Читать книгу Кандидат в неудачники - - Страница 2

Шаги становились все ближе. В мозгу, затуманенном хаотичной энергией, пронеслась единственная связная мысль: «Бежать. Немедленно».

Я вскочил на ноги, и мир на мгновение поплыл перед глазами. Новая мана бушевала внутри, как игристое вино, смешанное с адреналином. Я метнулся к ближайшему арочному проходу между стеллажами, стараясь дышать тише. Позади раздался возглас – чей-то молодой, испуганный голос:

– Светлейший! Архив… здесь что-то произошло!

«Светлейший». Это мог быть только кто-то из преподавательского состава или, что хуже, дежурный монитор из Студенческого Совета Порядка. Я прижался к груде фолиантов, пахнущих пылью и временем, и попытался унять дрожь в руках. Она была не от страха. От переизбытка силы. Мне казалось, что если я чихну, то случайно превращу всю эту башню знаний в пастилу.

– Я вижу, Луциан, – раздался новый, бархатный и спокойный голос. – Очевидно, кто-то нарушил покой этого места. Найдите нарушителя.

Голос принадлежал принцу Каэлиусу. Идеальный ученик, будущий герой королевства и, по слухам, жених Элис Искарелли. Конечно, дежурным в эту смену оказался он. Моя «удача», как всегда, была безгранична.

Я пополз дальше, к запасному выходу, который, как я знал по слухам, находился в дальнем конце архива. Мне нужно было только обойти этот проклятый отдел «Пророчеств и Предсказаний».

И тут я наткнулся на нее. Буквально.

На полу, прямо на моем пути, лежала небольшая бронзовая жаровня для ароматических трав. Я задел ее ногой, и она с глухим лязгом покатилась по каменному полу.

– Там! – крикнул Луциан.

Проклятье. Я вскочил и бросился бежать. Шаги за спиной участились.

– Стой, нарушитель! – это был уже голос Каэлиуса, властный и уверенный.

Остановиться? Да я сейчас скорее превращусь в курицу, чем остановлюсь. Я резко свернул за угол и наткнулся на тупик. Не тупик, конечно, а просто мертвый конец прохода, уставленный глиняными кувшинами, в которых, судя по этикеткам, хранились «Голоса Прошлого» – заклинания звукозаписи.

Выхода не было. Я прижался спиной к холодным кувшинам, слушая, как быстрые, уверенные шаги Каэлиуса приближаются. Отчаяние сдавило горло. И вместе с отчаянием пришла новая, дикая волна хаоса. Она требовала выхода. Любой ценной.

Каэлиус появился в конце прохода. Он был безупречен, как всегда: серебристые волосы убраны в строгий хвост, мантия без единой морщинки. В его руке вспыхнул ровный, холодный свет сферы истины.

– Леон Вирдиан? – в его голосе прозвучало неподдельное удивление. – Что ты здесь делаешь?

– Я… я заблудился, – выдавил я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Мои пальцы непроизвольно скользнули по гладким бокам глиняных кувшинов сзади.

– Заблудился? – он мягко усмехнулся. – В Запретном архиве? С твоим-то чувством направления? Иди, Леон. Сдайся. Тебе же будет легче.

В этот момент моя паника, смешавшись с бушующей внутри силой, достигла пика. Я отчаянно «пожелал», чтобы он исчез. Чтобы меня здесь не было. Чтобы что-нибудь, «что угодно», произошло и отвлекло его.

И хаос-мана откликнулась. Щедро.

Сфера в руке Каэлиуса погасла. Вместо нее в воздухе вспыхнули десятки маленьких, разноцветных огоньков, затанцевавшие джигу под немую музыку.

– Что за… – начал принц.

Но его слова потонули в хоре. Голоса.

Из каждого глиняного кувшина позади меня раздался звук. Но это были не вещие пророчества и не лекции древних магов. Это был полный, абсолютный абсурд.

Кувшин №1 (баритон):   «…и потому, уважаемые коллеги, вывод очевиден: если лягушку покрасить в синий цвет, она станет ведущей на королевском балу!»

Кувшин №2 (сопрано):   «Мой рецепт пирога с облаками требует три горсти лунного света и щепотку забывчивости!»

Кувшин №3 (голос старика):  «А в наши дни магию уважали! Я вот одним чихом мог заставить… э-э-э… что это я хотел сказать?»

Каэлиус замер с открытым ртом, глядя на это безумие. Поющая канарейка была забавной. Танцующие огоньки – странными. Но хор сумасшедших голосов из древних артефактов был уже слишком.

Я воспользовался его секундным ступором. Рванувшись вдоль стены, я проскочил мимо него, пока он безуспешно пытался жестом остановить огоньки и заставить кувшины замолчать.

– Стой! – его голос наконец прорвался сквозь гамм.

Но я уже был в другом проходе. Я видел дверь – небольшую, потертую, почти незаметную. Я налетел на нее плечом, и она с скрипом поддалась.

Оказавшись в узком, темном служебном коридоре, я прислонился к стене, пытаясь перевести дух. Из-за двери доносились возгласы Каэлиуса, пытающегося утихомирить поющие горшки, и его помощника Луциана, который, кажется, начал подпевать.

Сердце колотилось, как сумасшедшее. Я посмотрел на свои руки. Они слегка светились в темноте нежным радужным свечением.

«Что со мной происходит?»

Мне нужно было вернуться в общежитие. Сейчас. Пока меня не нашли по следам радужной пыли, которую, как мне показалось, я оставлял за собой.

Добравшись до своей комнаты – убогой каморки под самой крышей, которую я делил с вечно отсутствующим студентом-травником, – я запер дверь на все замки и прислонился к ней.

Безопасность. Относительная.

Я подошел к умывальнику, чтобы умыться. Вода в нем была ледяной. Старая добрая, знакомая ледяная вода. Машинально, по привычке, я протянул руку, желая ее немного подогреть.

Пожелал.

Вода в раковине не нагрелась. Вместо этого медный таз умывальника с громким «БДЫЫЫНЬ!» оторвался от стены, выплюнул струю воды мне в лицо и, грохоча, как обезумевший таракан, помчался по комнате, оставляя за собой мокрый след.

– Нет! Стой! – прошипел я, пытаясь поймать свое сбежавшее имущество.

Таз вильнул от меня, врезался в ножку стула, отскочил и запрыгнул на кровать, где и замер, издавая тихое, довольное урчание.

Я стоял посреди комнаты, мокрый, в луже, и смотрел на урчащий медный таз. По моей спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с водой.

Юмор ситуации медленно уступал место леденящему душу осознанию.

Это не закончится. Это только началось.

Я не просто получил силу. Я стал ходячей катастрофой. И если я не научусь это контролировать, то следующее, что запоет и убежит от меня, будет, например, башня академии.

А вдали, за окном, уже занималась заря нового дня. Дня, когда мне предстояло идти на отработку. Чистить сортиры. С моей-то новой магией.

«Великолепно, – подумал я, глядя на свое отражение в луже на полу. – Просто великолепно».