Читать книгу Мелодия заснеженной Праги - - Страница 2

Прага встретила их золотыми сумерками.

Трансфер из аэропорта мягко затормозил на узкой мощеной улочке в самом центре города, всего в паре минут ходьбы от Вацлавской площади. Отель «Богемия» выглядел как декорация к старому рождественскому фильму: массивные дубовые двери, кованые фонари у входа, светящиеся теплым янтарным светом.

Стоило дверям открыться, как Алису накрыло плотной волной ароматов. Пахло живой хвоей, корицей, апельсиновой цедрой и дорогим парфюмом. В холле с лепниной на высоком потолке и старинными портретами на стенах стояла огромная ель, украшенная сотнями мерцающих огоньков и винтажными шарами. Где-то фоном тихо играла инструментальная версия «Silent Night».

– Вау, – выдохнула Марина, сгружая чемодан на мраморный пол и задирая голову. – Если тут на завтрак дают шампанское, я официально прошу политическое убежище и остаюсь жить в этом лобби.

Группа студентов, уставшая после перелета, но взбудораженная новыми впечатлениями, заполнила пространство. Преподаватели суетились со списками, кто-то уже делал селфи на фоне елки. Алиса, прижимая к себе рюкзак, пыталась проникнуться моментом. Это ведь была ее мечта – Рождество в Европе. Каждая деталь интерьера, от бархатных кресел до хрустальной люстры, кричала о сказке. Но взгляд снова предательски искал главного героя этой сказки.

Илья стоял у стойки регистрации. Он, конечно же, первым вызвался помочь куратору с распределением ключей. Илья легко и непринужденно беседовал с портье на беглом английском, смеялся, откидывая назад темные волосы отточенным жестом. Он был в своей стихии – в центре внимания, красивый, успешный, сияющий.

В какой-то момент Илья обернулся, почувствовав на себе взгляд. Алиса не успела отвернуться. Их глаза встретились через весь холл. Сердце подпрыгнуло. Алиса робко, почти незаметно улыбнулась ему уголками губ – жест примирения, робкого приветствия, надежды на то, что в другой стране старые обиды не действуют.

Илья смотрел на нее секунду, две. В его глазах не мелькнуло ничего: ни радости, ни раздражения, ни даже узнавания. Это был взгляд, которым смотрят на незнакомцев в метро или на мебель. Илья просто скользнул по ней, как по колонне рядом, и вернулся к разговору с портье, снова ослепительно улыбнувшись.

Улыбка Алисы застыла и медленно сползла с лица. Холод внутри оказался сильнее, чем мороз на улице. Среди всех этих гирлянд и праздничной суеты она вдруг почувствовала себя лишней. Словно она – бракованная игрушка, которую решили не вешать на елку.

– Ключи у нас! – Марина возникла рядом, энергично размахивая магнитной картой. Она мгновенно считала состояние подруги, проследила за ее взглядом в сторону Ильи и нахмурилась. – Так, Лаврентьева. Отставить. Мы заселяемся в номер с видом на черепичные крыши, а не на затылок твоего бывшего. Пошли.

Номер на третьем этаже оказался небольшим, но невероятно уютным. Высокие потолки, тяжелые бархатные шторы винного цвета, обои в мелкий цветочек и широкие подоконники. Марина тут же распахнула окно, впуская морозный воздух и отдаленный звон трамвая.

– Ты видела? – тихо спросила Алиса, садясь на кровать. Она даже не сняла пальто. – Он посмотрел на меня как на пустое место. Как будто мы никогда…

– Я видела, что он вел себя как павлин, распустивший хвост перед первокурсницами, – жестко отрезала Марина, открывая свой чемодан. – Лис, послушай меня. Ты приехала сюда не для того, чтобы быть его тенью. Ты красивая, умная, и мы в Праге. Сейчас мы быстро приводим себя в порядок, спускаемся на поздний обед, а потом идем гулять. И если ты еще раз посмотришь в его сторону с этим видом побитого щенка, я… я съем твой десерт. Весь.

Алиса слабо улыбнулась.

– Жестоко.

– Справедливо. И действенно. Вставай! Нам нужно успеть поесть до того, как закроется кухня.

Обед прошел в ресторане отеля, где подавали густой картофельный суп в хлебе. Марина шутила, обсуждала планы захвата местных магазинов и строила глазки официанту, стараясь отвлечь Алису. Алиса ела механически, кивала, но ее мысли все еще крутились вокруг той секунды в холле. Почему он такой? Неужели ему совсем все равно?

После обеда они вернулись в номер собираться. Алиса подошла к старинному зеркалу в тяжелой раме. Она смыла дорожную усталость, нанесла легкий румянец, распустила русые волосы, позволив им лечь мягкими волнами на плечи. Сменила удобные джинсы на плотные колготки и шерстяную юбку, натянула свой любимый свитер крупной вязки молочного цвета.

В отражении на нее смотрела симпатичная девушка – хрупкая, но с какой-то затаенной грустью в больших глазах.

«Я справлюсь, – сказала она своему отражению одними губами. – Я просто буду наслаждаться архитектурой города».

– Готова? – Марина уже стояла у двери, наматывая яркий красный шарф. Она выглядела боевой и решительной.

– Готова, – выдохнула Алиса, беря с тумбочки перчатки и проверяя, на месте ли ее блокнот.

Вечерняя Прага обрушилась на них сразу за порогом отеля. Это был не просто город, а ожившая музыкальная шкатулка.

Стоило им свернуть в переулок, ведущий к Староместской площади, как воздух наполнился сладким, дурманящим ароматом. Пахло всем сразу: ванильным сахаром от свежих трдельников, которые крутились на вертелах в деревянных киосках, жареными каштанами, пряным глинтвейном и дымом от уличных жаровен.

Группа студентов, разбившись на небольшие компании, двигалась по брусчатке, то и дело останавливаясь, чтобы полюбоваться местными красотами или забавными сувенирами.

– Смотри, Лис! – Марина потянула ее за рукав к витрине магазина марионеток. – Вот это у них рты! Жутковато, но круто.

Алиса кивнула, заставляя себя улыбнуться.

– Это традиционное чешское ремесло, – машинально отметила она, вспоминая лекции. – Каждая кукла имеет свой характер.

Вокруг кипела жизнь. Туристы смеялись, фотографировались на фоне готических фасадов, кто-то пытался говорить по-чешски, вызывая улыбки продавцов. На каждом углу играла музыка: у Карлова университета струнный квартет исполнял Вивальди, чуть дальше бородатый мужчина с аккордеоном наигрывал польку, заставляя прохожих пританцовывать.

Но для Алисы этот праздник был словно за толстым стеклом. Она видела огни, слышала смех, чувствовала запахи, но внутри нее все сжалось в тугой, тревожный комок. Она постоянно ловила себя на том, что ищет глазами бежевое пальто Ильи. Вот он мелькнул впереди, у киоска с глинтвейном. Снова смеется. Рядом с ним та же блондинка с иняза, она что-то увлеченно рассказывает, касаясь его рукава. Илья не отстраняется. Он наклоняется к ней, что-то шепчет, и они оба хохочут.

Алиса отвела взгляд, чувствуя, как к горлу подступает горечь. Раньше он так смеялся только с ней. Раньше это она держала его под руку, чувствуя тепло шерстяной ткани.

– Один глинтвейн и один горячий шоколад! – голос Марины прозвучал совсем рядом, возвращая ее в реальность. Подруга впихнула ей в руки бумажный стаканчик. – Пей. Это лекарство от хандры. И перестань смотреть туда. Ты мазохистка, Лаврентьева?

– Я просто… не понимаю, как можно так быстро все забыть, – тихо ответила Алиса, грея замерзшие пальцы о стакан.

– Мужчины умеют форматировать память как жесткий диск, – философски заметила Марина, отпивая дымящийся напиток. – А мы, дурочки, храним бэкапы. Все, хватит. Слышишь музыку? Пошли ближе.

Они вышли на небольшую площадь, где у фонтана играла группа уличных музыкантов – скрипка, контрабас и гитара. Мелодия была быстрой, веселой, народной. Люди вокруг хлопали, кто-то даже пустился в пляс. Алиса смотрела на скрипача, который закрыл глаза от удовольствия, и вдруг почувствовала острый укол зависти. Не к его таланту, а к тому, как он был поглощен моментом. Он был здесь и сейчас. А она была застрявшей где-то между прошлым, которого уже нет, и будущим, которое пугало своей неопределенностью.

«Я должна отпустить, – подумала она, делая глоток горячего шоколада. Сладость немного притупила горечь. – Я должна попробовать хотя бы на один вечер стать частью города».

Но тревога не уходила. Она сидела глубоко внутри, как тонкая игла, подсказывая: эта прогулка – только начало испытания. И главный экзамен ей еще предстояло сдать.