустоты, закалённый огненными метеорами, обгоревший от плазменных ударов и покусанный монстрами, у которых на завтрак принято есть собственных детёнышей. Никто, слышите, никто не возьмёт меня в плен! Так что марш обратно на Люцифер, и, желательно, в том же темпе, в каком вы сюда вломились. Передайте Джюм-Джясу, что Буба приглашение отклоняет!

Дебоширцам такое заявление не понравилось. Ни капельки. Они взвыли хором – как будто в кабину загнали стаю гиен, которых кормили хреном, – и с разгону ринулись на меня.

Дальше началось веселье. Первый успел лишь вскинуть свою электрическую дубинку, но получил в ответ такой хук, что его десять глаз одновременно закатились и он рухнул на пол, перепутав щупальца с ногами. Второй попытался хлестнуть меня хвостом – я его перехватил и загнул так, что он сам себе попал по спине, за что моментально обиделся.

Третий, разинув пасть, высунул свой ядовитый язык – явно чтобы оставить в моей голени незабываемое впечатление в виде некроза. Но я был быстрее: прихлопнул эту омерзительную ленту ботинком, и дебоширец завыл так, будто его лишили премии за служебное пьянство. Четвёртый толкнул меня, попытался полоснуть саблей – но тут пятый, которому я предварительно подрубил щупальца подсечкой, взял и подставился. В результате сабля, описав красивую дугу, вонзилась прямо в задницу предводителя.

Ну а дальше началась чистая хохма. Динду взревел, подпрыгнул, вцепился всеми сорока ушами в собственное повреждённое место, откуда валил густой жёлтый дым – запах такой, что можно было упасть в обморок и без посторонней помощи. У дебоширцев вместо крови циркулировал газ, причём химический состав его наверняка был запрещён всеми межгалактическими конвенциями.

Я же, надев гермошлем, хохотал как сумасшедший. Казалось, драка выиграна: щупальца валяются, зубы – россыпью, стонут, визжат, дымятся, корчатся.

Но я расслабился слишком рано. Пока я стоял и любовался на хаос, Динду успел вызвать подмогу. Через секунду рубка взорвалась воплями, запахами, топотом сорока ног – туда хлынула толпа. Не сорок – целая орда. Дебоширцы, твари с чужих миров, какие-то прыгающие сферические уродцы, существа, напоминающие бегемотов на ходулях – кого там только не было.

Меня сбили с ног, придавили, скрутили, связали в восемнадцати местах – я сопротивлялся, как лев, как десяток львов, но толпа есть толпа. Дальше всё было просто. Меня подняли и как мешок с картошкой запихнули в шкаф со скафандрами. Дверь хлопнула.

Я видел через щель только одно: Динду, стоящий у пульта, с огромной ватной повязкой на заднице, сквозь которую всё ещё валил жёлтый дым. Вид у него был такой, будто он одновременно и страдал, и гордился собой.

Он завёл корабль – и тут, надо признать, был он пилотом первоклассным. «Альфа-Томагавк» сел на космодроме Люцифера мягко, как перышко падает в тарелку супа.

А сам Люцифер…

Когда-то его называли мёртвой планетой. Теперь же это был процветающий рассадник бандитизма. Военная база пиратов, логово разбойников, космический Вавилон, где пахло порохом, жареным мясом и чьими-то давно протухшими иллюзиями о морали.

Ах, каких только кораблей я ни увидел на космодроме Люцифера! Пирамидальные линкоры, ощетинившиеся пушками и торчащие, словно дикобразы, с ракетами во все стороны. Боевые машины, похожие на кухонные кастрюли и чайники, пикировщики-бомбардировщики, напоминающие гигантские ступы. Ракеты-самоубийцы с камикадзе внутри, летающие сейфы и гробы, корабли-ловушки, маскирующиеся под рухлядь, чтобы заманивать доверчивых капитанов. Десантные баржи, гиперсветовые разведчики, нейтронолёты – техника такая, что у любого инженера случился бы нервный срыв.

И всё это железное, смертоносное великолепие стояло без движения – ведь пираты в это время кто напивался в кабаках, кто играл в казино, а кто стрелял друг в друга из-за последнего кусочка жареного тритона. Ассенизаторы Люцифера работали в три смены, вывозили трупы тачками на дальние кладбища – ближние давно переполнились.

Вот куда, значит, меня привезли. На праздник жизни. На бал монстров. На свидание с самим Джюм-Джясом. Честно говоря, настроение у меня слегка испортилось.

Динду посадил «Альфа-Томагавк» между дредноутом, который по форме напоминал старинный чугунный утюг – монструозный, пузатый, с торчащей сверху трубой охлаждения, похожей на рукоять. Обшивка его поблескивала, словно его только что натирали графитом, а по бортам криво висели плазменные котлы, гудевшие, как сердитые шмели. По правому борту моего корабля стоял миноносец-самовар знаменитого гангстера Мурлыки – с пузатым корпусом, блестящим, будто натёртым до сияния, с двумя «краниками», откуда вырывались клубы пара. Слух ходил, что Мурлыка проиграл этот корабль в карты, а потом, обидевшись на Вселенную, просто удрал на нём от всех кредиторов.

Едва двигатели «Альфа-Томагавка» замолкли, как к трапу плавно подкатил бронированный лимузин, напоминавший гибрид танка с роялем. Колёса армированы, кабина из титанового стекла, а сверху висели прожекторы-«глаза», которые поворачивались независимо друг от друга, изучая пространство так, будто собирались арестовать сам воздух.

Из лимузина вылезли два спрута-телохранителя – жилистые, синевато-красные, с переплетающимися мускулами и длинными гибкими щупальцами вместо рук. Они вынесли носилки, на которых, как расплавившийся болотный пирог, развалилась ушастая жаба.

На жабе была маршальская униформа, несправедливо увешанная сотнями орденов, медалей, значков, побрякушек и, кажется, крышками от консервных банок. Все эти «награды» атаман Джюм-Джяс выписал себе собственноручно в разные эпохи своей преступной карьеры. Никто другой награждать его не желал – за нехваткой смелости и за слишком большим желанием остаться живым.

Я узнал его сразу: эта морда была расклеена во всех углах Вселенной – в виде голограмм, постеров и предупреждений «Берегитесь!». Но видеть её вживую было совсем другое дело.

Маленькие глазки Джюм-Джяса зыркали по сторонам, выискивая, кажется, кого бы съесть на десерт. Они сидели глубоко в черепе и двигались независимо, моргая с мерзким скрипом. Из пасти всё время вываливался длинный, сизый, покрытый бородавками язык, который он безуспешно пытался запихнуть обратно, но язык жил собственной жизнью – вибрировал, шлёпал, обвивал нижнюю губу и иногда пытался слизать что-то с воздуха.

Третий спрут-телохранитель стоял сбоку и старательно массажировал атаману брюхо – мягкое, влажное, многослойное, словно мешок с живыми лягушками. Видимо, это помогало Джюм-Джясу жить в адской атмосфере Люцифера, которая напоминала смесь озона, тухлого бульона и кварцевой пыли.

Меня, связанного как космического барана, вытащили из корабля.

– Атаман Джюм-Джяс! – зашипели дебоширцы, склоняя головы, словно попали на церемонию вручения премий за худшую жизнь в Галактике.

Видно было, что Джюм-Джяс – местный бог, владыка, судья и угроза. Три тысячи лет преступлений – довольно весомый аргумент, чтобы стать «уважаемым».

Мне же кланяться не хотелось. Динду пытался согнуть мне шею, чтобы придать голове выражение страха, но у меня шея покрепче, чем у многих их звездолётов броня. Джюм-Джяс это заметил – его глазки чуть прищурились, а язык шлёпнул по подбородку. Он хрюкнул что-то на своём пиратском языке.

Сразу несколько тварей из свиты бросились помогать Динду. Но тут я, воспользовавшись моментом, выставил подножку саблезубому геркулану, который гордо шагал впереди, держа в огромных лапах знамя пиратов.

Геркулан, не ожидавший такого сюрприза, шлёпнулся на живот так громко, будто кто-то хлопнул мокрым матрасом. Знамя перекрыло путь остальным. Началась свалка: те позади врезались в него, те ещё дальше – в первых, и всё это превратилось в хаос щупалец, зубов, копыт и рёвов.

А затем случилось самое прекрасное. Спруты, несущие носилки, тоже споткнулись об геркулана – и потеряли равновесие. Джюм-Джяс, ругаясь на всех языках галактики, вылетел из носилок. Его жабья туша пролетела пару метров и впечаталась в борт ближайшего корабля.

Шмяк! – отозвался металл. Древко знамени распороло его мундир, выпуская наружу огромный зелёный живот пирата. Живот, по виду и аромату, был похож на полузрелую тыкву, нафаршированную тухлым мясом. Он дрожал, колыхался, пыхтел, и я бы не удивился, если бы из него вылезли маленькие жабы-прислужники.

Но счастье моё длилось недолго. Порядок восстановили быстро. Геркулана-знаменосца, как виновника непотребства, по приказу Джюм-Джяса тут же уволокли на ближайшую кухню – разделывать на шашлык. Спруты, получая подзатыльники, подняли атамана, уложили его обратно, поправили мундир, замяли дыру кое-как.

Наступила тишина. Джюм-Джяс, вернувшись в привычный образ вселенского ужаса, уставился на меня. Он не спешил говорить.

Да ему и не нужно было – космодром тем временем стремительно заполнялся зеваками. Весть о том, что «сам Буба в плену», разлетелась по Люциферу за секунды.

И вот уже вокруг нас стояли представители десятков космических рас. Рогатые, с рогами в форме штопора, короны, трезубца. Лысокрылые, с голыми, как у курицы, крыльями. Зеркальные – чья кожа отражала всё, кроме собственной совести. Амебоподобные, переливающиеся студнем. Глистообразные – длинные, извивающиеся, с крошечными глазками-бусинами. Шланговидные – легендарные пьяницы, которых давно считали вымершими, но вот они: качаются, пьют и что-то булькают. И ещё десятки таких, происхождение которых определить было невозможно.

Но всех их объединяло одно: образ жизни паразита. Существа, живущие за счёт других – честных, мирных, беззащитных. Существа, которые ничего не создают, а только потребляют, грабят, высасывают, разрушают.

Целый зоопарк космической мерзости собрался посмотреть на «великого Бубу», попавшегося в сети Джюм-Джяса. Ну что ж… публику я разочаровывать не собирался.

Несмотря на отчаянную, поистине героическую работу Космического Патруля, полиции и армии, древняя как сама Вселенная профессия грабителя и разбойника не исчезла, словно особый паразитический вид, приспособившийся к любым условиям. Рэкетиров и насильников, конечно, стало меньше – совместные рейды, операции «Большая Метла» и «Космический Санитар» сделали своё дело, – но всё равно эти хищники продолжали возникать то там, то сям, всплывая из мрака, как зловонные пузырьки болотного газа, принося за собой разорение, ужас и страх. Когда-то многие цивилизации, забыв разногласия, объединились и смогли общими усилиями разгромить десятки космических банд, расчистить сектора, навести порядок. Но оставшиеся в живых пираты, обладавшие инстинктом выживания на уровне тараканов и скорпионов, сумели ускользнуть от бдительного ока Патруля, расползлись по тёмным закоулкам Вселенной, залегли на дно, а затем, перезимовав тысячелетие-другое, вновь собрались и продолжили свои грязные делишки – как здесь, в Черной Зоне, где не действовали законы и где каждый кусок металла считался добычей.

Теперь эти прожжённые морды собрались на космодроме, чтобы услышать и увидеть разговор высшего по пиратской иерархии существа с жалким, как им казалось, пленником. Но те, кто когда-то имел несчастье пересечься со мной лично, знали, что такое Буба, и боялись даже моего связанного состояния. Они предпочитали держаться подальше: слишком уж много «непредвиденных эффектов» сопровождало встречу со мной. Некоторые, лишь услышав моё имя, ретировались с космодрома, даже не попытавшись узнать подробности, – понимали, что неприятности могут случиться внезапно и прицельно. Жить-то им хотелось, а я, как они считали, был плохим соседом для продолжительной жизни.

Динду, которому надоело стоять, поёживаясь, и молча демонстрировать свою пострадавшую задницу, важно выступил вперёд, придерживая обугленную повязку.

– П-ш-ш-ш, хозяин, приказание выполнено на сто процентов. Космогатор Буба взят в плен!

Джюм-Джяс усмехнулся, как старый кот, увидевший мышонка в капкане. Вслед за ним охрипло загоготали спруты-телохранители и пиратское окружение, образуя хор из мокрых, лопающих пузырей, хрипов и довольного похрюкивания.

– Я вижу, дался он тебе нелегко, – пробубнил Джюм-Джяс, лениво указывая на кровоподтеки, ссадины и синяки на дебоширцах, которые те попытались тут же прикрыть обрывками одежды, и затем перевёл взгляд на дымящийся зад Динду.

Тот залился краской: кожа его стала багровой, а на морде проступило выражение одновременно стыда, гордости и почти оскорблённого достоинства. Он вытянулся, подобравшись, и, пытаясь спасти свой шаткий авторитет, громко выпалил:

– П-ш-ш, хозяин, это обойдется тебе в дополнительные три миллиона космических тугриков! Мы понесли большие потери, когда сражались с Бубой! Почти все бабки уйдут на лечение!

Выражение лица Джюм-Джяса резко изменилось: морщины на его лягушачьей морде поползли вверх, маленькие глазки сузились, а язык, едва высунувшись, тут же ретировался.

– Еще чего! – хрипло рявкнул он. – Ты знал, на кого идешь, и должен был подготовиться как следует! Если у тебя потери в виде дырки в заднице, сломанной челюсти, скрученного в рог мозга и отбитой печенки – то это твои личные проблемы. А уговор есть уговор. Держи свои два миллиона.

Он сунул лапу в глубину мундирной складки – туда, где у обычных людей хранились бы документы, – и извлёк массивный мешок, набитый звонкими золотыми монетами. Металл звякнул, будто лягушачий маршал вытащил сердце сокровищницы. Не глядя, Джюм-Джяс швырнул мешок в Динду так, что тот едва удержал свою добычу, отшатнувшись.

Дебоширец недовольно поджал губы, схватил награду и поспешил к своим товарищам, где тут же начался яростный, совершенно неуместный по торжественности момента спор о делёжке. Несмотря на свежие, хлещущие кровью раны, эти бездельники нашли силы для драки: сперва ругань, потом толчки, а в следующую секунду уже замелькали ножи, заточки, пиратские кинжалы. Со стороны всё это выглядело как дурной спорт: смесь бокса, рестлинга и сельской ярмарки.

В другое время я бы с удовольствием порассматривал эту возмутительно живописную картину. Но сейчас всё моё внимание, словно гвоздём пригвожденное, было приковано к Джюм-Джясу – главе пиратов, который медленно втягивал свой язык, хрипло сопел и готовился, как я понимал, к великому «разговору вселенского масштаба».

Наконец Джюм-Джяс начал разговор, выпячивая свой раздутый, зловонно поблёскивающий живот, словно собирался вести дипломатические переговоры межгалактического уровня, а не разговаривать с пленником:

– Многое о тебе я слышал, Буба! О твоих подвигах гремит вся общественность галактики. Я знаю, что многим негодяям ты насолил сполна. Говорят, тебе удалось, например, проникнуть в Империю Черных Рыцарей и поднять восстание рабов против угнетателей. Хотя, если честно признаться, эти рыцари давно разжирели и не могли рассуждать, так как их мозги переместились в заднюю часть тела. Поэтому их поражение было предрешено, а твоя победа легка. Но со мной такие шуточки не пройдут! Я – личность более могущественная, чем жалкие черные рыцари! Ты наверняка слышал обо мне!

– Ещё бы! – хмыкнул я. – Но впервые услышал имя Джюм-Джяс не от полиции, а из фамильной летописи. Ещё мой предок – капитан Бамбино, пилот славного звездолёта «Сигма-Торпеда», – оставил тебя с носом. Ты помнишь, пират, хотя прошло больше двух тысяч лет? Тогда Бамбино заманил тебя на болотную планету, и ты целый месяц бултыхался в грязи, ища несуществующие сокровища. При этом ваши пираты потеряли шесть кораблей, шесть тысяч гуманоидов, а ты – даже троюродного брата Бяку-ряку, такого же мерзавца. А между тем мой предок обчистил твои золотые хранилища и раздал несметные богатства беднякам, которых ты же ограбил!

– Так это был твой прапрапра… в общем, дедушка! – возопил Джюм-Джяс, вскочив на носилках так резко, что спруты едва удержали их от переворота. На его жабьей морде проявился высший градус негодования: глаза выкатились, язык выпал, щеки задрожали желеобразными волнами. Он уже раскрыл пасть, чтобы отдать приказ о моей немедленной ликвидации, даже лапу-щупальце вскинул, но вовремя спохватился. С трудом концентрируясь, словно пытаясь собрать разбегающиеся мысли крабовыми клешнями, он втянул язык обратно, шумно хлебнул воздуха и заставил себя опуститься на место. Его тело содрогалось от внутренней борьбы: то ли придушить меня, то ли изобразить мудрого правителя.

– Ладно, Буба, – выдавил он примирительно, щёлкнув перепонками на ушах, – ты мне нужен не для сведения личных счётов с твоим коварным предком…

– А ты помнишь детектива Хрюмбу, который разоблачил тебя, когда ты пришёл к власти тысячу лет назад на планете Карор? Это мой предок раскрыл твои коррумпированные связи и прогнал тебя с планеты, – продолжал я, мысленно листая страницы фамильных записей, как старую, потерявшую корешок книгу.

– Твои предки достойны наказания! – снова вспыхнул Джюм-Джяс. – Воистину, они столько лет мешали мне жить!.. Надеюсь, с тобой всё будет иначе…

Он сделал глубокий вдох, язык опять вывалился, но он решительно затолкал его обратно.

– Перехожу к делу. Я собираюсь захватить Землю. А ты знаешь: кто владеет этой планетой, тот владеет галактикой. Для решения этой стратегической задачи мне необходимы тактические данные. Ты служил в Космическом Патруле и знаешь всё о вооружённых силах землян. За каждое твоё слово буду платить по миллиону космических тугриков! Плата сразу и наличными. Могу перечислением, по бартеру или чеком, как пожелаешь! Короче, покупаю тебя с потрохами. Мне нужен славный предатель!

От такой наглой, пахнущей тухлой жижей наглости у меня помутилось в глазах. Я едва сдержал рвущуюся наружу тираду, но Джюм-Джяс истолковал молчание по-своему – как обдумывание выгодного предложения.

– Ну как? – нетерпеливо всхлюпнул он. – Мало? Конечно, мало, я сразу вижу делового человека. Начнём с миллиарда космокалошей – самой устойчивой валюты Вселенной.

– Слушай, Джюмсик, – процедил я так зловеще, что ближайшие пираты застыли на месте, словно их окатили жидким азотом. Никто и никогда не смел называть главу мафии уменьшительно-ласкательным именем. Даже его мама – зловещая жабокрыса Сиранья-Куся – вряд ли позволяла подобное своему милому дитятке. Сам Джюм-Джяс выпучил глаза так, будто видел перед собой привидение собственного долга.

– Не слишком ли сильно возомнил о своей персоне, а? – продолжал я, чувствуя, как в толпе нарастает подавленный визг ужаса. – Ты думаешь, что космогатор может предать родину? Да никогда!

Это привело пирата в уныние. Его морда поникла, уши обвисли, живот жалобно шлёпнулся о край носилок, а язык вывалился уже безо всякого пафоса – как у грустной, старой жабы, которую никто не зовёт на болото.

– Напрасно! – покачал он ушами, будто стряхивая собственную досаду. – Предавать – это великое дело, достойное любого разбойника, а стукачество, подлизывание, лицемерие и доносительство – профессии, которые многих сделали пиратами. Я, скажем, всегда доносил мамочке на своего братика Джям-Джюра, а на мамочку – местной полиции. Сам же посадил в тюрягу на десять тысяч лет папашу-алкаша Крыга-Мына, написав соответствующее письмо. Наверное, он до сих пор сидит там за несуществующие грехи. Кстати, именно тогда я впервые заработал свой один золотой. Вот так, ступенька за ступенькой, я достиг Олимпа преступности и возглавил пиратскую мафию на Люцифере. И тебе советую идти этим благородным путём!

Он сказал это тоном педагога, рассказывающего ученику о важности регулярной уборки постели. Живот его довольно задрожал, а язык снова выскочил, словно знал, что хозяйская мораль всегда сопровождается слюноотделением.

Я лишь скривился – было очевидно, что у Джюм-Джяса совсем своё представление о благородстве.

– Нет, – твёрдо сказал я.

– Деньги нужны всем, Буба! – не унимался Джюм-Джяс, и голос его странным образом напоминал бульканье прорезиненного чайника. – Купишь себе новый звёздолёт вместо той телеги, что сейчас у тебя. Заведёшь гарем. Приобретёшь роскошный дворец на Курочке – планете развлечений. У тебя будет миллион рабов, работающих в поте лица на плантациях космоанаши. Богатства будут храниться во всех банках галактики, растут, как дрожжи на тёплом болоте! Твоя слава богача и транжиры разнесётся по всей Вселенной! Ну как? Славная перспектива?

– Иди ты…

– Зря-зря, – покачал на этот раз хоботом Джюм-Джяс, демонстрируя глубокое огорчение, будто я отказался от лучшего предложения в истории мошенничества. – Не могу одобрить твой поступок. Но делать нечего – придётся тебя скормить этим собачкам, которые, кстати, были когда-то разумными (среди них даже один бывший министр), а теперь превратились в прожорливых хищников.

Он лениво повёл щупальцем в сторону двух чудовищ. И я узнал в них несчастных жителей Курябуйки. Ещё недавно – образец доброты, воспитанности, галактического гуманизма. Они помогали старушкам переносить грузы, уступали дорогу даже тараканам, возвращали потерянные кошельки и кормили бродячих роботов. Нужно было приложить чудовищные усилия, годы опытов и целый штат аморальных гениев, чтобы превратить столь мирный народ в таких монстров.

Сейчас они выглядели так, будто над ними поработал безумный скульптор: помесь крокодила со слоном, причём слон, очевидно, был трёхногим, а крокодил – крайне обозлённым. Они сидели в стальных клетках, выгибая спины в предвкушении трапезы, и голодно щёлкали мощными челюстями, глядя прямо на меня. Слюни, крупные как ртутные шарики, срывались с языка и с шипением прожигали пол. От одного вида их дыхания хотелось облиться дезинфицирующим раствором.

Я почувствовал, как по спине пробежала целая стая мурашек. Бр-р… В голове вспыхнуло видение: как эти твари хрустят моими костями, перемалывают мясо в своих трёхкамерных желудках и затем… ну да, вываливают наружу то, что не переварилось. Перспектива так себе. Погибнуть бесславно – не входило в мои планы, да и моя смерть не помешала бы пиратам захватить Землю. Надо было что-то делать.

И я решился.

– Ну ладно, уговорил, – милостиво согласился я своим самым благодушным тоном.

– Ну вот и славно! – обрадовался Джюм-Джяс так, что живот у него задрожал, как студень на трамплине. Демонстрируя свою честность и щедрость, он кинул к моим ногам мешок с монетами, который, как я был уверен на тысячу процентов, был набит фальшивками.

– А может, отметим это достойным образом? – оживился он, увидев, что я собираюсь пересчитать монеты и проверить «на зуб». И, стремясь отвлечь меня от этого благородного занятия, достал бутыль с яркой этикеткой. На ней был изображён гнусный червяк, расположившийся на фоне мусорной свалки, а сверху красовалась надпись: «Ядокурарэ».

– Это благородное нервно-паралитическое вино! – объяснил он с видом старого сомелье. – Старинный напиток! Лет пятьсот назад я им травил тараканов в своём убежище, а затем врагов на поле брани. Теперь же вино перебродило – и стало готовым для употребления внутрь!

Он потряс бутылью, и внутри что-то угрожающе шипнуло, как будто там плескался живой организм, недовольный пробуждением.

– Недавно своего однокашника угощал. Славный был мерзавец. Наверняка знаешь – пират Мазик. Прах ему. После первого глотка от него одни дымящиеся кости остались, хи-хи! Его желудок не выдержал, потому что устроен иначе, хи-хи! Мы потом соскребали остатки с кресла – весело было!

Толпа завизжала от восторга. Похоже, для этих уродов история про смерть от вина – лучший анекдот сезона.

– Так будешь? – спросил мафиози, уже открывая бутыль. – Нет? Трезвенник? Борец с алкоголизмом? Напрасно отказываешься. Отличная вещь! Сам готовил в тайной лаборатории.

Он отхлебнул из горлышка и, блаженно причмокнув, закатил глаза.

– М-м-м, как вкусно! А сколько гуманоидов я отправил на тот свет с помощью «Ядокурарэ», и не сосчитать! Вот это кайф!

От бутыли шла такая вонь, что казалось – там кипит вся таблица Менделеева сразу. Причём не в лабораторных условиях, а где-нибудь в канализации после ядерных учений. Запах был настолько едким, что, по моим ощущениям, в радиусе трёх квадратных километров вымерли все бактерии, вирусы и, возможно, тощие кусты, росшие у забора космодрома. Только мой шлем-противогаз спасал меня от неминуемой гибели.

Я аккуратно отодвинул от себя смертоносную бутыль. Такое пить – это уже не самоубийство, это поступок вне классификации, который даже в Космическом Патруле не смогли бы описать в отчёте.

– Рассказывай, Буба, мы слушаем тебя, – проговорил Джюм-Джяс, аккуратно пряча бутыль с «Ядокурарэ», словно опасался, что она выльется сама по себе.

Тянуть резину я не стал. Как только меня развязали, язык словно ожил сам по себе. В «Старых космогаторах» знали, какой я удивительный рассказчик, но тогда я переплюнул самого себя. Нес такую чушь, что хватило бы на сто романов и киносценариев. Не зря у землян есть поговорка: «Иногда и длинный язык обеспечит длинную жизнь»…

– Что вы им говорили? – встрял Мумикроль, космонавт-пилот с ракетного тягача «Примус-3», который никогда не умел сдерживать свои эмоции. История явно задела его за живое. Но остальные слушатели шикнули ему так, что он, покраснев, замолчал.

Я не обиделся.

– А плел я им сказки, – начал я, размахивая руками, чтобы подчеркнуть драматизм. – Тут фантазия моя разыгралась на всю катушку! Врал пиратам, что на Земле живут одни негодяи-завоеватели, у которых единственная цель – воевать и порабощать. Даже сформировали Орден звездных меченосцев, куда принимают только самых кровожадных людей, зарекомендовавших себя в войнах с пиратами, инопланетянами, роботами и нечистыми силами.

– Вот, например, недавно галактика Пчеловодов вздумала с нами шутки шутить. За три дня их разбомбили, и теперь «пчелки» варятся в миллионы градусов. Будут знать, как землянам указывать от ворот поворот!

– А о планете Бумбудзя слыхали? – продолжал я, делая паузу для драматического эффекта. – Нет! И правильно. Теперь не услышите ничего: нет такой планеты. Там танками прошлись, раздавили всех бумбудзяков, сами даже не заметили!

Толпу охватили разные чувства: сначала недоверие, потом изумление, а вскоре и страх. Что-что, а «пинать по ушам» я умел мастерски.

– А я слышал, что земляне – добрые существа! И поэтому их легко победить! – заорал Динду, едва не выпуская дым гейзерами из дырок на теле. Мешок на спине был изрядно прохудившийся. Похоже, он рассчитывал разоблачить меня и получить заслуженный гонорар.

– Много ты слушаешь всякой чепухи! – отрезал я, широко раскинув руки. – Это дезинформация! Специально придумано для таких лопухов, как ты!

– Но наши осведомители… – начал Динду, но я, раздраженный его настойчивостью, хлестко пинком отправил его обратно в толпу. Он свалился, кувырком прокатившись между ногами пиратов, и на секунду возник комический хаос, пока они пытались его переступить, не споткнувшись.

– Ваших осведомителей просто перекупили, и всё! – продолжил я, глядя прямо на Джюм-Джяса. – Если вы смогли подкупить меня, почему думаете, что земляне не дали денег вашим информаторам?

Толпа поверила. Психология проста: нет честных людей, есть деньги. Разбойники не усомнились.

– А зачем тогда ты летел в Черную Зону? – с подозрением спросил Джюм-Джяс, по-прежнему сомневаясь.

– А это чтобы вас заманить в ловушку! – ответил я с улыбкой. – Мой корабль – приманка. Вы клюнули, как на червячка! Теперь выйдете за пределы Черной Зоны, а там… бух-трах! – и никакой люциферской мафии! Так люди решают свои кровавые делишки.

– Атаман Джюм-Джяс, это ловушка! – зазвучали взволнованные крики из толпы. – Нужно отказаться от плана захвата Земли! Люди слишком хитры, коварны и сильны! Нам не справиться с ними!

Толпа зашумела, спруты забулькали, а я, с лёгкой улыбкой, уже мысленно рассчитывал, как наши корабли встретят пиратов у выхода из Черной Зоны.

– А может, Буба нам зубы заговаривает? – снова вылез из толпы противный Динду, полусгоревший, перекошенный, но по-прежнему наглый. Этот типчик начал мне надоедать всерьёз.

– Дружок, – сказал я ему самым доброжелательным голосом, – сейчас у тебя не станет зубов, и заговаривать мне будет нечего.

Он только пискнул: «Че?..» – но поздно. Я всадил ему кулак в челюсть. Послышался смачный хруст, словно ломали горсть пересушенных орехов. Все его ядовитые клыки, которыми он так гордился, градом посыпались на пол, подпрыгивая и звеня, будто стеклянные. Динду взвизгнул, подпрыгнул на месте, закрутился волчком, хватаясь за рот, и, лихо переваливаясь с боку на бок, исчез в толпе, как дохлая мышь, засосанная пылесосом. Толпа облегчённо раздвинулась, пропуская его куда подальше.

Тем временем пираты яростно обсуждали мою историю.

– Я, кажется, правда слышал об Ордене звездных меченосцев… и о заговоре против Люцифера! – говорил один пират, едва держась на ногах. Глаза у него бегали, как у осьминога на ярмарке.

– Ты что несёшь! – взвыл другой, от которого за версту тянуло алкоголем. – Я не только слышал, но и видел, как жестокие земляне грабили бедненьких пиратов!

– А вот мой дружок… – вмешался третий, покачиваясь так, будто стоял на палубе во время шторма. – Гангстер Ворито Джузеппе… ик! – не вернулся… ик! – из похода. Его, ик, Космический Патруль… ик… сожрал за праздничным столом!

Толпа закипала. Каждое новое слово цеплялось за предыдущую дурость, как грязный репей за штаны. На глазах у меня рождался коллективный бред. Возбуждение росло, множилось, мутировало. По классической пиратской психологии – сначала сомнение, потом тревога, затем стадный испуг, а дальше… паника и полный развал дисциплины. То, что надо.

Пора было подвести черту.

– Если через час вы сами не вылетите к Земле, – сказал я строго, – то люди ворвутся в Черную Зону сами. Вас окружают тысячи боевых кораблей. Земляне жаждут вашей крови.

Джюм-Джяс дёрнулся так, будто ему в задницу засунули раскалённую антенну. Его зеленая кожа мгновенно стала малиново-красной. Он стал похож на жабу, которую сварили, но забыли достать из кастрюли.

– Так что торопитесь, – добавил я, бросив взгляд на часы. – Времени мало.

Пираты рванулись в панике. Да-да, всего за пять минут можно совершить невозможное – если это пиратский флот в состоянии массового психоза.

С воплями «Полундра!» и «Спасайся, кто может!» толпа разбойников кинулась к кораблям. Двигатели запускали на бегу. Техника безопасности? Ха! Они о ней и трезвыми-то не знали.

Сам Джюм-Джяс установил галактический рекорд по бегу на четвереньках: спрыгнул с носилок, пробежал до флагманского звездолёта и взлетел так стремительно, будто его поджарили плазменной горелкой. Его «Перстня дьявола» рванула вверх, оставляя за собой хвост огненных всполохов. Спруты-телохранители пытались зацепиться за корпус, но главарь расстрелял их из бластера – в панике, не желая брать «лишний груз».

Комедия… иначе и не назовёшь. Пираты, оставшиеся без кораблей, таранили всё, что хоть как-то поднималось в воздух. О себе все забыли.

Я смотрел, как один за другим в космос вырывались грозные звездолёты. Но страх делал своё дело: большинство пиратов были пьяны, не ориентировались и принимали друг друга за землян.

В стратосфере Люцифера начался настоящий салют. Один из кораблей внезапно развернулся и всадил очередь из бортовых пушек в ближайший звездолёт. Тот, не разбираясь, ответил залпом плазмы. Третий, увидев вспышку, решил, что начинается нападение, и запустил ядерные торпеды. Начался хаос, похожий на Новый год для самоубийц.

В гигантском небесном фейерверке сгорела половина пиратского флота. Но и остальная часть долго не протянула: одни врезались в астероиды, другие – в кометы, третьи – включили механизмы самоуничтожения, перепутав их с автопилотом. Через несколько минут Черная Зона опустела. Из всей армады остался один-единственный пират… правда, далеко не в лучшем виде.

– Да вы их просто обманули! – возмутился Мумикроль, выдирая из кадушек разумные растения со Сникерса. – Это недостойно настоящего капитана! Да ещё члена клуба «Старых акул-космогаторов»! Позор Бубе!

– Успокойся, Мумикроль, – рассмеялся Буба. – Я фантазировал, а не обманывал. Это разные вещи. И мои фантазии спасли Землю от нашествия кровожадных пиратов.

– А кто докажет, что и сейчас вы не фантазируете! – не унимался Мумикроль.

Буба повернулся к существу, сидевшему в тёмном углу. То молча пило космическую текилу, время от времени испуская звуки, больше похожие на тяжёлые предсмертные вздохи.

– Динду, – сказал космогатор. – Ты остался единственным пиратом Черной Зоны. Подтверди: это враки или правда?

Существо медленно подняло голову. Лицо у него было затуманенное, перекошенное, рот – беззубый, как у старой кариозной жабы.

– Это… правдивые фантазии, – глухо сказал бывший пират и сделал ещё один длинный глоток текилы.

Из его задницы в этот момент вырвался густой жёлтый дым, лениво пополз вверх, закручиваясь в спирали. Пахло так, будто на далёкой планете Смердюга одновременно взорвались канализационный завод и фабрика протухших консервов.

Толпа отшатнулась.

Динду допил, икнул так, что задрожал воздух, и снова погрузился в своё кислое оцепенение – последний и наименее опасный представитель люциферской братвы.

(10—22 февраля 1986 года, Ташкент)