Читать книгу Эхо Некрополя - - Страница 2

Мрак был не черным, как раньше. Он был серым. Грязным. Зернистым. Как экран сломанного телевизора, настроенного на пустой канал.

Я лежал.

Это простое действие потребовало от меня титанических усилий осознания. «Лежать» означает иметь спину, иметь поверхность под ней и испытывать давление одной на другую. У меня была спина?

Я сосредоточился. Сигнал пошел по нейронным сетям, пробиваясь сквозь завалы мертвых клеток, искря на разрывах синапсов.

Есть контакт. Спина была. Она ощущала холод. Не тот космический холод небытия, а земной, пронизывающий холод стылой земли.

«Гибернация», – подсказал Внутренний Голос. Теперь он звучал увереннее. – «Ты вышел из криосна. Капсула разгерметизирована. Температурный режим нарушен».

Логично. Я в капсуле. Я – пилот. Или колонист?

Постепенно возвращались другие чувства. Обоняние.

Мир пах металлом. Ржавчиной. Окалиной. И чем-то еще… сладким. Густым. Приторным.

«Консервант», – определил Голос. – «Жидкость для анабиоза. Утечка гидролизной смеси».

Я попробовал вздохнуть. Грудная клетка была закована в бетон. Ребра не двигались. Внутри меня, там, где должны были быть легкие, лежали два куска замороженного мяса.

Паника?

Нет. Паники не было. Блок эмоций все еще активен.

«Дыхание не требуется. Переход на автономное энергоснабжение. Реактор работает».

А сердце?

Я прислушался. Тишина. Глухая, ватная тишина. Ни стука, ни толчков.

«Насос в режиме ожидания. Кровоток минимален. Шунтирование».

Я жив. Это аксиома.

Теперь – движение.

Я послал приказ правой руке. «Поднять».

Ничего. Рука была чужим предметом, брошенным рядом со мной.

«Поднять! Приказ!»

Где-то в плече что-то хрустнуло. Сухой треск ломающейся ветки.

Пальцы дрогнули. Медленно, неохотно, они начали скрести по поверхности подо мной.

Ткань. Грубая, замерзшая ткань. Джинса?

Я лежал на ком-то.

Осознание пришло с задержкой, как звук грома после молнии. Подо мной было тело.

«Экипаж», – понял я. – «Мы в тесноте. Спасательная шлюпка переполнена. Аварийная посадка».

Я начал ощупывать пространство вокруг себя. Сантиметр за сантиметром. Моя рука двигалась, как манипулятор робота с севшими батарейками. Рывок – пауза. Рывок – пауза.

Слева. Что-то твердое. Холодное. Гладкое.

Пластик? Кость?

Череп.

Мои пальцы скользнули по глазницам. Пустым, ледяным провалам. Волосы – жесткие, смерзшиеся в комок.

Эй, приятель. Ты как? Спишь?

Я не мог спросить вслух. Мой речевой модуль был отключен. Рот был забит чем-то вязким.

«Отвечай», – мысленно крикнул я. – «Доклад о статусе!»

Череп молчал. Он был неподвижен, как камень.

«Мертв», – констатировал я равнодушно. – «Потери при посадке. Перегрузка. Слабое звено».

Жаль парня. Но таков космос. Выживает сильнейший.

Я пополз дальше пальцами. Справа.

Мягкое. Податливое.

Пуховик. Женский?

Я нащупал руку. Тонкое запястье. Браслет – металлические звенья, вмерзшие в кожу.

Лена?

Мысль ударила током. Лена! Где она? Она была со мной?

Нет, это не Лена. У Лены руки теплые. А эта рука – кусок льда. Статуя.

Я погладил ее по плечу.

– Проснись, – попытался прошептать я.

Вместо слов из горла вырвался звук.

– Хррр… кххх…

Звук жерновов, перемалывающих песок. Скрежет камней.

Но это сработало. Женщина шевельнулась.

Или мне показалось?

Да! Едва заметное движение под моей рукой. Оседание ткани. Глубокий, тяжелый выдох земли под нами.

«Она жива. Спит. Кома».

– Ничего, – подумал я. – Спи. Я разберусь. Я капитан. Я вытащу нас.

Я попытался приподняться. Напряг мышцы спины. Позвоночник отозвался серией щелчков, словно кто-то ломал сухой хворост.

Меня придавило. Сверху на мне тоже кто-то лежал. Тяжелый.

«Слой тел. Бутерброд. Мы на дне».

Я уперся локтями. Срывая ногти, впился в мертвую одежду соседа снизу.

Рывок.

Сверху что-то скатилось. Глухой удар. Тело упало с меня, освобождая пространство.

Свобода.

Я смог перевернуться на живот.

Теперь я видел.

Вернее, мой визуальный сенсор начал давать картинку. Сначала – зеленые пятна. Помехи. Потом проступили контуры.

Яма.

Огромная, серая яма. Котлован. Стены уходят вверх, к далекому, свинцовому небу, которое казалось потолком склепа.

А дно…

Дно шевелилось.

Нет, это была иллюзия. Обман зрения. Дно было устлано телами. Десятки. Сотни. Они лежали вповалку, переплетенные конечностями, как клубок змей, застигнутый зимой.

Люди в камуфляже. Люди в гражданском. Дети.

Все серые. Все неподвижные. Покрытые инеем, как сахарной пудрой.

«Массовый анабиоз», – решил я. – «Эвакуация населения. Их усыпили, чтобы пережить Катаклизм. Экономия ресурсов. Системное решение».

Умно. Жестоко, но умно.

Надо найти выход. Я должен найти панель управления. Разбудить их.

Я пополз.

Мое тело было мне врагом. Ноги волочились, как мешки с песком. Я греб руками, цепляясь за чужие ремни, воротники, ботинки. Я полз по своим братьям и сестрам, стараясь не наступать на лица.

Прости, друг. Потерпи, сестренка. Это для вашего же блага.

Моя рука наткнулась на что-то металлическое. Блеск в серой грязи.

Часы.

Большие, массивные «Командирские». На широком запястье мужчины в бушлате.

Я приблизил лицо к циферблату. Стекло треснуло, но стрелки были видны.

Они стояли.

12:05.

Время остановилось. Еще одно подтверждение.

Я прижался ухом к часам (мое ухо, кажется, отваливалось, но я прижал его рукой).

Тишина.

Они не тикали.

«Батарейка села», – подумал я. – «Или механизм замерз. Время не имеет значения, когда ты вечен».

Я захотел забрать их. Трофей? Нет, реликвия. Память о времени, когда оно шло.

Я дернул ремешок. Застежка не поддавалась. Рука мужчины была твердой, как гранит.

– Отдай, – прохрипел я. – Тебе не нужно.

Я дернул сильнее.

Хруст.

Кисть оторвалась.

Я замер, глядя на оторванную руку в своей ладони. Из обрубка не текла кровь. Торчала кость – желтая, пористая. И сухожилия, похожие на обрывки проводов.

– Андроиды? – мелькнула догадка. – Киборги?

Нет. Просто мороз. Мгновенная заморозка. Запечатала сосуды.

Я сунул руку с часами в карман (карман был рваным, но я запихал ее глубже). Это мой навигатор. Мой хронометр. Даже стоящие часы дважды в сутки показывают правду.

Надо лезть наверх.

Стены котлована были крутыми. Глина, смешанная со снегом и льдом.

Я подполз к краю. Ухватился за торчащий корень (или это была арматура?).

Подтянулся.

Я висел над бездной тел. Я был единственным, кто двигался в этом царстве статуй.

«Избранный», – прошептал голос. – «Ты проснулся первым. Твоя миссия – найти Цитадель. Привести помощь».

Да. Я Мессия. Я Прометей, несущий огонь в ледяной ад.

Я начал подъем.

Каждый метр давался боем. Глина скользила. Ноги срывались, оставляя глубокие борозды. Я вбивал пальцы в мерзлую землю, превращая их в крюки. Ногти срывались, но боли не было. Только тупые удары где-то на периферии сознания.

Метр. Два. Три.

Я был на середине пути, когда это случилось.

Тень.

Она отделилась от стены справа. Темный, бесформенный сгусток.

Я замер, вися на одной руке.

– Кто здесь?

Тень качнулась. Она была похожа на человека, но вытянутого, искаженного. У нее не было лица.

Галлюцинация? Гипоксия?

– Зачем ты уходишь? – спросил голос.

Он звучал не снаружи. Он звучал прямо в моей голове. Мягкий, вкрадчивый шепот. Голос мамы, когда она укладывала меня спать в детстве.

– Здесь тепло, Артемка. Здесь все свои. Мы спим. Мы видим сны. Оставайся.

Я тряхнул головой.

– Нет. Мне надо. Лена…

– Лены здесь нет, – прошелестела Тень. – Но она скоро будет. Все скоро будут здесь. Это покой. Вечный покой. Зачем тебе боль? Зачем тебе холод?

– Враки! – прорычал я. – Я не хочу покоя! Я хочу домой!

– Дом здесь. Земля – наш дом. Мы все из нее вышли и в нее вернемся. Ложись, сынок. Укройся снегом.

Тень протянула ко мне руку – длинную, сотканную из тьмы щупальцу.

Страх полоснул меня по нервам. Не страх смерти – страх забвения. Страх стать одним из них – молчаливым обрубком в куче хлама.

– Пошла вон! – заорал я.

Я рванулся вверх.

Рука соскользнула. Я повис на кончиках пальцев. Глина посыпалась мне в лицо, забивая глаза.

Тень засмеялась. Сухим, шелестящим смехом.

– Ты вернешься. Ты все равно вернешься. Мы будем ждать.

Я карабкался, как бешеный паук. Я вгрызался в землю зубами. Я ненавидел эту яму. Я ненавидел этот покой.

Рывок. Ещё рывок.

Моя рука нащупала край. Твердый, надежный бетонный бордюр.

Я подтянулся из последних сил (батарейка мигала красным, ресурс на нуле) и перевалился через край.

И упал лицом в снег.

Черный снег поверхности.

Я лежал и дышал (втягивал воздух пустыми мехами легких), глядя в небо.

Ямы больше не было. Тени не было.

Была только Пустошь. И я.

Я победил. Я родился заново.

Теперь – только вперед.