Читать книгу Мамино счастье - - Страница 4

Я проснулась от звона будильника. Не знаю, зачем его поставила: сегодня у меня выходной и можно было бы поспать. Тем более что вчера вернулась с больницы домой я довольно поздно.

Почувствовав вкусный запах блинчиков, я встала с кровати, совершенно забыв про больную ногу. Нога болела не так сильно, как вчера, но, почувствовав неприятные ощущения, в голове начали всплывать воспоминания вчерашнего дня.

Пытаясь отогнать грустные мысли, я, прихрамывая, вышла на кухню. Брат стоял у плиты и жарил блинчики, напевая детскую песенку. Я улыбнулась и решила его подколоть:

– Я не уверена, что это ты старший из нас. Вечно ведёшь себя, как ребёнок.

– И тебе доброе утречко. Вот попробуешь мои блины и вмиг изменишь свое мнение.

– Ладно, сдаюсь! Хотя. Блинчики, как у тебя, у меня наверняка и семьсот лет не получатся.

– Верочка, такому талантливому человеку, как ты, и готовить не надо.

– Ну спасибо. Утешил!

– А что у тебя с ногой, почему она перевязана?

В его голосе я услышала беспокойство и решила соврать, чтобы ещё больше не тревожить:

– Представляешь, бутылку на ногу уронила. Я такая растяпа. – Я сделала грустный вид.

– Да с кем не бывает. Давай я тебе лучше бинт перевижу.

Коля поставил передо мной тарелку с блинами и джемом, а сам полез в аптечку. Я, наслаждаясь вкуснейшим завтраком, думала о том, что у меня лучший на свете брат. Он самый дорогой мне человек. Ещё конечно есть тётя Маша, её я тоже очень люблю. Впрочем они с Колей очень похожи: оба мягкие, ранимые, заботливые и любящие. Коля присел на корточки и начал перевязывать мне бинт.

– Батюшки! Ничего себе бутылочку уронила, – ужаснулся брат.

– Ну, как получилось, – пожала я плечами.

Вдруг в комнату вошла мама и прервала наш разговор:

– Доброе утро. Вы же помните, что сегодня вечером у нас будут гости – моя подруга со своим сыном Лёшинькой. Так что все должны быть дома.

Она проигнорировала мою больную ногу. Как будто и не было вчера той ужасной сцены. Не сказать, что меня это прям огорчило. Не очень мне хотелось с мамой об этом говорить, да и вообще с кем-либо. Было и было, у всех свои проблемы.

– Да, мам, мы помним. – Коля проговорил это с какой-то усталостью и как бы нехотя.

– Ну вот и хорошо! – Она ответила, раздражительным голосом выговаривая слова, и смотрела на Колю с молчаливым укором. Потом резко развернулась и вышла из кухни.

– Чего это она? – Я видела, что у них какой-то конфликт по этой теме, и непременно жаждала узнать, что случилось.

– Да… Неприятная история, даже вспоминать не хочу. Лёша этот кажется мне весьма неприятным человеком, вот и всё.

– Так-так-так. А вот с этого места поподробнее. Ты с ним уже виделся?

– Да, виделся. И ничего приятного из нашей встречи не вышло. – Брат поморщился и начал свой рассказ: – Это лет пять назад было, ты в лагерь тогда уехала, а к нам как раз мамина подруга, тётя Света, приехала со своим сыном, он меня на семь лет старше, и что-то мы сразу не поладили. Он меня подкалывал постоянно, да так неприятно. Потом на крыльцо меня вывел и дал скрутку какую-то покурить типа. Ну я поначалу отказывался, а затем он взял меня на слабо. Ну, говорит, мужик ты или не мужик. А в моих глазах Лёша этот тогда был каким-то крутым, мне так захотелось доказать ему, что я мужик. Взял да и начал курить трубку эту, кашлял и курил. Плохо мне потом было, мама не горюй, глюки ловил разные. А Лёша родителям сказал, что видел, как я за забор курить ходил. Я аж расплакался, доказывал, что он же мне и дал курево это. Да вот только меня и слушать никто не хотел. Тётя Света ещё и взбесилась, что я на её ненаглядного клевету навожу. Досталось мне тогда, конечно… – Коля отвернулся и замолчал.

– Ужас какой! Пусть на пороге у нас тогда не появляются, и видеть их не хочу. – Я аж со стула подскочила, но тут же вспомнила про ногу и села.

– Да ладно тебе, как никак уже пять лет прошло. Он наверняка уже другой человек. – Коля примирительно похлопал меня по плечу. – Ты лучше скажи, что днём делать думаешь?

– Я к тёте Маше сходить хочу, давно её не видела, соскучилась.

– А, ну это классно. Я б тоже хотел, да у меня сейчас работа. Ей мой привет передавай.

– Обязательно, – улыбнулась я.

Брат чмокнул меня в щеку и пошёл собираться на работу.

…

День был жаркий, но приятный. Лёгкий ветерок поднимал мои волосы. Я шла среди многочисленных домов до той поры, пока не пришла к железному забору, который ограждал серое и мрачное здание.

На фоне соседних, очень даже ухоженных домов, психиатрическая клиника казалась порталом в тёмное царство. Высокий железный забор ограждал большую территорию. Сразу бросались в глаза решётки на окнах, создавали впечатление больше не больницы, а тюрьмы.

Хоть рядом с корпусом и стояло несколько куривших человек, тишина стояла гробовая. Никто не разговаривал, люди в основном смотрели в пол, наверно

,высматривали там смысл жизни. Я прошла мимо них, и никто не обратил на меня абсолютно никакого внимания, как будто меня и не было.

Внутри атмосфера была чуть более живая. Несколько санитарок бурно обсуждали какого-то новоприбывшего. Я подошла к ним выяснить, где моя тётя.

– Здравствуйте, извините за беспокойство. Я хочу увидеться со своей тётей, Марией Зазимовой. Не подскажете, где она сейчас?

– Ой, конечно-конечно. Проходи во двор, она вроде там сидела.

Выйдя во двор, я сразу заприметила тётю. Она сидела на лавочке, сложив руки на коленях, и глядела в небо, как будто молилась о чем-то.

Я подошла к ней и спокойно поприветствовала. Она подскочила с лавочки, со всей силы прижимая меня к себе.

– Девочка моя, здравствуй! Как я соскучилась ты не представляешь. – Тётя чмокнула меня в обе щеки и потянула сесть с ней на лавочку. Так мы и уселись чуть в обнимочку.

– Я тоже очень скучала. Но я ненадолго. К нам сегодня на ужин какая-то мамина подруга приходит со своим сыном. Так что нужно быть дома, чтобы не стать причиной маминого гнева.

– Неважно, молодец, что просто пришла. Мне так приятно твоё внимание. Здесь все не особо разговорчивые. Так что только романы и ты скрашиваете мои дни. – Как мне показалось, она говорила вещи довольно грустные. Но при этом настроение у неё оставалось приподнятым.

– Коля тебе привет передает. Он работает целыми днями и не может заскочить повидаться.

– Жалко, Коленька такой хороший мальчик. Скучаю по нему.

– А мне кажется, настроение у тебя довольно хорошее. Ты прям светишься.

– Думаю, так и есть. Я нашла свою любовь, – смущенно улыбнулась тётя Маша. – Всего раскрывать не буду, могу только сказать, что безмерно рада этому.

– Вот это ничего себе. Как ты умудрилась? В больнице-то?

– Ну вообще-то я тут уже шестой год лежу. Прижилась уже, однако пора бы и связи наводить.

– Как я за тебя рада! Слушай, а расскажи-ка мне, тёть Маш, как понять, что ты влюбилась? Ну то есть, это особое ощущение какое-то? – Я сама не поняла, откуда у меня возникло такое любопытство.

– Ну конечно, своего человека ты обязательно почувствуешь. Тебя будет будоражить в нём всё: запах, голос, будет невозможно оторвать взгляда. От счастья начнут подкашиваться коленки. – Тётю Машу было уже не остановить. Она начала мечтательно рассказывать о всех своих влюблённостях.

Мне было очень приятно её слушать. Можно пересчитать по пальцам моменты, когда я видела тётю в таком счастливом и вдохновлённом настроении.

Когда она говорила о любви, мне почему-то вспомнилась вчерашняя девушка из больницы и то счастье, которое я испытала, увидев её. Эти мысли сразу показались мне абсурдными. Я подумала: ну вот, увидела счастливую девушку и обзавидовалась просто. А теперь ещё хожу о ней думаю.

Наговорившись вдоволь о любви с тётей Машей, я попрощалась с ней и поспешила домой, готовиться к ужину. Как только я вышла из больницы и начала думать, что надену, во мне зародилась странная тревога. Абсолютно не хотелось встречаться с маминой подругой и её сыном. Я их ещё не знала, но уже была уверена, что ничем хорошим это знакомство не кончится.

…

Не успела я закрыть за собой входную дверь, как мама подбежала ко мне и начала торопить:

– Ну где ты шляешься? Я тебе уже 300 раз позвонила. Тебе ещё собраться надо, гости же скоро придут.

– Придут и придут, а что такое? Я уже одета.

– Не зли меня. Во что ты одета? В джинсы и майку?

– Да, я думаю, вполне подходящие вещи.

– Вера, не смей позорить меня перед гостями. Иди макияж делай и причёску. Платье я тебе сама выберу.

– Ты что, смеёшься? Зачем все это?

– Тебе что, так сложно сделать хоть что-то без пререканий? Давай без разговоров. Всё, иди собирайся.

С этими словами мама вышла из комнаты. А я осталась в полнейшем недоумении. Чуть поразмышляв, я решила для себя, что мама просто перед старой подругой хочет выпендриться. Ну ладно, мне в принципе не сложно сделать лёгкий макияж. Но платье и причёска – это уже слишком. Расчешу волосы и хватит.

Через полчаса я была уже готова и сидела на кровати, слушая в наушниках песни про любовь. Тётя Маша меня прям вдохновила на романтику.

Мама зашла в мою комнату с красным облегающим вечерним платьем в руках. Даже не знаю, где она его откопала.

– Вставай, переодевайся быстрей.

– Что, вот в это? – Мой голос чуть не превратился в крик.

– Ну конечно, красивое платье. Как раз для такого вечера.

– Твоя подруга что, притоном заправляет? И ты решила на мне подзаработать?

– Фу, какие глупости. Может, хватит пререкаться? Одевай быстрей.

– Ни за что. Тебе так хочется, ты и надевай это платье.

Платье и впрямь было коротким и без рукавов. К тому же ещё и ярко-красного цвета. А вот я была одета вполне прилично. В чёрные джинсы с тёмно-зелёной рубашкой и бордовым галстуком. Может показаться странным, но мне нравится, а это главное.

– Ты издеваешься, что ли, хочешь пойти в этих лохмотьях? Вечно ты меня позоришь.

– Неправда, никакие не лохмотья.

Мы могли ещё долго так спорить, но вдруг прозвонил звонок. Мама засуетилась, бросила платье и пошла открывать.

Выйдя в коридор, я увидела стоящих в дверях людей. Статная, полная женщина с короткой стрижкой, в приторно-розовом кардигане. И, по всей видимости, её сын: довольно высокий парень, коротко подстриженный, в голубой рубашке и синих брюках.

Он оглядывался по сторонам, как будто бы что-то высматривая, а, заметив меня, обрадовался, начал улыбаться и интенсивно махать рукой, приветствуя.

– Вера, привет. Ну ничего себе! Ты такая красивая, кто бы мог подумать. – В Лёшином тоне чувствовалось удивление вперемешку с восхищением. Не успела я опомниться, как он подошел ко мне и заключил в объятиях.

Меня перекосило от отвращения. Какой-то непонятный, скользкий тип, от которого пахнет потом вперемешку с дезодорантом, обнимает меня и трогает своими липкими ладонями.

Я поспешила отстраниться. И уже хотела высказать ему свое недовольство, как вдруг вмешалась мама.

– Да, Лёшенька, она у меня красавица. Уверена, вы поладите. А ты-то как вырос. Ох, мы так давно не виделись. – Мама вдруг подошла и сама начала обнимать Лёшу. Он охотно обнял её в ответ.

Мне вдруг стало абсолютно не по себе. Мама никогда не говорила того, что я красавица.

Слово «того» можно также опустить

Наоборот, она только критиковала мою внешность. Вечно называла меня жирной, то, наоборот, тощей, а волосы мои паклей. Хотя, как мне кажется, я обладаю очень даже красивой стройной фигурой. Из-за неё я часто попадаю в неприятности, идя по своему району. Меня уже несколько раз домогались, и только Господь уберёг от чего-то более страшного.

Тётя Света почему-то оценивающие меня разглядывала. А может, мне просто показалось. Но её сосредоточенный взгляд гулял по моему телу вверх-вниз. От этого мне становилось ещё более некомфортно. Увидев моё состояние, брат, стоявший в дверях нашей с ним комнаты, предложил всем пройти в гостиную.

Мама показала гостям, куда проходить, а сама поймала меня за руку и отвела в сторону.

– Только попробуй опозорить меня и нагрубить или оскорбить гостей. – Она говорила очень угрожающим тоном. Сразу чувствовалось, что если я её ослушаюсь, мне сразу не поздоровится. – Веди себя вежливо и побольше улыбайся, не то стоишь как истукан, ни здрасьте гостям не сказала, ничего.

– Не понимаю, что за такая необходимость?

– Я всё сказала! Это не обсуждается. Кончай пререкаться и иди в гостиную.

С этими словами мама отпихнула меня и вышла из коридора. А у меня появилось ещё больше отвращения к этим людям; чего это мама так о них печётся.

Пройдя в гостиную, я увидела множество блюд и салатов на столе. Такое угощение мама даже нам на Новый год не готовила. Да и продукты такие редко были в нашем доме. Из этого всего я сделала вывод, что тётя Света с Лёшей вполне состоятельные и важные люди, иначе мама бы так для них не старалась.

Я хотела сесть в углу около Коли, но мама меня развернула и посадила напротив Лёши, который тут же начал меня рассматривать и противно улыбаться. Противно, потому что всё в этом человеке с самого начала казалось мне отвратительным. Что-то было отталкивающее в его походке, манере говорить и прочих действиях.

Начался абсолютно бессмысленный разговор, так что я особо не вслушивалась и просто ела. Но спустя минут десять я обратила внимание, что разговор перешёл в бесконечное нахваливание. Тётя Света говорила о том, какой у неё Лёшенька молодец, какой он талантливый, какой вежливый и замечательный во всех отношениях. А мама соглашалась и завидовала ей.

Чтобы разбавить эти скучные разговоры, я решила спросить напрямую:

– Лёш, а кем ты работаешь? Просто твоя мама вроде сказала, что институт ты закончил, а про работу ещё ничего не упомянула.

– Не нужно Лёшеньке нигде работать, нам и моей зарплаты отлично хватает. Я же говорила, я директор банка, отработаю своё, а потом уж сыну всё и передам, – вдруг как-то разгорячённо заговорила тётя Света.

Мне вспомнилось, что брат упомянул возраст Лёши. Ему 27 лет. Ужас, в 27 сидеть на шее у матери. Я, конечно, всё понимаю, но думаю, здесь гордиться нечем.

– Ну а живёшь ты где?

– Ой, у нас с сыном замечательный, красивейший дом. Приглашаю вас в гости. Да, пожалуй, давайте договоримся, можно на следующей неделе.

– Вера, приходи обязательно, я буду тебя ждать. – Лёша подмигнул мне, а я поморщилась и отвернулась.

– Да, конечно, мы с Верочкой придём, – обрадовалась и охотно начала соглашаться мама, как будто не замечая того, с каким подтекстом говорит этот Лёша и какой он мерзкий тип. А мне захотелось принизить его уверенность.

– А спите вы, я так полагаю, на одной кровати, в обнимочку. – Я постаралась сделать как можно более серьезный и невозмутимый тон, но все же он немного подрагивал от смеха.

– Чего? С чего бы это нам спать на одной кровати? Я, конечно, иногда прихожу Лёшеньку на ночь поцеловать. Но чтоб в одной кровати? Он так только в детстве ко мне приходил. А так у него, конечно, же своя комната. – Тётя Света говорила на полном серьезе. Как будто не услышала в моем голосе сарказма. А мама посмотрела на меня возмущенным взглядом и наступила мне на ногу под столом.

– Вы ничего не подумайте, мне просто интересно стало, – невинным голосом продолжала я. – А у Лёши какие-то проблемы с речью? Не то вы все за него отвечаете и отвечаете.

Коля в противоположном углу стола издал смешок и закрыл лицо руками. Обожаю брата, он настоящий ценитель моего юмора.

– Всё отлично у меня с речью, и комната прекрасная. Когда приедешь, покажу тебе её. – Он вдруг наклонился ко мне поближе и сказал почти шепотом, чтобы слышала только я. – И ещё некоторые свои таланты. Уверен, ты оценишь.

Мне стало до жути отвратительно, я тут же встала, попрощалась и ушла к себе в комнату под предлогом, что устала и хочу спать.

Чуть позже Коля тоже пришёл в комнату, мы долго лежали на своих кроватях и разговаривали. Он говорил о том, как я теперь его понимаю. А потом уснул.

Уже ночью, когда гости ушли в комнату, зашла мама. Она быстрым шагом подошла к кровати и сказала:

– Я же тебе говорила, тварь ты такая, чтоб не показывала своих выкрутасов. А ты что сделала? Опозорила только меня! – Она замахнулась и влепила мне звонкую пощечину. – Скажи спасибо, что они люди необидчивые. Иначе заставила бы тебя ноги им целовать. На следующей неделе едем к ним домой, только попробуй опять свои глупости болтать.

– Не поеду я никуда. Они мне не нравятся, я не хочу с этими людьми ничего общего иметь.

– Это не обсуждается. Либо делаешь, как я сказала, либо вали из моего дома. – С этими словами мама развернулась и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.

Злость охватила меня настолько, что я вскочила и со всей дури начала барабанить в стену. Била и била до тех пор, пока не проснулся брат. Он подскочил, схватил меня и оттащил от стены. Руки мои были полностью испачканы в собственной крови. Но боли я не чувствовала, только безграничную злость. Она знает, что мне некуда пойти, и на это давит.

Коля встряхнул меня и начал успокаивать:

– Вера, успокойся, дыши, что случилось? – Он говорил так быстро и беспокойно, что мне тут же стало стыдно его волновать.

– Ой, извини, пожалуйста. Не знаю, как это получилось, просто представила, какие они бесячие, вот и выплеснула, – ласково заговорила я и взяла со стола салфетку, чтобы вытереть руки. – Всё, я успокоилась, давай спать.

Я легла в кровать, но ещё долго не могла уснуть. От злости мне хотелось кусать губы. А ещё больше раздражало собственное бессилие. В таком беспокойном чувстве я и заснула.