Читать книгу Тихий вирус. Испытание страхом - - Страница 4

Через три дня после отъезда Виктора Шилова в областную больницу в Глубинске прошел первый осенний снег. Он ложился тонким, грязноватым слоем на крыши и тротуары, превращая утром улицы в скользкие катки. Доктор Андрей Миронов шел на работу, и под ногами хрустело это временное покрытие, словно сама природа намекала на хрупкость привычного порядка.

В больнице его уже ждала Лидия Семеновна. На ее обычно спокойном лице читалась тревога.

– Андрей Петрович, звонили из области, – сказала она, следуя за ним в кабинет.

– По поводу Шилова?

– Да. Его поместили в изолятор инфекционной больницы. Диагноз… – она запнулась, доставая из кармана записную книжку, – «синдром приобретенного иммунодефицита неуточненной этиологии». Под вопросом.

Андрей тяжело опустился в кресло. Так и есть. Подозрения подтвердились. Теперь это было официально – в их тихом городке появилась болезнь, о которой месяц назад большинство местных жителей даже не слышало.

– Состояние?

– Тяжелое. Подключили к аппарату искусственного дыхания. Жена… Ольга находится в гостинице рядом. Ее не пускают к нему. Только в защитном костюме раз в день на пять минут.

Он представил себе эту сцену: Ольга в нелепом пластиковом мешке, стоящая за стеклом, за которым лежит ее умирающий муж. Словно он уже не человек, а опасный объект.

– Кто еще знает о диагнозе?

– Пока только я, вы и главврач областной больницы. Он просил сохранять конфиденциальность.

Андрей горько усмехнулся.

– Конфиденциальность. В нашем городе. Лидия Семеновна, вы сами знаете – к вечеру об этом будут говорить на рынке, в столовой, в очереди за хлебом.

– Что будем делать?

– Собирать консилиум. Сегодня в три часа. Пригласите терапевтов, хирурга, эпидемиолога, если сможете его найти. И… – он помедлил, – заведующую кожно-венерологическим диспансером.

Лидия Семеновна кивнула и вышла. Андрей остался один. Он открыл верхний ящик стола, где лежала начатая им памятка для персонала. За три дня он добавил всего несколько пунктов, постоянно отвлекаясь на другие дела – обычные больные никуда не делись, в городе началась сезонная вспышка ОРВИ.

Он взял телефонную трубку, набрал номер областной больницы. Потребовалось двадцать минут, чтобы соединили с нужным кабинетом.

– Здравствуйте, это главврач Глубинской центральной больницы Миронов. Мне нужна информация по пациенту Шилову Виктору Петровичу.

На другом конце провода помолчали.

– Одну минуту.

Через некоторое время раздался новый голос – сухой, официальный.

– Доктор Миронов, это заведующий инфекционным отделением Ковалев. По поводу пациента Шилова. Диагноз предварительный, но симптомы характерные. Мы проводим дополнительные исследования.

– Какие именно?

– Анализы крови, исследования иммунного статуса. Отправили образцы в Москву.

– Какой прогноз?

На том конце снова пауза, более длинная.

– Неблагоприятный. Такие случаи… у нас первый. Но по литературным данным… Вы понимаете.

– Он умрет?

– Доктор Миронов, – голос стал еще более сухим, – мы делаем все возможное. Но специфического лечения не существует. Поддерживающая терапия.

Андрей закрыл глаза. Он знал, что это значит.

– Его жена… Можно ли ей быть с ним?

– В изоляторе? Нет, конечно. Она может быть потенциальным носителем. Мы взяли у нее анализы. Ждем результатов.

– Вы думаете, она…

– Мы ничего не думаем, доктор. Мы проверяем всех контактных. Кстати, вам нужно составить список всех, кто контактировал с пациентом за последние… год, наверное. И провести обследование.

Год. Андрей почувствовал холодок по спине. Виктор был водителем автобуса. За год через его автобус прошли сотни людей. И это только работа. А еще семья, друзья, магазины, баня…

– Это невозможно, – тихо сказал он.

– Что невозможно?

– Проверить всех контактов за год. Это половина города.

– Тогда проверьте самых близких. Семью, друзей. И… – голос понизился, – выясните возможные пути заражения. Это важно для эпидемиологии.

Андрей понял, о чем его просят. Выяснить, «как он заразился». Найти «виноватого» или, по крайней мере, объяснение, которое успокоит начальство.

– Хорошо, – сказал он, не веря самому себе. – Составлю список.

Он положил трубку и сидел неподвижно несколько минут, глядя в стену. Потом взял блокнот и начал писать:

«Контакты Шилова В. П. за последний год:

1. Жена – Ольга Шилова (необходимо обследование)

2. Родители – проживают в деревне Заречье (редкие визиты)

3. Брат – работает на севере, не виделись 2 года

4. Друзья (составить список через жену)

5. Коллеги по автопарку

6. Пассажиры?…»

Он остановился. Пассажиры. Как их проверить? Как вообще объяснить людям, что они могли заразиться, просто проехав в автобусе? Хотя нет, в статье ясно сказано – не через воздух, не через прикосновения. Только кровь, только половой контакт…

Андрей отложил ручку. Ему нужно было поговорить с Ольгой. Узнать… то, о чем неприлично спрашивать. Был ли у Виктора роман на стороне? Может, он… Нет, он уже задавал этот вопрос и получил искреннее возмущение. Но что, если Ольга не знает? Что, если…

Раздался стук в дверь. Вошла санитарка Галя, женщина лет пятидесяти, работавшая в больнице со времен войны.

– Андрей Петрович, простите, что беспокою.

– Что случилось, Галя?

– Да вот, народ в городе говорит… Говорят, у Шилова чума какая-то. Заразная. И что он лежал здесь, у нас, и теперь вся больница заражена.

– Кто говорит? – спросил Андрей, чувствуя, как начинает зреть раздражение.

– Да все уже говорят. На рынке, в магазине… Моя соседка вчера спрашивала, правда ли, что у нас нельзя теперь лечиться, потому что заразиться можно.

– Это чушь, Галя. Болезнь не передается через воздух.

– А как тогда? – спросила женщина прямо, глядя ему в глаза.

Андрей замялся. Как объяснить пожилой женщине, не испугав ее еще больше?

– Через кровь. Или… интимные контакты.

Галя кивнула, словно что-то подтвердилось в ее догадках.

– Значит, правда, что он… – она не договорила, но смысл был ясен.

– Мы не знаем, как он заразился, Галя. И осуждать его не нам.

– А кто же тогда? – спросила она просто. – Если не он сам виноват, то кто?

Этот вопрос повис в воздухе. Андрей понял, что не сможет на него ответить. Не сейчас, когда страх уже начал расползаться по городу, обрастая домыслами и предрассудками.

– Галя, пожалуйста, скажите всем, кто спрашивает – больница безопасна. Мы соблюдаем все меры.

Когда она вышла, Андрей понял, что эти слова звучат пусто. Как он может гарантировать безопасность, если не знает до конца, с чем имеет дело?

– —

В это время в областном центре, в гостиничном номере, Ольга Шилова сидела на краю кровати и смотрела в стену. Комната была маленькой, с одним окном, выходящим во двор. На тумбочке лежала булка хлеба, купленная два дня назад, и пачка чая. Она не могла есть.

Три дня назад она приехала сюда с мужем. Тогда еще была надежда. Врачи в приемном отделении осмотрели Виктора, долго совещались, потом перевели в отдельное крыло. Ей сказали ждать. Потом пришел врач в халате и маске, объяснил, что у Виктора «особая инфекция», что нужна изоляция. Что ей тоже нужно сдать анализы «для профилактики».

Она сдала. Вчера пришли результаты – отрицательные. Она не заразилась. Эта новость принесла не облегчение, а новую волну боли. Почему она здорова, а он умирает? Что это значит? Значит ли это, что он… получил эту болезнь от кого-то другого?

Ольга закрыла лицо руками. Она не хотела думать об этом. Виктор был хорошим мужем. Заботливым, внимательным. Работал много, чтобы они могли накопить на кооперативную квартиру. Мечтали о ребенке… Теперь эти мечты рассыпались в прах.

Она вспомнила их последний разговор перед тем, как он заболел. Сидели на кухне, пили чай. Он жаловался на усталость, говорил, что, наверное, простудился. Она предложила взять больничный. Он отказался – «надо работать, скоро рейс в Москву, там хорошие деньги».

Москва. Он ездил туда раз в месяц. Останавливался в гостинице около автовокзала. Возвращался усталый, привозил гостинцы – книги, которые она любила, иногда духи или колготки. Она никогда не спрашивала, как он проводит время там. Доверяла.

Теперь это доверие трещало по швам. Врачи задавали странные вопросы: «Был ли у вашего мужа контакт с кровью?» «Делал ли он переливание?» «Употреблял ли…?» И самый страшный: «Были ли у него связи на стороне?»

Она отвечала «нет» на все. Но в ее душе уже поселился червь сомнения. А что, если… Нет, не может быть. Виктор не такой.

Раздался стук в дверь. Ольга вздрогнула, поправила волосы.

– Войдите.

В дверь просунулась голова горничной – женщина лет сорока с любопытным выражением лица.

– Девушка, вам не нужна уборка?

– Нет, спасибо.

– А то я смотрю, вы уже третий день тут, и все в номере… – женщина вошла, держа в руках тряпку. – Вы, наверное, с больным родственником?

Ольга кивнула, не желая разговаривать.

– В инфекционной, да? – горничная начала вытирать пыль с тумбочки, хотя та была чистой. – Там у вас кто?

– Муж.

– А что с ним? Если не секрет.

Ольга почувствовала, как сжимается горло.

– Пневмония. Тяжелая.

– Пневмония? – женщина приостановилась. – А почему тогда в инфекционной? Там же особые болезни…

Она не договорила, но Ольга поняла намек. Слухи уже добрались и сюда.

– Не знаю. Врачи решили.

– Может, не пневмония? Может, что-то другое? – горничная подошла ближе, понизив голос. – У меня племянник в больнице работает, санитаром. Он говорит, туда вчера привезли мужчину из Глубинска с какой-то новой болезнью. Заразной. И что жена с ним приехала, тут в гостинице живет…

Ольга встала. Глаза ее наполнились слезами ярости и боли.

– Выйдите, пожалуйста.

– Я же просто…

– Выйдите!

Женщина пожала плечами, взяла свое ведро и вышла, обиженно хлопнув дверью. Ольга опустилась на кровать, ее тело тряслось от рыданий. Она больше не могла. Не могла терпеть эти взгляды, эти шепотки, эту жалость, смешанную со страхом.

Она подошла к телефону на столе, набрала номер своих родителей в Глубинске. Долго ждала, пока соединят.

– Алло? – услышала она голос матери.

– Мама, это я.

– Олечка! Как ты? Как Витя?

Ольга не смогла сдержаться – рыдания прорвались наружу.

– Плохо, мама… Очень плохо… Его в изолятор поместили… Меня не пускают… И все смотрят как на прокаженную…

– Успокойся, дочка, успокойся. Мы приедем.

– Нет! – почти крикнула Ольга. – Не надо. Здесь… здесь все уже знают. Говорят, что у него заразная болезнь. Что я тоже могу быть…

Она не договорила. С другой стороны провода было молчание.

– Мама, ты меня слышишь?

– Слышу. Оленька… А что за болезнь-то? Врачи сказали?

– Говорят, иммунодефицит какой-то. Я не понимаю…

Снова пауза, более тяжелая.

– Ольга, – голос матери изменился, стал официальным, отстраненным. – Ты сама-то проверялась?

– Да. Анализы хорошие.

– Слава богу… – в голосе послышалось облегчение. – Слушай, может, тебе вернуться домой? Пока… пока Витя лечится?

Ольга почувствовала, как что-то ломается внутри. Мама предлагала ей оставить мужа одного, умирающего в чужом городе.

– Я не могу его бросить.

– Но ты же сама сказала – тебя не пускают. Что ты там можешь сделать? Сидишь в номере, плачешь. Лучше дома побудь. Отдохнешь немного.

«Отдохнешь». Как будто это простая командировка мужа. Как будто он не подключен к аппарату, который дышит за него.

– Я останусь, мама.

– Как знаешь… – голос снова изменился, в нем появились нотки страха. – Только… будь осторожна, ладно? И когда вернешься… может, пожить отдельно сначала? У тети Гали, например. Пока не станет ясно…

Ольга тихо положила трубку. Она поняла. Мама боялась ее. Боялась, что она принесет заразу в дом. Даже несмотря на хорошие анализы.

Она подошла к окну, уперлась лбом в холодное стекло. За окном был серый двор, засыпанный первым снегом. Где-то там, в пятистах метрах, за высоким забором инфекционной больницы, лежал ее муж. Один. Без единого родного лица рядом.

И она была здесь, в четырех стенах, запертая не болезнью, а страхом других людей.

– —

В это время в Глубинске в поликлинике начинался прием. Терапевт Елена Васильевна, женщина лет сорока пяти, уже третий день замечала странную тенденцию – пациенты, записанные к ней, стали отменять визиты. Вчера отменили пять человек, сегодня уже три позвонили с утра.

Ее медсестра Нина, молодая девушка, только окончившая медицинское училище, зашла в кабинет с карточками.

– Елена Васильевна, Петрова Анна Сергеевна опять позвонила – говорит, перенесите ее прием на следующую неделю.

– Она в прошлый раз жаловалась на давление. Почему переносит?

– Не сказала. Просто «дела семейные».

Елена Васильевна вздохнула. Она догадывалась, в чем дело. Слухи о Шилове уже сделали свое дело. Люди боялись приходить в больницу, где лежал «заразный».

– Хорошо, – сказала она. – Кто следующий?

– Семенов Игорь Петрович. 45 лет. Жалобы на кашель, температуру.

– Пригласите.

Через минуту в кабинет вошел мужчина, который выглядел явно нервным. Он сел на стул, огляделся.

– Ну что у вас, Игорь Петрович? – спросила Елена Васильевна, открывая карточку.

– Да вот, кашляю уже неделю. Температура небольшая. Думал, само пройдет, но нет.

Она послушала его легкие, измерила давление, посмотрела горло. Обычная вирусная инфекция.

– ОРВИ. Выпишу лечение.

Мужчина кивнул, но не вставал.

– Доктор… можно вопрос?

– Конечно.

– Это правда, что у вас тут лежал тот… Шилов? С заразной болезнью?

Елена Васильевна почувствовала, как напряглась.

– Он лежал, да. Но сейчас переведен в область.

– А что за болезнь? Говорят, страшная.

– Игорь Петрович, у каждого пациента есть врачебная тайна. Я не могу обсуждать диагнозы.

– Но если она заразная… – мужчина понизил голос, – не могли мы здесь заразиться? Я вот две недели назад был у вас на приеме. Как раз когда он здесь лежал, да?

Елена Васильевна отложила ручку.

– Нет. Болезнь передается только при определенных контактах. Не в поликлинике.

– А какие контакты? – мужчина не унимался.

– Это неважно. Главное – вы не могли заразиться здесь.

Но она видела по его глазам – он не верил. Страх сильнее логики.

– Ладно… – он встал. – Спасибо за консультацию.

Когда он вышел, Елена Васильевна закрыла глаза. Ей стало страшно. Не за себя – за всех. Если люди перестанут обращаться к врачам из страха, болезни будут запускаться, будут умирать от того, что можно было вылечить на ранней стадии.

Раздался телефонный звонок. Она взяла трубку.

– Алло?

– Елена Васильевна, это Миронов. У нас сегодня в три часа собрание по поводу… сложившейся ситуации. Прошу присутствовать.

– Хорошо, Андрей Петрович. Я буду.

Она положила трубку, посмотрела на календарь. 15 октября 1982 года. Обычный осенний день. Но что-то подсказывало ей, что этот день станет переломным в жизни их маленького городка.

– —

Тем временем на окраине Глубинска, в автопарке, где работал Виктор, тоже царило напряженное молчание. Механик Саша, друг Виктора, сидел в кабинете начальника и смотрел в пол.

– Я не понимаю, Петр Иванович, почему меня проверять? Я с Витей дружил, да, но я же не болею!

Начальник автопарка, грузный мужчина лет пятидесяти, хмуро смотрел на бумагу перед собой.

– Приказ сверху. Все, кто близко контактировал с Шиловым, должны пройти обследование. Для твоего же блага.

– Какое благо? – Саша вскочил. – Весь город уже шепчется о..

Он покраснел, не договорив. Петр Иванович вздохнул.

– Саша, я понимаю. Но приказ есть приказ. Завтра с утра в больнице, у терапевта. Возьмут анализы. И все.

– А если откажусь?

– Тогда отстраняю от работы. Без содержания.

Саша сжал кулаки. Он чувствовал унижение. Двадцать лет работал здесь, никогда не было нареканий. А теперь – как преступник какой-то.

– Ладно, – пробормотал он. – Приду.

Когда он вышел из кабинета, в коридоре его ждали другие водители. Все молчали, но взгляды говорили сами за себя: любопытство, страх, осуждение.

– Ну что? – спросил пожилой водитель Николай.

– Завтра на обследование, – коротко бросил Саша, пробираясь к выходу.

– А что, правда, что Витька… – начал было молодой парень Коля, но Саша резко обернулся.

– Правда что? Что он заболел? Да! Болеет! А вы тут все, как стервятники, собрались!

Он не договорил, хлопнул дверью и вышел на холодный воздух. Снег уже таял, превращаясь в серую жижу. Саша закурил, руки его дрожали.

Он вспомнил Виктора. Вспомнил, как они вместе ездили в Москву, ночевали в одной гостинице, пили пиво после рейса. Виктор всегда был осторожным, чистоплотным. Никогда не связывался с подозрительными типами. Как он мог заразиться чем-то таким?

И потом этот шепоток в городе… Люди уже говорили, что Виктор, наверное, «не такой». Или что то потребляет. Саша знал, что это неправда. Но как доказать? Как остановить эту волну грязи, которая накрывает не только больного, но и всех вокруг?

Он бросил окурок в лужу, пошел к своему дому. По дороге встретил соседку, старушку Марию Ивановну. Она шла с сумкой, увидела его, и буквально отпрянула к стене.

– Здравствуйте, – сказал Саша автоматически.

Старушка что-то пробормотала в ответ, не глядя на него, и почти побежала прочь.

Саша остановился, глядя ей вслед. Так вот как теперь будет. Он стал изгоем по ассоциации. Друг больного – значит, возможно, тоже больной. Или, по крайней мере, опасный.

Он пришел домой, хлопнул дверью. Жена, Люда, вышла из кухни. У нее были красные глаза.

– Ну что? – спросила она тихо.

– Завтра в больницу. На обследование.

Люда кивнула, отвернулась.

– А что на работе?

– Что на работе… Смотрят как на прокаженного.

Она вдруг разрыдалась.

– Саш, а что если… у тебя тоже… Я слышала, эта болезнь… она через кровь передается. Вы же с Витей однажды вместе разбитую машину ремонтировали, у вас руки в крови были… Помнишь?

Саша вспомнил. Год назад у Виктора сломалась машина по дороге из области. Он приехал помогать. Действительно, резались об железо, была кровь. Но это же было случайно…

– Не думай об этом, – сказал он, но голос прозвучал неуверенно.

– Как не думать? – закричала Люда. – У нас же дети! Двое! Если ты заразился… если ты нам принесешь…

Она не договорила, убежала в спальню, хлопнув дверью. Саша остался один в тихой квартире. Из спальни доносились сдержанные рыдания.

Он подошел к окну, посмотрел на свой двор. Там играли дети – его и соседские. Смеялись, кидались тающим снегом. Обычная жизнь. Которая, возможно, для него уже закончилась.

– —

В три часа дня в кабинете главврача собрались врачи. Кроме Андрея Миронова, присутствовали терапевт Елена Васильевна, хирург Сергей Федорович, заведующая кожно-венерологическим диспансером Ирина Леонидовна и фельдшер скорой помощи Михаил.

Андрей начал без предисловий.

– Коллеги, вы все знаете о случае Шилова. Диагноз подтвердился в области. Синдром приобретенного иммунодефицита. Нам нужно выработать тактику.

– Какую тактику? – спросил Сергей Федорович. – Болезнь неизлечима. И мы не знаем, сколько еще таких в городе.

– Поэтому нужно начать обследование, – сказала Ирина Леонидовна. Женщина с холодным, аналитическим умом. – Составить группы риска. Проверить всех, кто мог контактировать с больным.

– И вызвать панику? – возразила Елена Васильевна. – Люди и так боятся приходить в поликлинику. Если начнем массовые обследования…

– А если не начнем, и будут новые случаи? – перебил Сергей Федорович. – Представляете, если кто-то еще заболеет? И мы будем виноваты, что не предотвратили.

Андрей слушал этот спор, чувствуя растущую усталость. Оба были по-своему правы. Но ни один подход не решал главной проблемы – страха.

– Коллеги, – тихо сказал он, и разговор стих. – Мы врачи. Наша задача – лечить и предотвращать. Но мы должны делать это так, чтобы не превращать больных в изгоев. Шилов – не преступник. Он жертва болезни. Как и все, кто может быть инфицирован.

– Но как он заразился? – спросила Ирина Леонидовна. – Это ключевой вопрос. Если это половой путь – нужно искать его контакты. Если через кровь – выяснять, где могло произойти заражение.

Андрей вздохнул.

– Я поговорю с его женой. Когда она вернется.

– Она уже вернулась, – сказал фельдшер Михаил, молчавший до этого. – Ее мать сегодня вызывала скорую – давление подскочило. Говорила, что дочка приехала из области, сидит дома, плачет.

Все замолчали. Ольга вернулась. Значит, Виктору хуже. Или… Андрей не хотел думать о другом варианте.

– Хорошо, – сказал он. – Я сам поговорю с ней. А пока… Коллеги, прошу вас – никакой паники. Если пациенты спрашивают – объясняем, что болезнь не передается бытовым путем. Что больница безопасна. И что мы контролируем ситуацию.

– А контролируем ли? – тихо спросил Сергей Федорович.

Никто не ответил. Каждый думал о своем. О пустых коридорах поликлиники. О шепотках на рынке. О страхе в глазах пациентов и коллег.

Собрание закончилось без конкретных решений. Только договорились о повышенных мерах стерилизации инструментов, о дополнительных анализах для персонала, о составлении списка контактов Шилова.

Когда все разошлись, Андрей остался один. Он подошел к окну. На улице уже темнело. Фонари зажигались редкими островками в наступающих сумерках. Город жил своей жизнью, не подозревая, что тихий вирус уже пустил корни не только в телах, но и в душах людей.

Он взял со стола фотографию – он с Натальей и их взрослой дочерью, которая училась в Москве. Счастливые лица, улыбки. Мир, в котором еще не было места невидимым убийцам и социальной стигме.

Потом он достал из ящика блокнот с записью «Случай Шилова В. П.» и добавил новую строку:

«День 4 после госпитализации. Диагноз подтвержден. В городе – страх, слухи, стигматизация. Нужен план информирования населения. Но как говорить о болезни, которую не понимаем сами?»

Он отложил ручку, надел пальто. Ему нужно было навестить Ольгу. Поговорить. Узнать правду, какой бы горькой она ни была. И попытаться найти в этом хаосе хоть какую-то точку опоры.

Но сначала он зашел в палату, где лежал старик с воспалением легких. Послушал его дыхание, поправил подушку, улыбнулся. Старик улыбнулся в ответ, доверчиво, как ребенок.

В этом простом контакте – врача и пациента – была та самая человечность, которую теперь ставили под сомнение. Которая отступала перед страхом неизвестности.

Андрей вышел из палаты, и его тень, удлиненная светом из окна, поползла по коридору, как предвестник надвигающейся тьмы.

За пределами больницы Глубинск готовился к ночи. В домах зажигался свет, семьи собирались за ужином, дети делали уроки. Но в разговорах все чаще звучало одно имя – Шилов. И вопрос, на который никто не знал ответа: «А не среди нас ли такие?»

Эпидемия только начиналась. И первым ее симптомом была не лихорадка, а страх. Страх, который строил невидимые, но прочные стены между людьми. Стены, которые окажутся крепче любой карантинной перегородки.