Читать книгу Оператор наблюдения - - Страница 7

«Чем ближе к ответу, тем меньше того, кто спрашивает»

Глава 6: Референция

«Тихо-7», три месяца в пути.

Слово «мама» исчезло первым.

Юлия сидела в лаборатории, окружённая экранами с данными, и снова и снова прокручивала запись с «Кеплер-Форпоста». Три месяца она анализировала эти двенадцать минут. Три месяца разбирала каждое слово, каждую паузу, каждый обрыв. И только сейчас – наконец – начала видеть паттерн.

Голос на записи принадлежал женщине по имени Лейла Корен. Двадцать девять лет, специалист по системам связи. По личному делу – замужем, двое детей, родители живы. Обычная биография обычного человека.

В начале записи – стандартный доклад. Профессиональный язык, чёткие формулировки. Потом – первые сбои. Запинки. Поиск слов.

«Показатели… экран показывает… я… Центр управления, это…»

Юлия отмотала запись на три минуты вперёд. Голос Лейлы изменился – не тембр, а структура речи.

«Мне нужно позвонить… нужно сказать… она… ей семь, она ждёт, когда я… когда…»

Юлия остановила воспроизведение. Вывела на экран транскрипт.

Лейла пыталась сказать «мама». Пыталась вспомнить, как называется человек, который её родил. Слово было на языке – Юлия видела это по паттерну пауз, по тому, как голос поднимался перед провалом. Лейла знала, что слово существует. Знала, что оно означает. Но не могла его произнести.

Потому что связь между звуком и значением – исчезла.

Юлия открыла таблицу, которую составляла последние недели. Хронология деградации – для каждого из сорока семи человек на станции, чьи голоса удалось идентифицировать.

Паттерн был одинаковым. Всегда.

Сначала – имена собственные. Названия, которые указывали на конкретных людей, конкретные места. «Мама». «Земля». «Лейла».

Потом – абстрактные понятия. Слова, которые обозначали идеи, а не вещи. «Любовь». «Время». «Страх».

Затем – обычные существительные. «Стол». «Рука». «Корабль».

В конце – местоимения. «Я». «Ты». «Мы».

Последнее, что люди теряли, – способность сказать «я».

Юлия откинулась в кресле. Потёрла глаза. Три месяца в варпе, три месяца почти без сна, три месяца с этими голосами в голове.

И теперь она понимала.

Это не была болезнь. Не инфекция, не психоз, не повреждение мозга. Это было что-то другое. Что-то более фундаментальное.

Систематическое отключение референции.

Она вызвала на экран диаграмму – собственную разработку, результат сотен часов анализа. Структура человеческого языка, представленная как иерархия связей.

На вершине – конкретные референты. Слова, указывающие на единичные объекты. «Эта чашка». «Тот человек». «Станция Кеплер-Форпост».

Ниже – категории. Слова, объединяющие объекты по общим признакам. «Чашка» вообще. «Человек» как класс.

Ещё ниже – абстракции. Слова, обозначающие отношения, качества, процессы. «Принадлежность». «Красота». «Движение».

И в основании – дейктики. Слова, которые не имели фиксированного значения, а указывали на контекст. «Я» – тот, кто говорит. «Здесь» – место, где находится говорящий. «Сейчас» – момент высказывания.

Деградация шла сверху вниз. От конкретного к абстрактному. От внешнего к внутреннему.

Люди на станции теряли способность указывать на мир. Сначала – на отдельные его части. Потом – на категории. Потом – на отношения. И наконец – на самих себя.

Что остаётся, думала Юлия, когда ты больше не можешь сказать «я»?

Она не знала. Но подозревала, что ответ – не «ничего».

На записи, в последние минуты, голоса продолжали звучать. Они произносили слова – синтаксически правильные, грамматически корректные. Но эти слова больше ни на что не указывали. Они были… пустыми. Оболочками без содержания.

«Бежать можно если когда потому что направление туда здесь везде нигде…»

Юлия слышала это десятки раз. И каждый раз – мурашки по коже.