Читать книгу Сидеть, лежать, поцеловать - Группа авторов - Страница 2

– Ах ты голомозгий дурындесь, – ласково приговаривала я, вытаскивая Балу из багажника, – бестолковый ты мой оголтыш.

Таким невероятным выражениям я научилась у моей лучшей подруги Леи. Она родилась в Австрии и почти разучилась говорить на местном диалекте, но иногда вворачивала чудные словечки, которые я впитывала, как губка.

Не то чтобы Балу не мог выпрыгнуть из багажника сам. Если бы мимо проходила интересная сучка, он справился бы на ура. Мне казалось, он просто лентяй и наслаждался процессом, когда я кряхтела, тягая его тридцать три килограмма. Всякий раз такая зарядка оказывалась почти за гранью моих возможностей. Всякий раз я давала себе слово купить специальный пандус. Это очень удобно: пес мог сам забираться по нему в багажник и спускаться вниз. И всякий раз, охая от боли в спине, я вспоминала, что до сих пор этого не сделала и вынуждена, как тяжелоатлет, поднимать своего ленивого толстячка.

К тому же я была обижена на него. Вот ведь предатель: бросил меня на съедение бывшему и его новой девушке! Но как же трудно было искренне сердиться на существо, которое смотрело на тебя таким преданным взглядом. Если бы не этот взгляд, способный растопить плитку шоколада, ему бы точно было несдобровать!

Припарковавшись в начале улицы, я пошла дальше пешком, потому что дорога была такой размытой, что мой «Фиат-Панда» просто застрял бы в грязи. Балу не возражал, ведь для настоящего лабрадора ничто не могло быть достаточно грязным. Он целенаправленно побежал вперед, на этот раз даже не обнюхивая деревья и траву, потому что хорошо знал дорогу. Ему не терпелось поскорее добраться до цели. Меня грязь тоже не смущала: я была обута в «мартенсы», которые дерзко контрастировали с моей рабочей юбкой из розового тюля.

Надо заметить, день стоял чудесный. На высоких травинках поблескивали капельки росы. Воздух был пронизан той прохладной свежестью, которая бывает ранним утром и предвещает жаркий день. Солнечные лучи пробивались сквозь ветви лип и рисовали на земле золотые кляксы. По обе стороны дороги цвели вязель и донник, в их соцветиях копошились пчелы и бабочки. Здесь было очень тихо – настолько тихо, что даже забываешь, как близко город. Гостиница для собак, в которую я регулярно приводила Балу, находилась на окраине, меньше четверти часа езды от моей квартиры, и все-таки словно в другом мире.

Несмотря на это, мое настроение так же разительно контрастировало с этим прекрасным днем, как мои «мартенсы» с тюлевой юбкой. Внутри я кипела от злости.

«Приходи в мой салон!!» К черту! Какой дьявол вселился в меня и заставил произнести вчера в магазине эти слова? Вот уж кому бы мне хотелось продавать свадебное платье в последнюю очередь, так это невесте моего бывшего парня! Причем, стоило заметить, этот же парень категорически отвергал возможность женитьбы на ближайший десяток-другой лет, и у которого перехватывало дыхание, если я случайно забывала у него в квартире свою зубную щетку.

Мои щеки пылали от ярости. Я энергично размахивала руками и топала по грязи, чавкавшей под ногами. Не поворачивая головы влево или вправо, я смотрела только вперед на покачивающуюся заднюю часть Балу.

– Держись от меня подальше, – прорычала я щебечущей птичке, пролетавшей мимо, и думала при этом о Наташе. Ноги ее не будет в моем любимом магазинчике!

Как же я сердилась на Тома! За то, что он так быстро «переобулся» – мне нравилось это выражение, – и в новых отношениях вдруг оказался готов ко всему, о чем я напрасно мечтала, когда мы встречались. А еще я сердилась на Наташу за то, что она вся светилась от своих занятий йогой и за то, что ее кожа имела такой ровный оттенок то ли от комбучи, то ли от своей каши на овсяном молоке. Но больше всего я ужасно сердилась на саму себя. Ну почему я не могла удержать за зубами глупый язык!

«Приходи в мой магазин, будет классно! Выпьем шампанского, поболтаем о моем бывшем и твоем женихе, как лучшие подружки!» – собезьянничала я, разыграв эту сценку на свежем утреннем воздухе, и сердито шмыгнула носом.

Всю ночь я промучилась без сна, вновь и вновь проживая в мыслях ту встречу в торговом центре. К утру я не стала спокойнее: отдохнуть за ночь не удалось.

Рев двигателя врезался в царившую идиллическую тишину. Из-за поворота, оставшегося за моей спиной, на такой неимоверной скорости возник автомобиль, что я даже не успела ойкнуть, инстинктивно закрыв лицо руками. Сквозь пальцы я успела отчетливо разглядеть лицо водителя: он опешил не меньше меня и даже в панике вытаращил глаза и раскрыл рот. Машина дернулась в сторону и промчалась в миллиметре от меня.

– Балу! – что есть мочи заорала я псу.

Лабрадор большими прыжками примчался на мой зов. Его хвост ходил туда-сюда от восторга и волнения. Я с облегчением вздохнула и тут же крикнула вслед водителю:

– Пьяный, что ли? Будьте поаккуратнее, черт возьми!

– А Вы не можете идти сбоку, как нормальные люди? – отозвался голос из-за окна пассажирского сиденья. Проехав еще несколько метров, автомобиль остановился поперек дороги.

– В этом не было необходимости, если бы Вы не гоняли здесь, как чертов автогонщик! – возмутилась я. Все отчаяние, накопившееся во мне с того момента, как я повстречала бывшего парня и его новую девушку, нашло теперь выход. Еще чуть-чуть, и я была готова затопать, как разъяренный медведь.

Водитель, неловко извернувшись, высунул голову из бокового окна, чтобы посмотреть в мою сторону. Я увидела темные волосы и светлые глаза – зеленые или голубые. Проверял, не задел ли меня, или ему нравилось смотреть на мою забрызганную грязью юбку? Я бросила на него негодующий взгляд.

– Если бы Вы не шли по жизни в таком мечтательном настроении, это бы помогло Вам увеличить ее продолжительность, – парировал он. – Ну правда, нужно безнадежно витать в облаках, чтобы не услышать мой двигатель. Или носить очень хорошие беруши.

Очко в его пользу. Иссиня-черную крутую тачку трудно было назвать скромной. Мотор заревел, как бешеный зверь, когда водитель снова нажал на газ и просто поехал дальше.

– Идиот! – проводила я его.

Балу шумно дышал рядом, открыв пасть, будто в улыбке. Тяжело вздохнув, я присела на корточки, запустила пальцы в его густую шерсть и на минутку замерла, выдохнув. Сердце все еще колотилось. Балу даже не представлял, что сейчас произошло, ведь он чуть было не попал под колеса. Но готова поспорить: мой дурындесь стал бы ласкаться и к тому нахалу. Я не могла припомнить ни одного человека, которого бы Балу не полюбил.

Впрочем, я была сделана из другого теста. Поэтому грубиян за рулем крутой тачки, чуть не наехавший на меня и мою собаку, как и все ему подобные, отправился прямиком в черный список тех, кого я терпеть не могла.

* * *

– Боже мой… – простонала я.

Преодолевая последние метры по грязи и бормоча что-то под нос, увлеченная беседой с самой собой, я с ужасом осознала, что дорога к гостинице для собак заканчивалась тупиком. Вряд ли тот тип проехал дальше, это было невозможно. И если он не заблудился и не развернется сию же минуту, чтобы ехать обратно, это означало, что мы направлялись в один и тот же пункт назначения.

И действительно, крутая тачка припарковалась у ворот гостиницы для собак, прямо под вывеской «Лапопожатие». Блестящее покрытие этого «бэтмобиля» было забрызгано грязью, злорадно отметила я про себя. Если бы сейчас из машины вышел Брюс Уэйн, я бы, возможно, и простила ему покушение на мою жизнь. Но не повезло: к сожалению, передо мной предстал не обворожительный супергерой, а самый обычный мужик. И еще к большему моему сожалению, в отличие от машины, его деловой костюм был безупречно чист. Если бы он запачкал свой блестящий твил, может быть, я бы и смягчилась.

Наклонившись к автомобилю, мужчина откинул спинку переднего сиденья, чтобы, как я предположила, отстегнуть собаку, которая сидела на несомненно слишком узком для нее заднем сиденье. Вот уж неподходящий автомобиль для транспортировки четвероногого друга! Правда, мне с моей маленькой «пандой» лучше промолчать – честно говоря, моя машина тоже не была идеальна для перевозки собак, но все-таки в ней было что-то вроде багажника.

Из машины, плавным прыжком, как косуля, выскочила длинноногая собака с блестящей серебристой шерстью и светлыми, как у хозяина, глазами. Я чуть было не ахнула – это же веймаранер! Ну конечно, тютелька-в-тютельку! Если человек водил такую машину, то и собака должна была быть не простая, а ему под стать, то есть под статус. Шикарный пес – жаль, что достался такому выпендрежнику, который максимум пройдется с ним кружочек по парку, и то для хвастовства.

Я поспешно взяла на поводок Балу, и мужик проделал то же самое со своей собакой. Ускорила шаг. Он тоже ускорился и почти уже опередил меня. Наморщив нос, я искоса поглядела на него. К чему эти нелепые гонки? Но если мы соревновались, то я твердо решила не остаться в проигрыше. Балу с любопытством потянулся обнюхать сучку, но я удержала его. И вот мы вчетвером, насупившись, зашагали к воротам гостиницы для собак. Рука выпендрежника в костюме первой потянулась к шнурку на звонке у двери.

«Ги-и-изела!» – раздался пронзительный крик.

Существо, которое мчалось к нам через весь луг галопом, не реагируя на свою кличку, было вовсе не цвергпинчером и не пуделем.

Уголки моего рта дрогнули, когда я услышала, что у выпендрежника вырвалось ошеломленное: «Боже мой!» Он шагнул назад, хотя от Гизелы нас отделял забор. Похоже, мужик был здесь впервые, иначе он успел бы познакомиться с хозяйским питомцем. При первой встрече с Гизелой действительно можно было потерять самообладание.

Гизела была пятнистая, как корова, с ногами жеребенка, пастью волка и нравом ягненка, что, впрочем, было незаметно невооруженным взглядом. Клара иногда шутила, что ее единственная собака воплощала в себе целый загон разного скота. Гизела была огромной даже по меркам немецкого дога. Вот она узнала меня – и складки на ее морде затряслись от радости.

– Заходите, заходите! – гостеприимно замахала нам Клара, шагая навстречу. Ее седые непослушные локоны развевались на ветру, а живые голубые глаза весело поблескивали. Клара была одета в привычную униформу – резиновые сапоги и всесезонную куртку. – Как ни банально это звучит, малышка правда не тронет.

Открыв ворота, я почесала Гизеле морщинистый лоб, на что она в ответ одобрительно захрюкала. Мужик в костюме, слегка поколебавшись, последовал за мной в сопровождении своего пса.

Клара в первую очередь поприветствовала собак: похлопала Балу по боку – так, как он любил, – и протянула веймаранеру руку для обнюхивания. Только после этого наступил наш черед. Клара энергично пожала нахалу руку.

– Робин Янсен, – представился тот. – Вот заполненное заявление и другие документы, которые я получил от Вас по почте. А это подтверждение оплаты обязательного страхования.

– Привет, Робин! – тут же перешла на «ты» Клара, небрежно сунув документы в большую сумку через плечо, к которой Балу всегда проявлял неподдельный интерес, ведь она была набита угощениями, хрустящими палочками и игрушками для собак. – Элис – красавица! Можете отпустить обоих, они поладят.

Для констатации этого факта Кларе было достаточно одного взгляда на собак, при этом Балу и Элис стояли в двух метрах друг от друга и у них еще не было даже возможности обнюхать друг друга. Я давно заметила, что в отношении собак Кларе можно было довериться не задумываясь. Она сразу же определяла характер и настроение своих воспитанников, могла с точностью предсказать, кто будет гармонично сосуществовать, а кто повздорит. Исходя из этого она формировала группы.

Тем не менее мне не хотелось спускать Балу с поводка.

«С собакой врага дружба невозможна», – эту мысль я попыталась телепатически внедрить в мозг своему псу, неотрывно глядя в его приветливые темные глаза. Балу лизнул мне руку, и с этой минуты для него существовала только красавица веймаранерка. И я, и задавака Робин со слегка кислыми минами наблюдали, как собаки, обнюхав друг друга, принялись играть вместе, будто знали друг друга всю жизнь. Люди не представляли теперь для них ни малейшего интереса. Мы стояли в компании Клары на краю луга со слегка потерянным видом, а Балу и Элис, высоко подпрыгивая, носились по траве.

– Ну что же, тогда… – произнес Робин, нерешительно поглядывая то на Элис, то на свою машину. Вся его спесь на мгновение вдруг улетучилась. – На всякий случай, у Вас… у тебя есть мой номер. Если что-то не так, звони в любое время. Да, кстати, угощения…

Уголки моего рта дрогнули. Мистер Весь-из-себя проявил слабину! Судя по его голосу, он искренне беспокоился за свою собаку. Было видно, что расставание давалось ему нелегко. Клара тоже это заметила и слегка улыбнулась.

– Да-да, я помню, аллергия на злаки. Может быть, хочешь осмотреть территорию? Сделаем кружочек? Я покажу, как тут все устроено, – предложила хозяйка, чтобы клиент мог убедиться, что с его Элис все будет хорошо. Когда я впервые привезла сюда Балу, я с удовольствием осмотрела территорию, разглядывая каждую деталь.

Но Робин с сожалением помотал головой:

– Действительно был бы очень рад, но нужно срочно уезжать. Важная встреча.

Ну конечно, мистер Весь-из-себя. Абсолютно не удивлена. Люди такого типа целый день носились с одной суперважной встречи на другую, чувствуя себя при этом незаменимыми.

– Не сбейте кого-нибудь по дороге, – не удержалась я.

Робин сверкнул глазами. «Светло-зеленые», – отметила я про себя. С таким насыщенным цветом глаз он был бы, пожалуй, привлекательнее, если бы лицо не выглядело таким тщеславным. Его губы раздраженно сжались в узкую полоску, словно он с трудом удержался от резкого ответа. Темные волосы были пострижены безупречно. Костюм, без сомнения, сшит на заказ, причем настоящим мастером своего дела.

– Постараюсь этого избежать, – сухо ответил он и направился по мокрой траве обратно к автомобилю. В костюме из твила и ботинках из гладкой кожи он выглядел здесь как настоящее инородное тело. Обернувшись у ворот, Робин кивнул Кларе еще раз на прощание, меня же, напротив, не удостоил и взгляда. Рокот двигателя разнесся над лугом, заставив даже обеих собак на мгновение замереть, прервав игру. Потом глухой рев затерялся между липами.

* * *

– Чаю? – запросто предложила Клара.

Я кивнула. На самом деле у меня тоже было не так много времени, я спешила на работу, ведь не зря я приводила сюда Балу изо дня в день. Но в отличие от мистера выпендрежника, мир не рухнет, если я не примчусь на встречу минуту в минуту. Время на чашечку чаю у меня всегда найдется.

Большой луг, обрамленный липами и березами, Клара разделила заборчиками, чтобы объединить собак в группы: задир к задирам, неженок – к неженкам, лилипутов и великанов отдельно, молодых и престарелых – смотря по обстоятельствам. Все это были собаки занятых на работе хозяев, которые искали помощников для заботы об их питомцах во время трудового дня. Такой хозяйкой была и я.

Здесь были обустроены веранды и домики, а еще большое отапливаемое помещение с уютными лежаками. В жаркий день собаки могли охладиться, устроившись в цветных мелких бассейнах в форме ракушек. Балу очень любил плескаться в таких бассейнах, а еще пить оттуда воду, принимая бассейн за гигантскую миску. С одной стороны огороженного забором луга на утреннем ветру покачивались пестрые флажки и вымпелы и возвышались паркуры из препятствий и тоннелей, подготовленные для курса аджилити, который Клара предлагала среди своих услуг.

Весь день Клары проходил на свежем воздухе. Она курсировала от группы к группе, проверяя, все ли в порядке. Клара занималась с собаками, гладила неженок и следила за тем, чтобы во время игры никого не толкали и все вели себя хорошо. Хотя сюда принимали только уживчивых, хорошо социализированных собак, всегда лучше держать все под контролем, чтобы в случае необходимости уладить дело.

Позади площадок, на опушке леса приютился маленький домик, который с первого взгляда казался уютным и гостеприимным. Жилище Клары как будто перенеслось сюда из сказки: деревянные ставни и веранда, выкрашенная голубой краской дверь и утопающие в цветах подоконники, – все это выглядело так, словно волшебным образом попало из другой эпохи. Каждый раз, приходя сюда, я испытывала такое чувство, будто перешагнула порог реальности и оказалась в другом измерении, где даже время шло по-другому. Может быть, именно поэтому я так спокойно оставляла здесь своего Балу.

Мы остановились среди всех этих лужаек, под тентом недалеко от сарая, служившего складом. В жаркие дни тент защищал от яркого солнца, в плохую погоду – от дождя. Здесь у Клары всегда был припасен термос чая и чашки.

– Что за идиот, – прошипела я. Пальцы, обхватившие горячую чашку, слегка дрожали. Клара тихонько рассмеялась. Вокруг ее добрых синих глаз пролегла сеточка мелких морщинок.

– Какая муха тебя укусила? Еще ни разу не видела тебя такой сердитой.

– Вот что я тебе расскажу: никто меня не кусал! Меня чуть не сбил спортивный автомобиль! Почти переехал пополам, меня и Балу в придачу. – Я сделала такой большой глоток, что обожгла нёбо. – Этот Суперважный Господин мчался по дороге как ошпаренный! И что это за старомодный костюм, скажите на милость! Наверняка занимает руководящую должность в какой-нибудь фирме и воображает из себя невесть что!

Мимо нас с тележкой, доверху нагруженной мешками с кормом для собак, прошел Килиан, сотрудник Клары. Его футболка оливкового цвета, украшенная логотипом гостиницы для собак, тесно обхватила широкую спину, а короткие рукава подчеркивали бицепсы. Ему было наверняка за шестьдесят, но лично я вряд ли когда-нибудь в жизни достигну такой отличной формы.

Кивнув нам, Килиан прервал мой словесный поток. Глаза Клары буквально озарились светом:

– Доброе утро, Килиан! Уже доставка приехала? Прекрасно! Чуть позже обсудим программу нового курса. Заявок много, некоторые спрашивают, не осталось ли мест на мастер-классах и в группе для щенков.

– Хорошо, обсудим, конечно, – кивнул Килиан. Довольно обстоятельный ответ для такого неразговорчивого человека, как он.

Клара улыбнулась ему вслед, а потом снова повернулась ко мне.

– Вообще-то он мне показался довольно приятным мужчиной, этот Робин. – Это означало, что Кларе была симпатична его собака. Надо заметить, Клара не уставала повторять, что больше любит тот конец поводка, который ближе к четвероногому, а не двуногому созданию.

– Приятный! – вспыхнула я. – Он чуть не переехал нас обоих и даже не извинился!

Взгляд ее синих глаз остановился на мне, давая понять, как это уже часто бывало, что она видела больше, чем я хотела бы рассказать. У Клары развита интуиция не только в отношении собак, но и в отношении людей.

– Но ведь дело не только в этом, правда?

Действительно, не только. Конечно, меня возмущало, что этот парень неосторожно вел машину, но я сердилась так сильно не только из-за этого. Я была вне себя, потому что после случайной встречи с Томом и Наташей у меня просто сдали нервы. Все это время мои чувства тихонько бурлили где-то в глубине души, и вот в результате испуга они разом выплеснулись наружу.

Теперь, когда гнев понемногу стих, я чувствовала себя непривычно опустошенной. На свежем утреннем воздухе чай быстро остыл, и я допила его маленькими глотками. Балу продолжал игру со своей ненаглядной Элис на другом конце поляны. Иногда ему просто недоставало чутья или способности считывать мысли и чувства своей хозяйки. Иначе он бы сейчас ринулся утешать меня. Я тяжело вздохнула.

Зато рядом со мной устроилась Гизела, положив мне на ногу свою гигантскую голову. Слюни, оставленные на тюлевой юбке, меня абсолютно не тревожили. Блуждая в мыслях, я принялась почесывать ей голову между ушами, глядя на деревья, озаренные золотым утренним светом. Пора бы и мне отправляться в путь, чтобы успеть сделать какие-то дела до первой консультации. Впрочем, моя мотивация затерялась где-то в пучине мыслей от «чуть было не попала в аварию» до «встреча с бывшим».

Клара, желая подбодрить, легонько похлопала меня по плечу:

– Настанет день, когда ты поймешь, что все это уже не важно, – произнесла она, подразумевая расставание с Томом, о котором я ей сразу же поведала в рыданиях.

Я знала, что она была права. Том не был любовью всей моей жизни, за которую я его наивно принимала. И все-таки мне трудно было представить, что наступит такой день, когда мысль о нем и о том, как он предал наше счастье, перестанет доставлять мне боль.