Читать книгу Иванов омут - - Страница 5

Столовая в уютном имении была скромной, без излишней роскоши, но с намёком на былое благородство. Духовка, в которой Степанида готовила бульон, ещё хранила тепло, а воздух был наполнен ароматами домашней еды. Дубовый стол, покрытый слегка потрёпанной скатертью, фамильный фарфор с потускневшей позолотой, тяжёлые столовые приборы с монограммами – всё говорило о том, что когда-то здесь кипела жизнь, полная достатка и уюта. На окнах висели выцветшие шторы, а на стенах – портреты предков в потёртых рамах, молчаливые свидетели былого величия.

Роскошным стол назвать было сложно. Лёгкий бульон с домашней лапшой, поданный в большой фарфоровой супнице, при открывании которой по столовой разливался аромат приготовленного бульона. Правильно приготовить бульон – это скажу я вам целая наука. Для придания яркого аромата, Степанида обжаривала куриные кости в печи до образования золотисто-коричневой корочки. Пока кости припекались, Степанида обжаривала овощи. Лук жарился вместе с шелухой для придания бульону цвета.

Далее перекладываем приготовленные ингредиенты в кастрюлю и заливаем холодной водой. Доводим до кипения. Сдабриваем специями, но немного, чтобы не испортить естественный вкус. Процеживаем готовый бульон, добавляем заранее приготовленную домашнюю лапшу и сваренное куриное филе. Доводим до готовности и подаём к столу.

Уф. На второе: тушёная говядина с гречневой кашей и тушёной морковью.

На закуску солёные огурцы, солёные грузди.

Из напитков – традиционные русские: для отца, Петра Васильевича, водка, охлаждённая в хрустальном графине и поданная в серебряной мисочке со льдом; для маменьки, Натальи Павловны, сливовая настойка; для детей – квас и компот из сухофруктов. Хлеб, масло, свежее молоко – всё это создавало атмосферу домашнего уюта, который, казалось, мог защитить от любых бурь, бушевавших за стенами имения.

После основного обеда подавали чай из самовара, варенье, пироги с яблоками и плюшки с маком. Казалось, что в этом доме время остановилось, и ничто не может нарушить привычный уклад. Но тревожные мысли витали в воздухе, и даже обильная еда не могла их развеять.

Хватит, уже нет сил. Как это просто и очень вкусно.

Пётр Васильевич ел медленно, поглядывая на газету, которую заботливо положил на край стола Михей.

Лицо у хозяина дома было усталое и раскрасневшееся от принятой пары рюмок водки. Он время от времени вздыхал, словно обдумывая что-то важное.

Наталья Павловна, хозяйка дома, заботливо следила за тем, чтобы у всех всё было налито и положено. Она поправляла кружевную наколку и украдкой поглядывала на мужа, словно пыталась угадать его мысли. Её лицо выражало спокойствие, но в глазах читалась тревога.

За столом говорили мало, но каждое слово было весомо.

– Вы только подумайте – царь отрёкся! Всё теперь будет иначе! Конституция, свобода слова…– Михаил едва сдерживал восторг, при этом между фраз не забывал есть.

–Свобода слова – это хорошо, Миша. Но кто теперь будет управлять страной? Временное правительство? А солдаты? А рабочие? Ты читал, что творится в казармах?– сказал, хмурясь, отец, отвечая на реплику сына.

–Петенька, не надо за столом. Дети. Варенька налейте мне ещё чаю – вздохнула Наталья Павловна

– Но это же прогресс! Наконец-то конец этому прогнившему режиму! Теперь мы сможем…– не унимался Михаил.

Отец резко стукнул кулаком по столу

– Довольно! Мы ещё не знаем, чем всё это обернётся. А пока – обедаем. Завтра снова в город поеду, надо утрясти дела, а то не ровён час.

Отец встал, погладил сына по голове, поцеловал в щёку жену и дочь. Глубоко вздохнул и пошёл в свой кабинет курить трубку и читать газету.

Обед закончен, но в воздухе осталась какая-то тревожность.

«Надо начинать продавать серебро»: про себя подумала Наталья Павловна.

Михаил сел в угол читать книгу, время от времени отрываясь от чтения, он глубоко задумывался и смотрел куда-то, как будто его мысли прожигали пространство.

И только беззаботная девочка побежала на конюшню проведывать своего колючего найдёныша.

В доме, несмотря на тепло и уют, уже поселилась тень грядущих перемен.